Глава 14. Очень приятно, Принц!

Зубы звякали в унисон подскакиваниям экипажа на кочках. В те же моменты, когда колёса, напротив, проваливались и чпокали по лужам, златокудрая прелестница, компанию которой я составляла, цедила смачные ругательства и придерживала норовящую вывалиться из декольте грудь. Но вместо того, чтобы злорадствовать или раздражаться, я пялилась в окошко с открытым ртом и изо всех сил старалась не выдать восхищения. Заметь наглый вор, какое впечатление произвели на меня окрестности замка, он бы точно не смолчал. Так что приходилось держаться надменно и челюсть подбирать своевременно.

Наверное, мне и правда стоит выбираться из дома почаще. Ведь, если посмотреть циничным взглядом, ничего такого особенного в открывшейся картине и не было. Да, поле, обрамлённое аккуратным лесочком, как живой изгородью, и правда походило на любовно постриженную лужайку. Не щетинился осот, не сверкали на солнце иглы колючек, не возвышался прошлогодний сухостой — вечный гость любой пашни, лишённой ежеосеннего ухода. Ну да и с чего бы им щетиниться, сверкать и колоться? Чать весна, а не август. Нежная поросль доверчиво раскрывала объятия ветру, волнами перекатывающемуся то вдоль, то поперёк озера зелени. Травы не успели одичать, да наверняка их и правда оберегают от сорняков и прореживают от жёстких веток, чтобы из замка можно было любоваться (вот он, кстати, выглядывает из-за лесочка, точно любопытная девица).

И всё поле, от начала до конца, усеяно маленькими солнышками. Жёлтыми, крошечными, едва успевшими высохнуть от влаги, хоть светило уже отчётливо перевалило за середину неба. Словно солнечными зайчиками, поселившимися в зелёной чаше, знающими, что здесь они в безопасности, что никто не спугнёт и не откроет охоту.

Редкий принц предпочтёт услаждать взор полевыми цветами, вместо того, чтобы засадить окрестности диковинными аляповатыми вьюнками, традиционно не приживающимися в наших краях. Я как-то сразу прониклась симпатией к покамест незнакомому Эдорру. Красота этого места не могла родить мерзавца, а вот наивного, не нюхавшего нечистот жизни мальчишку, — вполне. Такому (я покосилась на «спутницу», задравшую юбку и изучающую гладкие стройные голени) и достойную невесту не жалко сосватать.

— Что, завидно? — Вис закинул ногу на ногу, демонстрируя новоприобретённые достоинства.

— Сравним? — приподняла бровь я, повторяя манёвр. Мои оказались подлиннее, посмуглее и вообще выглядели куда как притягательнее бледных окорочков «лучшей невесты в мире».

— А выше они так же хороши? — невинно хлопая ресницами уточнил Вис, но провести научную экспедицию, дабы разгадать эту тайну, ему не дали.

— Тпр-р-р-р-ру! Стой, кто идёт! — гаркнули снаружи, и, едва экипаж успел затормозить, внутрь сунулся изрядно вспотевший под начищенной бронёй стражник. Стоило ему обнаружить целых две пары привлекательных ножек, суровая гримаса тут же сменилась довольной лыбой: — А-а-а-а! Замуж? — понимающе закивал он, не спеша покидать гостеприимную карету.

— Да нет, просто катаемся, — съязвила я, одёргивая подол, к неудовольствию как стражника, так и замаскированного вора.

Мужик почесал мокрый лоб, сбив на сторону нагревшийся шлем. На его харе отразилась усиленная работа мысли:

— То есть, как это? Ежели не замуж, пущать не велено…

— Да замуж мы, замуж! — Вису поправить юбку оказалось в разы сложнее. Кринолины шуршали, путались, закрывали обзор и становились дыбом; он охлопывал их, пытаясь прижать, но, стоило одному слою платья лечь на законное место, тут же задирался второй. — Мы невинные прелестницы, не видишь что ли, мужик?! — грубоватый голос златовласой нимфы отчётливо напоминал прокуренный бас базарной бабы. Не старайся Когтистая лапка сделать его женственным и тонким, он звучал бы куда естественнее. Но поправлять я, разумеется, не стала.

Охранник решил исполнить охранный долг и перебдеть. Подозрительно уточнил, переводя взгляд с одной на другую:

— Что, обе замуж?

Ряженый в кружева Вис смотрелся менее уместно, чем я, — в простом платье с широким кожаным поясом под грудью, надетым, чтобы пристегнуть к нему мешочки с амулетами и травами, а не для красоты. Но подозрения, конечно, вызвала именно я. Ведь девица, метящая замуж за принца, вряд ли наденет невзрачную льняную тряпку и дорожные сапоги.

Я демонстративно плюнула в дверной проём, поверх головы стражника, и осклабилась:

— Обе. А что, не видно?

— Не особо, — честно скривился тот. — А ну-тка мы по списку проверим…

Сильно раскачивая карету, блюститель порядка забрался к нам. Снаружи слышалась брань Мориса, неотвратимо набирающая обороты и громкость, и раздражённые ответы охранника номер два, который тоже счёл гостей недостаточно благонадёжными. Если так и дальше пойдёт, его высочество не досчитается пары верных слуг, а наше дельце придётся проворачивать с куда большей шумихой, чем рассчитывалось.

— Конечно, проверьте по спискам, — я скрестила руки на груди, намекая Вису, что и пальцем не пошевелю, чтобы выпутаться из ситуации. Списки! Ну любому идиоту же ясно, что на отбор в невесты принца приглашают избранных, а не ждут всех желающих!

— Эмю-э-э… Ой, какая я неловкая!

О, ну конечно! Что ещё мог придумать мужик в такой ситуации! Сделав вид, что что-то обронил, Вис наклонился, заставив сделать то же самое и стражника. Из желания рассмотреть декольте, а не помочь, конечно же!

— Идиоты, — буркнула я, запуская руку в один из мешочков у пояса и набирая в щепоть серого порошка дурман-травы. Полезная штука, ничего не скажешь. И от бессонницы спасёт, и нервы успокоит. И, как выяснилось, излишние подозрения отведёт. Прежде, чем Вис стащил с ноги туфлю и огрел ею принцового работника, я постучала кулаком по шлему.

— Ась? — поднял голову стражник. Я дунула, окутывая его облаком пыльцы, мужик тут же закашлялся и, осоловело улыбаясь, сполз с сидения.

— С ума сошла?! И что нам теперь с ним делать?

Когтиста лапка пощёлкал пальцами перед носом стражника — тот попытался поймать ладошку красотки, но не преуспел.

— А что бы мы с ним делали, если бы ты его убил?

— Не собирался я его убивать! Связали бы и оставили на опушке!

— Угу, и второго вместе с ним. Чтобы они драматично вбежали в зал с воплем «остановитесь!» во время вашего с принцем бракосочетания.

— Ладно, может, моя идея была и не очень хороша…

— Очень не хороша! — поправила я.

— Ну чего у тебя, Рали? — раздражённо окликнул напарник нашего стражника. Судя по тону, Морис его не только переспорил, но и изрядно задолбал.

Мы с Висом переглянулись и одновременно ткнули стражника под дых. Тот неопределённо застонал, что можно было трактовать и как просьбу подождать ещё немного, и как мольбу о помощи. Напарник, благо, предпочёл первый вариант.

— Ладно, мой план был паршивым! Не знал я про списки! У тебя теперь есть идеи получше? — признал вор, пальцем приподнимая веко опьянённого мужика и пытливо заглядывая в глаз.

— Ищи бумагу, — кратко велела я.

Нашлась она быстро. Исписанный аккуратным почерком, но засаленный и измятый листок с половиной печати (вторую половину вместе и куском бумаги оторвали и, смею предположить, использовали не по назначению).

— Ща! — вор выловил из недр платья нечто, похожее на маленькое перо для письма, только без чернил, и, прикусив кончик языка, принялся выводить где-то в середине списка «Госпожа Виссенара из рода Когтелапкиных».

— Думаешь, у них только одна копия? Да наверняка каждому патрулю такой вручили!

— И они теперь могут спорить до посинения, вписали ли лишнее имя сюда или забыли про него в остальных. Даже если дойдёт до дела, никто не рискнёт оскорбить наследницу древнего рода Когтелапкиных! С её приданным надо считаться!

Вор свернул листок и сунул обратно за пазуху стражнику.

— И что, большое у неё приданное?

— А кто его знает, — пожала плечами «невеста». — Я его пока не придумал. Предпочитаю импровизировать.

— Ты же знаешь, что ты псих? — уточнила я у рыжего.

— Да, а что?

— Ничего. Просто, вдруг ты не в курсе. Эй! — я сунула стражнику в рот стебелёк бодрящей травы, заставила пожевать и хорошенько хлестнула по щекам. — С вами всё в порядке, уважаемый?

— Ась? — он вытер пот сначала со шлема а потом, сдвинув его к макушке, и со лба. — Чего говорите?

— Перегрелись вы, говорю, малость. Едва на ногах стоите!

— Ага, — покорно согласился бедняга, выплёвывая застрявшую в зубах травинку. — Как вас, говорите, звать?

— Госпожа Виссенара из рода болту… Когтелапкиных, — с трудом удержала серьёзную мину я.

Мужик на ощупь вытащил список, сделал вид, что просмотрел его, и деловито кивнул. Невольно закрались подозрения, что старались мы зря: если охранник и умел читать, то вряд ли сохранил этот навык, разъезжая по солнцу в сверкающем, как самовар, доспехе.

— А вы?

— И её дуэнья, — поостереглась снова ехидничать я.

— Кто?

— Дуэнья! Грубоватая необразованная тётка, оттеняющая привлекательность невесты, — с готовностью пояснила я.

— Ну тогда это… Я пойду, да? — неуверенно пополз к выходу бдец порядка. — Приятно вам провести время…

— И смотрите, чтобы голову снова не напекло! — сердобольно посоветовал Вис, а я помахала стражнику ручкой.

— Ну их в… — скомандовал один патрульный другому. Пришпорили лошадей и были таковы.

— Тяжело же благородным дамам живётся, — заметил Вис.

— Это ты ещё на диете не сидел, — пренебрежительно фыркнула я.

Как выяснилось, в замок мы въехали не с той стороны. Наверняка потому и дозор к нам прицепился: дорога через поле использовалась лишь пару раз в год, для хозяйственных нужд, а добраться по ней к воротам не представлялось возможным из-за декоративных водоёмов по бокам замковой стены, оставшихся в память о защитных рвах. Отсюда внутрь пробирались только слуги. Маленькая скрипучая дверца вела по внутренний дворик, откуда можно было легко попасть в различные кладовочки и подсобки. Но изучить этот маршрут нам не дали. После продолжительных требований, перерастающих в угрозы, открыла непрестанно жующая фемина необъятных размеров, так что за её телесами не удавалось ничего разглядеть подробно.

— Ня-я-явестам вход с тый ста-а-араны! — неприязненно брякнула она, разглядывая нас с «Виссенарой» так уничижительно, что захотелось не только вычистить запачканную землёй обувь, но и в принципе сквозь неё, землю, провалиться.

— Но мы же найдём общий язык? — Вис лучезарно улыбнулся. — Я в этом уверен…

— Кх-кх! — поправила я вора.

— …на. Уверена, — потупился он, сообразив, что флирт, прежде безотказно действующий на всех женщин без исключений, ушёл в молоко.

Тётка с усилием проглотила жвачку и тут же начала перемалывать челюстями что-то ещё.

— Ня-я-явестам с тый стара-а-аны, — протяжно повторила она и захлопнула дверь намного громче, чем следовало сделать это, чтобы не оскорбить наследницу древнего выдуманного рода Когтелапкиных.

— Выйду замуж за Эдорра, уволю к такой-то матери! — повысил голос Вис и, задрав подбородок и юбки, проваливаясь каблучками в почву, зачастил к воротам.

Я шла позади, с нескрываемым удовлетворением наблюдая за страданиями рыжего. А ничего, быстро учится. К вечеру на каблуках лучше меня будет держаться!

Смирившись с невозможностью переставить экипаж, Мелкий и Морис плюнули, бросили его на месте и нагнали нас уже у самого входа.

И вот тут-то всё стало на свои места. Атрибуты элитарной жизни имелись в непотребном количестве и предстали нашему взору во всём великолепии своего безвкусия. Площадка у ворот была вымощена не просто камнями, а кирпичиками из редкого и баснословно дорогого голубоватого лунного камня. Ходить по нему скользко и неудобно, выстроившиеся в очередь у ворот девицы цокали, как породистые лошадки, и то и дело, поскользнувшись, застревали каблучками в швах. И немудрено! Лунным камнем украшают лепнины, выкладывают мозаики…

— Этот идиот из лунного камня мостовую сделал, — тихонько хмыкнул Вис, тут же громко экзальтированно добавив: — Какая красота, не правда ли? Сразу видно тончайший вкус господина Эдорра!

Невесты, явившиеся пораньше, обернулись на свеженькую соперницу, одарили её цепкими взглядами и фальшивыми улыбками.

— Вы совершенно правы! Какая красота! Какая изысканность! — наперебой закудахтали они, согласно игнорируя тот факт, что обладатель изысканного тонкого вкуса покамест не удосужился открыть ворота и позволить девушками хоть немного передохнуть от жары.

— Спорим, это первый тур отбора? — дёрнул меня за рукав Морис. — В замок попадёт самая стойкая и наименее вспотевшая.

— Тогда Эдорр просчитался. Судя по пунцовым физиономиям, тут скоро все вскипят, как чайники.

Тайком вытирающие подмышки шёлковыми платками девицы завистливо косились на позолоченный фонтанчик для лошадей. Серебристая вода в нём сладко журчала, расползаясь кругами к бортикам. Не связанные этикетом слуги не только напоили уставших животных, но и с наслаждением напились сами. Но то слуги. Потенциальным невестам принца опускаться до подобного водопоя никак нельзя. Даже если на площадке перед воротами нет и намёка на тень, в каретах духота, а лунные камни, отражая солнечный свет, подпекают ещё и снизу для равномерной корочки.

— О, водичка!

Наименее привередливым в нашей компании оказался Мелкий. Он быстро пересёк мостовую, спугнув гостий Эдорра и заставив их шарахнуться в стороны с дороги, как говорливых ярких пичуг, плюхнулся на землю и сунул морду в воду, не гнушаясь хлебающей тут же гнедой кобылы. Лошадь поперхнулась и попятилась, а я заняла её место, устроившись на бортике вполоборота. Потянулась, подставила пригоршни под тоненькую струйку, текущую из пухленьких надутых губок каменной рыбёшки, замершей на хвосте посередине водоёма.

— Хорошо-о-о-о! — подавить блаженный стон, когда умывала лицо и шею, я не смогла, да и не пыталась. Поджаривающиеся барышни косились на меня с утроенной ненавистью.

Горняк забавлялся, пряча голову под воду и пуская пузыри, брызгался во все стороны, но я не ругалась. Напротив, вытянула ноги и покачивалась вперёд-назад, радуясь мелким быстро сохнущим каплям на щеках.

Когда Вис… то есть, Виссенара, приблизился к нам, я уже успела основательно промокнуть.

— Если муж из Эдорра такой же, как гостеприимный хозяин, победительнице отбора я не завидую, — заявил он, наклоняясь к фонтану, но я задрала ногу, перегораживая путь. — Что?!

— Благородная наследница древнего рода собирается пить из фонтана для лошадей? Со слугами? — едко ухмыльнулась я.

Мелкий вынырнул и удивлённо спросил:

— Ой, а это для лошадей, да?

— Тебе тоже можно, милый, — успокоила я здоровяка.

Вис метнулся вправо, влево… Но я его не подпускала, так что вор, разозлившись, упёр руки в бока:

— И в мыслях не было! Я лишь подошё…ла уточнить, почему это спутники отлынивают от своих прямых обязанностей!

С этими словами он подцепил мою стопу своей, дёрнул…

Справедливости ради, я и правда подумывала искупнуться.

— Ах ты гадёныш!

Рыжий был не слишком устойчив. Каблуки и тяжеленное платье вообще мало кому добавляют маневренности. Я поднялась в полный рост, нежно обхватила его за шею и дёрнула, увлекая в фонтан, к полному восторгу Мелкого. Последний прыгнул к нам уже добровольно.

И, разумеется, ворота распахнулись именно в этот момент.

Его высочество был… Каким там полагается быть принцу? Красив. Голубоглаз. Осанист. Блондинист, с локонами, лежащими ровнёшенько так, чтобы подчёркивать пару лишних расстёгнутых пуговиц на рубашке, открывающих взорам гладкую мускулистую грудь. И абсолютно, невыносимо, приторно скушен. Ни малейшего недостатка, ни крошечного несовершенства. Ни тёмных глаз, ни кривоватого носа, ни шаловливых веснушек. Сплошное разочарование, а не принц!

Но благородные дамы были иного мнения. Сначала они восторженно завизжали. Вверх полетели влажные платочки, шляпки и, кажется, даже нижнее бельё (специально для такого случая прихваченное, отбелённое и накрахмаленное, разумеется). Потом невесты, вспомнив, что они, вообще-то, все как одна из древних родов, смущённо закашлялись и пустили волну реверансов.

— Хочу от тебя дете-е-е-е-ей! — не стала дожидаться закономерного итога раскрасневшаяся дама неопределённого возраста. Рассудив, что это, возможно, её последний шанс, она рванула вперёд, полная решимости воплотить мечту в жизнь, но добежать не успела. Принц шарахнулся назад, едва не сбив верного слугу, заботливо придерживающего над беловолосой головой зонтик от солнца, а дама уже и сама навернулась, зацепившись за что-то небольшое и сварливо ругающееся. Сопровождающие поспешно подняли несостоявшуюся мать эдорровых детей, отряхнули и отмерили успокоительного.

— Смотри, куда прёшь, корова благородная! — простонали с земли в том месте, где только что возлежала тётка.

А я-то думала, куда это Морис запропастился? Запутался в веренице необъятных юбок, маленький! Не знай я его, может, посочувствовала бы.

Вернув самообладание, его высочество откинул за спину шелковистые локоны, взял паузу, пока слуга повернёт зонтик так, чтобы не пришлось щуриться от света (морщины же!) и разомкнул пухлые губки (уж не с него ли скульптор лепил фонтанчиковую рыбку?):

— Приветствую, дорогие гостьи! Я безмерно рад, что в этот прекрасный солнечный день, — какая-то девица чахоточного вида таки схлопотала тепловой удар и рухнула в обморок, доказав, что день и правда солнечный, — вы нашли возможность посетить мою скромную обитель!

— Понторез, — прошипел Вис. — Скромностью, вишь ты, кичится! А фонтан позолочен не давеча как неделю назад!

— Моему высочеству доставляет невыразимую радость лицезреть ваши улыбки, — спохватившись, невесты слаженно показали зубы, — ваши горящие глаза, ваши льняные кудри, ваши светлые лики, ваши хрупкие плечи…

— Нет, так это может продолжаться бесконечно! — я сложила ладони рупором и прокричала: — Наши мягкие пятки!!!

— Д-да… — удивлённо подтвердил Эдорр, силясь рассмотреть источник звука, но я предусмотрительно спряталась за Виса, поочерёдно отжимающего слои юбок. Принц замялся и втихаря задрал рукав, сверяясь с припрятанной шпаргалкой: — Как вы все знаете, мы собрались здесь…

Восклицания становились всё менее восторженными. Женщины, каких бы благородных кровей они не были, очень не любят, когда их заставляют ждать. Даже если ждать приходится принца.

— Да знаем, знаем! — крепкая поджарая деваха в платье, больше напоминающем мужской костюм для верховой езды, по-боевому вскинула кулак: — Затевай уже свой турнир и расходимся!

— Отбор… — неуверенно поправил принц.

— Да как хочешь назови, всё равно мордобоем закончится!

Эдорр запнулся, попытался ещё раз подглядеть в бумажку, но та выпала из-за тщательно-небрежно завёрнутого рукава, так что принц поспешно накрыл её подошвой.

— В общем… Э-э-э… Милости прошу, прелестные дамы. Вы можете осмотреться и погулять в саду, где я с удовольствием составлю вам компанию, а вечером нас ждёт приём и совместный ужин.

Посторонившись, чтобы пропустить гостий, принц снова налетел на слугу. Зонтик выпал и сложился, зафиксировав верхнюю часть туловища его высочества ко всеобщему конфузу, но наученные этикетом конкурсантки сделали вид, что так и надо, и продолжили одаривать жениха книксенами.

— Очень приятно, принц. Принц, очень приятно. Моё высочество, принц, — терпеливо талдычил Эдорр, пока ему представляли девиц.

К тому моменту, как лакеи совместными усилиями сумели освободить блондинчика из кандалов аксессуара, вереница невест почти целиком скрылась в саду за замковой стеной. Остались только слуги, мы с Висом, по колено стоящие в фонтане, Мелкий, в этом самом фонтане барахтающийся, да помятый Морис, с недовольным видом сидящий на раскалённых камнях. К нему-то и бросился его высочество, патетично восклицая:

— Друг мой! Вы спасли мне жизнь! — помогая коротышке подняться, Эдорр не рассчитал силы и поднял его в воздух. — Если бы не вы, та… дама… она… — на идеальном лике принца появился смущённый румянец.

— Поимела бы от тебя детей прямо тут! — безжалостно подсказал коротышка. — А так, по ощущениям, она меня… поимела, — карлик потёр поясницу.

— Чем же я могу отплатить за вашу жертвенность? — Эдорр припал на одно колено, но всё равно оказался чуть выше Мориса, так что пришлось ещё и голову склонить.

— Прохладную ванну, сытный ужин и пару развратных девственниц, — Морис сделал на пробу шаг, поморщился и с горечью признал: — Нет, сегодня, пожалуй, одну развратную девственницу…

Румянец его высочества приобрёл пунцовый оттенок.

— А зачем вам… Ой! — смутившись, принц закрыл рот двумя руками.

— Ё! Он же нам сейчас всю малину… прополет! — ужаснулся Вис и попытался выбраться из фонтана, но под тяжестью многочисленных мокрых юбок только ещё раз в него шлёпнулся. — Эй, вашество! Вы его не слушайте! Вы меня слушайте! Мой слуга и так не гений, а ему ещё головку напекло… Это у него предсмертный бред начался!

Точно застигнутый на месте преступления, Эдорр вскочил и вытянул руки по швам:

— Очень приятно, принц! — зажмурившись, проблеял он.

— Очень приятно, ёж твою клёш, невеста! — булькнул в ответ Вис, выплюнув струйку воды.

— Господа Виссенара из древнего рода Когтелапкиных! — с гордостью представила я, указывая на мокрое нечто в обрамлении розовых кружев, восседающее посреди фонтана.

— Азм, — хмуро подтвердила госпожа Виссенара.

Надо отдать ему должное, Эдорр бросился помогать. Неумело, поскальзываясь на мокрых камнях. Складывалось ощущение, что без слуг этот мальчишка и шнурки бы не завязал. Поэтому я предусмотрительно перешагнула через бортик и отошла в сторонку до того, как принц проявил рыцарские наклонности. Мелкий последовал примеру и заботливо прикрыл мне лоб козырьком ладони, когда Эдорр тоже чебурахнулся в фонтан, свалив едва поднявшегося на ноги Виса и взметнув целую тучу брызг.

— Премного благодарна, — флегматично протянула я, когда нас с горняком окатило волной. Ну, хоть глаза прикрыл. А всё остальное и так мокрое было.

— Подпереть бы чем! — прохрипел его высочество, толкая госпожу Виссенару в турнюр и помогая перевалиться через бортик. — Мне бы немного поддержки…

— Давай! Давай! Вперёд! — с готовностью поддержал Мелкий, а Морис наблюдал за происходящим с таким видом, словно жалел об отсутствии художника, способного запечатлеть этот миг. Что ж, память у него цепкая. В том, что карлик многажды припомнит Вису сцену знакомства с принцем, я не сомневалась.

Наконец, сочный плюх возвестил о том, что лучшая невеста в мире оказалась на твёрдой земле. Благо, морок работал невзирая на всякие мелочи, так что ни расплывшийся макияж, ни испорченная причёска рыжику не грозили. Только вода с платья сочилась меж камешков, а её уровень в фонтанчике уменьшился вдвое.

Эдорр уселся рядом, привалившись спиной к Вису, перевёл дух, и вежливо протянул руку:

— Очень приятно, — высморкал забитую тиной ноздрю, как деревенский мужик и протянул руку ещё раз, — принц.

Не сообразив, что полагается подать лапку для поцелуя, Вис от души тряхнул изящную ладонь:

— Как скажешь, приятель.