9. Рейн

Рейн

Тиссенский театр славился своей роскошью, богатством и изумительными постановками — продуманными, увлекательными и отлично сыгранными. Ближе к зиме труппа отправлялась на гастроли, однако уже весной возвращалась, готовила новые спектакли, и летом выступала перед жителями Тиссена.

Театру благоволила Архелия. Она активно спонсировала его, иногда участвовала в обсуждении сценария с режиссером. Часто посещала спектакли, чем вводила своего некультурного супруга в тоску. Эдгар знал о дружбе Хель и режиссера, ревновал, но против ничего не мог сказать. Вот и приходилось каждый раз ходить в нелюбимый им театр, даже на репетиции, и зорко следить за женой. Архелия лишь веселилась, глядя на хмурого Эдгара, и приговаривала: «Ничего, пусть окультуривается».

Сегодня королевская ложа в театре была пуста: Хель в отъезде, Эдгар без неё не сунется, отец с матерью заняты другими делами. Рейн воспользовался случаем и пригласил Фиру на спектакль. Причем решение оказалось важным: впервые хотелось провести время с какой-либо женщиной вне спальни. Но на балы Фира отказывалась идти, потому что кто-то её мог узнать и передать опекуну, в парк на прогулки они не ходили по той же причине. Рейна начинала бесить ситуация, но пока он шел на поводу. Решил, сначала нужно разобраться с убийствами, а потом начать копать под Доминика Венса. Вообще, он был вполне законопослушным гражданином, однако всегда можно найти грешок или пригрозить, чтобы освободить Фиру от обязательств.

Иногда, почти засыпая и чувствуя под боком податливое мягкое тело возлюбленной, Рейн представлял, как сложатся их отношения в дальнейшем. Он мог бы купить для Фиры кафе. Поближе к центру, недалеко от главного дворца. Или она могла бы переехать в его покои, стать официальной фавориткой, блистать при дворе… Фира заслуживала этого и вела бы себя достойнее, чем некоторые родовитые леди. Уже не казался таким невозможным другой вариант — с платьем цвета молока, клятвами вечной верности и низким голосом жреца. Правда, Рейн отбрасывал эту мысль, пусть и недалеко.

А пока ему приходилось потакать страхам Фиры и скрываться. Даже театр посетили с условиями: пришли на час раньше положенного, чтобы не наткнуться на других посетителей, сразу пошли в королевскую ложу и велели лакеям никому не говорить, что принц здесь. Иногда в ложу заходили аристократы, чтобы поздороваться с правителем и его семьей, переброситься последними новостями, именно поэтому Рейн не стал афишировать свое появление. Смущение Фиры — последнее, чего он добивался.

Из полутьмы ложи, сидя на соседних сиденьях, пара наблюдала за тем, как постепенно партер наполнялся людьми. Точнее, Фира с любопытством разглядывала людей, обстановку, лепнину на стенах и закрытую красными кулисами сцену. Рейн же в это время изучал свою спутницу. Жадным, голодным взглядом, не скрывая своих истинных чувств.

— Ты сегодня невероятно обворожительна, — промурлыкал Рейн. В последнее время внутренний зверь внутри (часть дампирского наследия) чрезвычайно активизировался. Причем рядом с одним человеком. Женщиной. — Мне нравится твое платье.

Нежная рука, покоящаяся в его ладони, дрогнула. Фира перевела взгляд на его лицо и хитро улыбнулась.

— Ну, конечно, нравится. Ты же его покупал, — поддразнила она.

Чистая правда. Рейн предполагал, что у Фиры могло не оказаться наряда, подходящего для похода в театр. Зашел в магазин женской одежды, который так любила Эрида, и лично выбрал платье. Неожиданно покупка принесла удовольствие: Рейн представлял Фиру в изумрудном платье с приспущенными пышными рукавами, как соблазнительно выглядывала бы полная грудь… Результат, кстати, превзошел ожидания. Рейн не мог оторвать взгляд от двух аппетитных полушарий. Он не мог дождаться момента, когда можно будет начать их покрывать поцелуями, попробовать на вкус и…

— Рейн! — возмущенно воскликнула Фира, вырвав руку и ударив его по плечу.

Он вновь поймал ладонь, поднес её к губам и ласково поцеловал.

— Прости, душа моя, — повинился Рейн, впрочем, не чувствуя вины. — Просто наряд тебе безумно идет, и изумруды на шее смотрятся очень органично.

Фира покраснела. Как в тот момент, когда он жестом фокусника достал из кармана колье с пятью крупными изумрудами. Она отказывалась принять такой дорогой подарок, но Рейн умел уговаривать.

Сейчас он пошел поцелуями дальше, по запястью и ниже. Фира вывернулась, смущаясь, но Рейн обнял её и поцеловал в щеку. Послышался судорожный вздох.

— Пожалуйста, перестань! — взмолилась она. — Еще немного, и я не смогу сосредоточиться на спектакле. А когда еще у меня появится возможность лицезреть постановку из королевской ложи?

«В любой момент», хотел сказать Рейн. Но вместо этого он рыкнул:

— Один поцелуй, миледи. И я обещаю, не стану вас тревожить до конца спектакля.

Фира выдохнула, сдаваясь. Она повернула голову и трепетно прикоснулась к его губам. Рейн усилил напор, проник языком между чувственных губ. Фира тихонько стонала, прижимаясь к возлюбленному и отвечая с неменьшим пылом. Острое желание затуманило голову, оставляя единственную потребность — обладать вожделенной женщиной. Последняя разумная мысль позволила понять, что до начала спектакля еще минут тридцать, так что время у них есть. И Фира даже успеет посмотреть спектакль.

Рейн уже начал одной рукой медленно поднимать пышный подол, второй лаская грудь через жесткий корсаж, когда дверь негромко открылась, и в ложу вошли.

— Рейн, какая встреча! — торопливо воскликнул Леон, подавая другу знак. Он первым заметил целующуюся парочку и специально преувеличенно громко заговорил, чтобы они Фира и Рейн успели оторваться друг от друга. — А я вот пообещал Лисандру, что покажу ему новую постановку. Мы думали, что ложа пуста.

Фира поспешно поправила платье и подскочила, делая книксен. Рейн, недовольно хмурясь, сначала поправил камзол так, чтобы скрыть желание, и только потом встал и повернулся к неожиданным посетителям.

— Мы не ожидали вас здесь увидеть, — вежливо кивнул Рейн.

— Прошу прощения, если мы нарушили свидание, Ваше Высочество, леди… — осторожно улыбнулся Лисандр. Он выглядел по-привычному аскетично: серый камзол без вышивки, собранные в низкий хвост волосы.

Фира испуганно посмотрела на Рейна и схватила его за руку. Ей не хотелось, чтобы кто-то чужой узнал её фамилию.

— Познакомьтесь, это лорд Лисандр, посол драконов. Лисандр, представляю вам… леди Эсфирь. Раз уж драконы предпочитают обращаться без фамилий, то мы тоже опустим все титулы, — примиряюще улыбнулся Рейн.

Фира облегченно выдохнула и протянула руку дракону.

— Очень приятно с вами познакомиться, лорд Лисандр, — сказала она.

Мужчина учтиво поцеловал руку и тоже ответил вежливым приветствием.

— Надеюсь, мы не помешаем? — спросил Леон, спрятав руки за спину. В голосе его скользнула едва заметная насмешка.

— Конечно, нет! — заверила Фира, предупреждая комментарий Рейна. — Здесь так много места, для нас двоих слишком много.

Рейн промолчал, но недобро посмотрел на Леона. Друг, конечно, не знал о свидании, так что встреча — чистая случайность. Однако все равно хотелось начистить ему морду.

— Представление скоро начнется, милорды, — вновь нарушила тишину Фира. — Давайте присядем.

Лисандр с Леоном сели чуть подальше от пары, на пару сидений левее, предоставляя немного свободы. Рейн помог присесть Фире, поправил подол её платья и, усевшись рядом, взял её за руку, не скрываясь. Периферийным зрением он заметил внимательный взгляд Лисандра, от которого не укрылась забота принца о загадочной женщине. Но Рейну, честно говоря, было плевать. Лисандр точно не расскажет Доминику Венсу или кому-либо еще, поэтому смысла скрываться не было.

Когда свет погас, и кулисы начали медленно двигаться в сторону, Рейн наклонился к Фире и прошептал:

— Жаль, что нас прервали. Но обещаю, сегодня ночью я продолжу начатое, и на этот раз так просто я тебя не отпущу.

Спектакль начался. Заиграла негромкая медленная музыка, которая наращивала ритм и становилась громче. На сцене, изображающей лес, появилась девушка с длинными серебристыми волосами. Она запела, и её тоскливый, печальный голос благодаря магии и особенностям архитектуры разнесся по всему залу, приводя в трепет зрителей.

Рейн наклонился к Фире и покровительственно прошептал:

— Это переложение старой легенды о девушке-фейри, которая полюбила Анвара, бога танцев и музыки.

— Фейри? — удивилась Фира. — Я думала, это детские сказки.

— Фейри жили когда-то на самом деле. Но потом исчезли, стали вымирать или спрятались от мира людей, никому неизвестно. Одна из версий исчезновения фейри — эта легенда.

— Расскажи, — шепотом попросила Фира.

Рейн хмыкнул:

— Нет уж, не буду портить впечатление.

Сам Рейн знал сюжет легенды. Некоторое время он был приставлен к Исмару, и Рейна очень интересовала наследие фейри в наставнике. Он прочитал все доступные источники, даже детские сказки, но эта история запомнилась больше всего.

Руфь, молодая фейри, была простой крестьянкой, ухаживала за домашним скотом. Такая жизнь её тяготила, девушка стремилась к искусствам. Ей нравилось танцевать, а голос Руфь знали и любили во всей деревне. Однажды она гуляла по лесу и наткнулась на прекрасного мужчину, который пел и танцевал настолько изумительно, что вся прошлая жизнь забылась. Руфь полюбила мужчину, который оказался богом танцев и музыки, с первого взгляда. Полюбила чистой, искренней любовью. Она готова была отдать все на свете, чтобы узнать, каковы его губы на вкус.

Анвару, тому самому богу, тоже приглянулась девушка. Он попросил её спеть что-нибудь, и его сразил волшебный голосок Руфь. Бог ответил на чувства девушки, но попросил о просьбе: он хотел, чтобы её пением наслаждался лишь он и никто иной. Руфь поклялась, что отныне ни слова не произнесет, когда кто-то, кроме возлюбленного, окажется рядом. Анвар забрал её в свой дворец. Бог и девушка-фейри жили счастливо и наслаждались друг другом.

Их счастье не длилось вечно. Однажды в любимый сад Анвара, где в одиночестве прогуливалась Руфь, случайно заглянул Лот, бог огня. Он был наслышан о новом увлечении своего брата и хотел лично взглянуть на девушку. В тот момент впервые в ледяном сердце бога огня расцвели цветы любви. Но не той нежной любви, что была между Анваром и Руфью. О нет, Лот полюбил любовью такой же, как и он сам — страстной, иступленной, собственнической. Он возжелал Руфь всю, без остатка — тело, душу и даже голос, который принадлежал лишь Анвару.

Руфь испугалась жаркой страсти Лота. Она отвергла его, но рассвирепевший бог, не сдерживая больше порывов, взял девушку против её воли, прямо около цветов, которые она садила когда-то вместе с Анваром. Руфь могла бы закричать и позвать на помощь, однако тем самым была бы нарушена клятва. Она сделала свой выбор. От нежеланного соития бедняжка понесла. Когда Анвар узнал об этом и ощутил в будущем ребенке силу своего брата, он решил, что Руфь предала его клятву. Любовь уступила место жаркой ненависти, несвойственной богу музыки.

Не желая больше видеть бывшую любовницу, Анвар отослал Руфь обратно домой. Лот воспользовался шансом и похитил любимую. Он поселил её в своем дворце. Бог был доволен и с нетерпением ждал момента, когда ребенок от любимой женщины появится на свет. Единственное, что омрачало его жизнь, — Руфь продолжала хранить обет молчания, данный отвергнувшему её Анвару. Лот надеялся, что лаской и заботой он заставит девушку полюбить его. Но фейри, ненавидевшая и его, и его плод, росший внутри неё, однажды сбежала из-под нежеланной опеки и бросилась вниз с обрыва.

В итоге Руфь возненавидели два бога. Анвар, который считал, что девушка нарушила свою клятву. Лот, который потерял единственного ребенка и саму Руфь. Оба бога сплотились в своей ненависти и поклялись, что изведут весь род фейри и любое напоминание о той, которая разбила сердца обоим.

После этого фейри стали постепенно исчезать. И уже шестьсот лет назад встретить их можно было очень редко. Сейчас же, насколько знал Рейн, из наследия фейри остался лишь Исмар, и то частично.

Первый акт закончился на моменте, когда Руфь поселилась у Анвара. Ничто не предвещало беды, но Рейн мысленно готовился к слезам Фиры после завершения спектакля.

Во время антракта лакеи принесли в ложу поднос с шампанским и изысканные закуски. Рейн передал полный бокал Фире и взял себе еще другой. Напиток немного обжег горло, но вкус оказался приятным.

— Должен отметить, что голоса у главных актеров действительно великолепны, — отметил Лисандр, присоединяясь к паре около фуршетного стола.

— В этом и есть суть истории, поэтому выбор наверняка проходил очень тщательно, — согласился Леон, залпом выпивая бокал и тут же берясь за другой. Лисандр недовольно проследил за его жестом, однако ничего говорить не стал.

— Тебя несколько дней не было видно, Леон, — отметил Рейн. — Где пропадал?

— О, это очень интересная история, — заверил дракон, улыбаясь. — Но, если честно, рассказать её я не могу. Пообещал твоему отцу.

Рейн многозначительно кивнул, решив подробнее расспросить друга наедине.

— Единственное, что я могу сказать, — усмехнулся Леон, подмигнув другу. — Вандея мне понравилась гораздо больше, чем Салем.

— Ни разу не бывала ни там, ни там, — вздохнула Фира, взяв канапе из креветки, риса, огурца и оливки.

Лисандр последовал её примеру, потянувшись за канапе, и отметил:

— Смею заверить, что ни один из этих городов не стоит вашего внимания, леди Фира.

— Вот как? — удивилась она.

Лисандр вежливо кивнул и заметил:

— Конечно, я буду считать самым лучшим местом на земле Драконьи горы, но… мне кажется, вам бы понравилось в Каринтии или Ликаонии. Обилие девственных лесов, чистых ручьев и рек подарит покой любому.

Фира внимательно посмотрела на Лисандра и улыбнулась. Правда, улыбка её вышла кривой, как будто неестественной.

— С чего вы взяли, лорд Лисандр? — спросила она, неосознанно взяв Рейна за руку в поисках поддержки.

Лисандр отсалютовал бокалом и заметил:

— Вы кажитесь человеком, который любит природу. — Не заостряя на своих словах внимания, дракон тут же перевел тему: — Сегодня я услышал, что принцесса вскоре возвращается в Тиссен.

— Неужели? — удивился Рейн, скрывая напряжение. Он тут же глянул на Леона и немного расслабился, увидев, как друг улыбается.

— Да, Катрей сам сказал, — заметил Лисандр.

— Уверен, его ждет неприятный сюрприз, — хмыкнул Леон.

Послышался звонок, оповещающий о начале второго акта. Он спас Леона от лишних вопросов, хотя Лисандр наверняка не отстал бы просто так. Компания вернулась на места, приготовившись к продолжению спектакля.

Второй акт, полный горечи, неразделенной любви и ненависти, начался.

***

После спектакля Рейн и Фира задержались в ложе. Леон и Лисандр ушли раньше, наверняка подумав, что паре нужно время побыть наедине. И лучше бы это было так, чем есть на самом деле. Прятаться от окружающих очень… по-детски, что ли.

Рейн, не скрываясь, рассматривал спутницу. К его удивлению, Фира не расплакалась, несмотря на трагичный финал. Да, она была опечалена, но не расстроена.

— Тебе не понравилось? — осторожно спросил Рейн, сплетая их пальцы.

Фира смотрела рассеянным взглядом на закрытые кулисы, но слабо улыбнулась на вопрос принца.

— Понравилось. Очень, — заверила она.

— Я думал, что ты расплачешься, — признался Рейн. Он не удержался от того, чтобы чуть наклониться и поцеловать её в открытое плечо. — Честно говоря, надеялся на это.

Фира с веселым недоумением взглянула на него.

— Серьезно?

Рейн пожал плечами и ухмыльнулся.

— Ну, знаешь, мне бы пришлось тебя утешать, обнимать… Весьма приятное занятие, надо сказать.

— Хитрец, — негромко рассмеялась Фира, но тут же её улыбка угасла. — Легенда грустная… Наверное, считается, что это Лот встал на пути возлюбленных. Если бы не он, Анвар и Руфь жили бы счастливо.

— Это не единственное мнение, — усмехнулся Рейн. — Я встречал людей, которые считали, что Руфь сама виновата. Мол, нужно было в саду позвать на помощь, нарушить клятву ради безопасности. Тогда бы насилия не случилось, и Анвар вовремя пришел бы на помощь.

— Надеюсь, в моем окружении нет таких людей, — вздохнула Фира, поправив платье рукой, свободной от плена ладони Рейна. — Я считаю, что обе трактовки неверны.

— Вот как?

— И Анвар, и Лот не заслужили любви Руфи. С Лотом все понятно, этот бог — подлец, насильник и мерзавец, который покатает своей похоти. Но Анвар… какой бы чистой, искренней ни была его любовь, она треснула при малейшей сложности. Анвар решил, что Руфь его предала.

Рейн растерялся от той ярости, которая плескалась в глазах Фиры. Она с силой сжала пальцы на его ладони, впиваясь ногтями в кожу.

— Ну… у него были причины так думать.

Взгляд женщины обжег. Фира поджала губы и резко заявила:

— Анвар — глупец! С самого начала, взяв с Руфи клятву о молчании, он тешил свое самолюбие. А потом оказался слишком слаб, чтобы отстоять свою женщину перед братом. Мое мнение — Анвар не заслуживает любви Руфи.

Рейн не удержался от того, чтобы поднести тонкую женскую ручку к лицу и трепетно поцеловать.

— Я удивлен, Эсфирь, — негромко проговорил он, внимательно заглядывая в сапфировые глаза. — Ты — первая, кто решил, что оба бога не заслуживали Руфи.

Фира легонько улыбнулась и подалась вперед.

— Ты ведь тоже так думаешь, верно?

Рейн ощутил едва уловимый аромат цветочных духов и не удержался. Сократил оставшееся расстояние и на пару мгновений прижался к мягким губам Фиры. Внутри что-то дрогнуло, завибрировало от рыка. Опять зверь бушует.

— Любовь богов — вещь ядовитая, смертельная, — проговорил Рейн, ненадолго отстраняясь от желанных губ. Он начал спускаться поцелуями ниже, к шее и открытому, манящему декольте.

Фира томно вздохнула, обнимая мужчину за шею.

— Иногда мне кажется, что ты — бог, — негромко простонала она, сжимая в кулаках плотную ткань камзола.

— Нет, малышка, я не бог, — ответил Рейн, несильно прикусывая нежную кожу около ключиц. — Моя любовь не сожжет тебя, как сожгла Руфь.

— Не уверена в этом, Рейн, — прошептала Фира, закрывая глаза.

***

Оружейная главного дворца в Тиссене могла бы привести в ужас одних и восхитить других. Помещение в форме правильного восьмиугольника благодаря высоким потолкам вмещало в себя множество видов оружия: на одной стене в несколько рядов висели разные ружья, на другой разместились луки, арбалеты и стрелы, на третьей — мечи, кинжалы и другое холодное оружие, и так далее. Благодаря солнечным лучам, проникающим через широкие невысокие окна, сталь на оружии угрожающе поблескивала.

В какой-то мере оружейная стала кабинетом Эдгара. Сюда он приходил, когда необходимо было успокоиться или подумать о чем-либо. Он тщательно чистил клинки, особое внимание уделяя собственному мечу. Пожалуй, это единственное место, где Эдгар предпочитал чистоту. По большей части он был неряхой, не стеснялся по новенькому ковру пройтись в грязных сапогах или не переодеваться неделю. Несмотря на нечистоплотность, к своему оружию он относился трепетно.

Рейн не ошибся, решив найти Эдгара в оружейной. Сначала проверил полигон, а потом сразу сюда. Рейн бесшумно прошелся по начищенному паркету, но Эдгар все равно услышал его. Конечно, с его-то навыками.

— Ты что-то хотел, сынок? — лениво спросил Эдгар, не поворачивая головы.

Эдгар называл его редко, и то лишь наедине. Хотя, если подумать, Эдгар даже не был кровным родственником, Катрей приблизил его к себе из-за выдающегося воинского умения. Да и внешне Эдгар уже не выглядел старше: он стал вампиром в тридцать пять лет и с тех пор перестал стареть, так что казался ровесником.

— Как твои дела? — вежливо поинтересовался Рейн, присаживаясь на узкую скамейку напротив.

Эдгар насмешливо зыркнул в его сторону и ворчливо заметил:

— Не нужно расшаркиваний, оставь этикет для кого-нибудь другого, кому поцелуи в задницу будут приятны. Что случилось?

Рейн криво усмехнулся, но возражать не стал. Подался вперед, упираясь локтями в колени, и сказал:

— Необходимо усилить стражу в ночное время.

Ритмичные движения сильных рук, чистящих клинок, остановились. Эдгар поднял голову, тяжело посмотрел на Рейна и медленно, словно сдерживая себя, проговорил:

— Она уже усилена вдвое. По твоей же просьбе.

Другого этот взгляд мог бы напугать, но не Рейна. Когда часто встречаешься со страхом, то постепенно учишься его контролировать.

— Зацепок крайне мало, — признался Рейн. — Убийца неуловим, и это выводит меня из себя.

Эдгар вновь вернулся к чистке клинка.

— Сколько убийств?

— Уже три жертвы.

— Всего три, — поправил Эдгар. — Это не так уж много, чтобы вновь усиливать стражу.

— Не в этом случае, ты же сам понимаешь, — раздраженно выдохнул Рейн. — Судя по всему, тут серийные убийства. Ритуальные. Нельзя оставлять эту ситуацию на самотек. К тому же… — добавил он, прищуриваясь, — я удивлен, что ты все еще не включился в расследование.

Эдгар хмыкнул:

— С чего бы я должен делать это? Расследование полностью твое, ты уже не ребенок, контролировать тебя я не собираюсь.

— Мне не нужен контроль, — согласился Рейн. — Однако помощь не помешает. Тебя ведь когда-то называли ищейкой.

Эдгар снова бросил тяжелый взгляд на Рейна. Иногда, чтобы побесить, Эдгара так называла Кассандра.

— Твоя мать, несмотря на всю её красоту и кажущуюся доброту, та еще стерва, — почти любовно проговорил Эдгар. — Ты же знаешь, что именно я её похитил и притащил в Серрат, где она встретила Катрея? Несмотря на их счастливый финал, Кассандра до сих пор обижается, что я её выследил тогда. Злопамятная ведьма…

— Не будем о прошлом, — миролюбиво улыбнулся Рейн. — Твой взгляд на происходящее мне интересен.

Эдгар тяжело вздохнул и цокнул языком. Он отложил идеально наточенный меч в сторону и прямо посмотрел на Рейна. Некоторое время в оружейной стояла тишина.

— Я уже изучил трупы, — наконец, признался Эдгар. — Вчера.

Рейн замешкался, но ненадолго. Разозлился, что Эдгар обманул, проверяя его действия за спиной, но вспышку агрессии подавил. Не время. Потом, на полигоне, можно будет в сотый раз попробовать надрать ему задницу.

— Не подумай, что я слежу за тобой и твоим расследованием, — словно читая мысли, добавил Эдгар. — Просто убийства очень интересные, я не мог пройти мимо такого развлечения.

— И что ты обнаружил?

Из вредности Эдгар не стал объяснять все сразу.

— А что ты нарыл? Почему убили именно тех троих?

— Да, обычно у жертв ритуальных убийств есть что-то общее. Мы с Леоном изучаем книги, отправили запросы в Салем и Вандею. В конце концов, нужный ритуал найдется, но пока я не могу увидеть связь.

— Это не обычные серийные убийства, Рейн, — напомнил Эдгар. — Не стоит мыслить стандартно. Иди от обратного.

— Две женщин, один мужчина. Тридцать лет, пятьдесят один и двадцать. Оборотень, человек, темный маг. Гувернантка, торговец и проститутка. От чего обратного тут можно идти?! — воскликнул Рейн, но тирада тут же утихла. Рейн помолчал, раздумывая, а потом задумчиво протянул: — У всех жертв забрали кровь. Значит, именно она нужна для ритуала. Но что такого есть в крови?..

Эдгар размял плечи, тонко улыбнулся, более никак не показывая одобрение.

— Как вампир, проживший тысячу лет, я знаю, что кровь говорит о многом. О самом главном. Кровь раскрывает истинную сущность человека.

— А сущность у убитых разная, — подхватил Рейн. Осознание заставило подскочить со скамейки. — Ну конечно! Это же очевидно! Кровь оборотня, кровь человека, кровь темного мага. Это сузит поиски ритуала, но ненамного.

Эдгар тоже встал, повесил меч на место и повернулся к Рейну.

— Интуиция подсказывает мне, что дело серьезное, — негромко сказал он, скрестив руки на груди. — Ищите ритуалы, где требуется кровь всех рас.

Рейн стал ходить из стороны в сторону, торопливо размышляя вслух.

— Значит, следующая жертва наверняка будет вампиром или светлым магом. Потенциальных жертв в Тиссене огромное количество, нужно убедиться, что они не решат прогуляться по ночному городу.

Некоторое время Эдгар молча наблюдал за мельтешением Рейна, но в какой-то момент его терпение кончилось. Он повторил еще раз, более настойчиво:

— Для ритуала понадобятся кровь всех рас. Ты понимаешь, что это значит?

Рейн внимательно посмотрел на Эдгара, обдумывая сказанное. Из-за возбуждения ничего путного в голову не приходило, и Эдгару надоело ждать.

— Я, например, по пальцам одной руки могу пересчитать людей с божественной магией, — протянул он. — Две из них далеко, на других частях континента. Но вот третья живет прямо в Тиссене.

Сердце Рейна пропустило удар. Боги… Под удар может попасть Кассандра. Смерти матери он не мог допустить.

А потом в голову пришла мысль, которая делала проблему еще серьезней.

— В Тиссене находится только один дампир, — медленно проговорил Рейн, прикрывая глаза. Исмар далеко, до него тяжелее добраться, а вот он сам…

Эдгар прочистил горло и направился к выходу из оружейной. Перед дверью он остановился и, не оборачиваясь, заметил:

— Я утрою стражу. Не только ночью, но и днем.

Разговор с Эдгаром заставил Рейна встревожиться. Может быть, послужил тот факт, что впервые его жизни угрожала реальная опасность. Или же он просто боялся за мать. Кассандра, конечно, могла постоять за себя, однако часто пренебрегала охраной: гуляла по Тиссену без телохранителей, совершала вылазки в другие города в одиночестве. Если хорошо продумать нападение, то вполне можно застать её врасплох. И ни один аргумент не способен убедить её брать с собой охрану.

Следующие три дня Рейн работал вместе с Эдгаром, муштруя стражу. Выяснилось, что некоторые стражники, несмотря на приказ, отлынивали от ночной смены. В итоге два последних убийства, совершенные после усиления стражи, были совершены как раз в местах, где стражники отлынивали.

Ох, как же рвал и метал Эдгар. Нерадивых стражников тут же уволили, а остальные подверглись жестким проверкам. Теперь Эдгар, а вместе с ним и Рейн, патрулировали улицы вместе с ними. Могли появиться в любой точке города и оценить, насколько внимательны стражники.

Патрулирование отнимало много сил, поэтому Рейну не удавалось наведаться в «Лисицу» и повидаться с Фирой. Приходилось обратиться с просьбой к Леону и через него передать любовнице букет свежих пионов. Конечно, можно было немного подождать, тем более что Фира с пониманием относилась к отлучкам принца. Но почему-то Рейну не хотелось оставлять её в неведении.

Пару раз Эдгар с Рейном проходили мимо «Лисицы», однако Рейн не рискнул заходить туда. Эдгар сам по себе был внимательным и дотошным, так еще и раздражался из-за проблем со стражами. Он бы с легкостью докопался до правды.

Тело Рейна ныло от усталости. Мышцы ног, спины, плеч тянуло, массаж стал недостижимой мечтой. С другой стороны по физическому состоянию бил недосып. Конечно, можно было оставить все под ответственность Эдгара и отдохнуть, но совесть не позволяла сделать так.

На третью ночь Рейн с Эдгаром разделили отряды и руководили ими: Рейн на южной половине Тиссена, а Эдгар — на северной. Стражники патрулировали, изучая чуть ли не каждый уголок, каждый переулок.

И все равно то, чего опасался Рейн, свершилось.

Он прочесывал одну из узких улиц, когда его окликнули с другого квартала.

— Принц, сюда!

Рейн ускорил шаг. Сердце его забилось быстрее, но не из-за бега. Он чувствовал: вот-вот случится что-то важное. Поймает убийцу?

Слева пристроился стражник. Запыхавшись, сорокалетний гвардеец все же старательно отрапортовал:

— Мы нашли новую жертву.

— Спасти успели? — коротко спросил Рейн, перескакивая через лужу.

— Нет. Но рядом с трупом обнаружена убийца.

Рейн ускорился, перебегая пустую дорогу. Сапоги звучно чавкнули, утопая в грязи и конном навозе, смоченном дождем. Еще один гвардеец указал на узкий тупик между домами и вместе с Рейном шагнул туда.

Сорокалетний гвардеец зажег карманный магический светильник, осветив небольшое темное пространство. Рейн замер, шокированный открывшейся картиной.

Симптомы те же, убийство определенно связано с предыдущими. Дорогая ткань, из которой была сделана одежда, испачкалась в грязи и промокла от дождя. Светлые волосы, стянутые в низкий хвост, резко контрастировали с чернотой лужи, плавая в ней.

— О, боги… — испуганно прошептал Рейн, делая шаг вперед слабыми ногами.

— Вы знали его? — осторожно поинтересовался гвардеец.

Это… главное подтверждение идеи Эдгара. Для ритуала нужна кровь каждого вида существ, даже самого редкого. Например, кровь дракона.

Рейн смотрел на бледное, без кровинки, лицо Лисандра и понимал, что его ждут большие проблемы. Представитель другого государства, который прибыл, чтобы заключить мирный договор, вдруг убит. Из-за него, Рейна.

Но самое худшее ждало впереди.

— Принц, что делать с этой? — спросили где-то позади. — Мы нашли её, когда она душила жертву.

Что ж, по крайней мере, у Рейна в руках убийца. Допрос с пристрастием поможет сдвинуть дело с мертвой точки.

Так он думал, пока предполагаемая убийца не подала голос.

— Я не душила его, а пыталась спасти! Я не убивала Лисандра, клянусь богами, Рейн!

Все внутри застыло от до боли знакомого голоса. Ему нравилось, когда она стонала или произносила его имя в порыве страсти, но сейчас голос срывался, был прерывистым, взволнованным.

Бешено бьющееся сердце вмиг заледенело, и от этого резкого перехода в груди с силой заныло. Рейн отдал бы многое, чтобы не поворачиваться, не видеть её.

Жаль, что долг превыше всего.

Рейн резко развернулся и встретился глазами с Фирой. Она плакала, нервно кусала губы. Светлые волосы растрепались и напоминали гнездо. Она рвалась из рук державшего её гвардейца.

«Отпустите её», хотел сказать Рейн. Нет, конечно, нет, Фира не могла убить. Его мягкая, нежная девочка не способна на такое.

Сухие губы медленно раскрылись в стремлении отдать приказ. В самый последний момент гвардеец, державший плачущую Фиру, мрачно добавил:

— Когда она услышала нас, то попыталась сбежать. А еще её руки странно светились, но не как у мага. По-другому. Она что-то делала с убитым.

Рейн подошел вплотную, твердо посмотрел на неё. Фира всхлипнула, с отчаянием смотря в холодные голубые глаза.

— Пожалуйста… — прошептала она.

— Ты не маг, в этом я уверен, — процедил Рейн. В нем начинала клокотать ярость. Больше всего Рейн ненавидел предательство, и терпеть его даже от неё не станет. — Кто ты, Эсфирь Агертон, и почему пыталась скрыться с места убийства?

Фира беспомощно открывала и закрывала рот, как рыба, оказавшаяся на берегу. Она хотела что-то сказать, но не могла выдавить ни слова. Только слезы с новой силой начали скатывать по щекам.

Рейн презрительно хмыкнул, сжимая кулаки. Медленно выдохнул, буравя взглядом предательницу, а потом приказал гвардейцу:

— В темницу её. Будем разбираться завтра.