Глава 15. Сокровище

— Нет, ты погляди, какой упорный!

Я «ненароком» уронила с балкона кувшин с лёгким ягодным вином. Принц отскочил в сторону, но голосить не прекратил. Даже не сфальшивил! А чего ему, собственно, фальшивить? Знай открывай рот под пение засевшего в кустах барда. В тех же кустах его высочество попытался спрятать оркестр на девять персон, но по трое с каждой стороны всё равно торчало.

— Зазнобой в сердце ста-а-а-ала Виссенара! — артистически заламывал руки Эдорр, попадая пухленькими губками мимо слов. — Вы — страстный стон! Мой стра-а-а-астный стон!

Вис, ака зазноба в сердце и страстный стон, раздражённо метался по комнате, завернувшись в огромное мягкое полотенце и перекинув через плечо его край. Камешек с мороком он предусмотрительно держал при себе, так что грудь при движении колыхалась настолько выразительно, что нет-нет, а привлекала внимание присутствующих мужчин, включая самого вора. Платье же служанки утащили вычистить и высушить: его высочество оказался столь любезен, что выделил наследнице древнего рода Когтелапкиных гостевую спальню, дабы она могла привести себя в порядок. Остальные невесты, как хищные рыбы, нарезали круги по саду в опасной близости от террасы, ведь их подобной чести не удостоили, а принц не покидал наблюдательный пункт в надежде ненароком узреть обнажённое бёдрышко прекрасной рыжеволосой бестии, крепкое рукопожатие которой никак не мог забыть.

Преодолевая смущение, Эдорр предложил Виссенаре составить компанию в её покоях, дабы госпожа не тосковала в одиночестве, но я, на правах дуэньи, решительно пресекла подобное безобразие, заявив, что девице не дело оставаться наедине с мужчиной. Правда, кучер (Мелкий) и лакей (Морис) без зазрения совести не только увязались вместе с нами, но ещё и потребовали принести им «чего пожевать», а карлик не преминул напомнить о прохладной ванне и паре развратных девственниц в уплату за спасение жизни и достоинства его высочества.

Принц горестно вздохнул, но соответствующие распоряжения отдал. Сам же уже второй час кривлялся под балконом к моему дичайшему восторгу и Висовой досаде.

— Ему это надоест когда-нибудь?! — прикрывшись занавеской, Когтистая лапка выглянул из комнаты, но балкон был широким и увитым плющом, так что предназначенный ухажёру грозный взгляд достался мне и скатился, как с гуся вода.

— А что? Старается ж человек! — Мелкий приволок от трюмо небольшой мягенький пуфик, чтобы полюбоваться спектаклем, и, сидя на нём, догрызал гусиную ногу. Мелодия ему нравилась. После третьего повтора он уже уловил ритм и притопывал в такт огромной ступнёй. — Тебе жалко, что ли?

— Жалко! — Вис негодующе погрозил кулаком балкону, но полотенце начало сползать, так что пришлось придержать его и поумерить пыл. — Жалко, — повторил вор. — Времени жалко! Мы столько всего… — он выразительно прокашлялся, глядя на Мориса, но тот намёк проигнорировал, так что Вису пришлось выразиться обтекаемо: — Столько всего полезного могли сделать!

— А по-моему, — карлик поёрзал на огромной кровати, укрытой балдахином, и открыл рот, позволив уронить в него очередную виноградину, — время мы проводим более чем полезно!

— Угу, особенно ты! — рыжие кудри встопорщились, как живые, словно в Виссенару ударила молния. — Это вот кто такие, а?!

Морис удивлённо огляделся, словно не понимал, о чём речь. Посмотрел в одну сторону, в другую…

— А-а-а-а! Ты об Элизе и Аните? — «догадался» он наконец.

— Представь себе!

— Ну, это Элиза, — щипок за ляжку блондиночки, на коленях которой покоилась голова коротышки, — и Анита, — похлопывание по голени подкармливающей его виноградом брюнеточки.

Служанки захихикали, переглянулись и поправили:

— Наоборот!

— Наоборот, — послушно согласился Морис. — Его высочество приставил их к своему доброму другу и защитнику. Вдруг под натиском той огромной бабищи я пострадал сильнее, чем кажется, и подохну к ночи?

— Тогда вряд ли эти девушки тебе чем-то помогут.

— Очень даже! С ними я умру счастливым!

На девственниц выделенные коротышке красотки, конечно, не тянули. Зато развратными оказались ровно настолько, чтобы первое несоответствие перестало его беспокоить.

Отхватив от второй гусиной ноги знатный кусь, горняк протянул её мне. Я содрала хрустящую корочку и, облизнув пальцы, заметила:

— По-моему, дорогая Виссенара, вы не цените оказанного вам почёта. Каждая из явившихся на отбор дам мечтает единолично завладеть вниманием его высочества!

— А ещё перегрызть тебе горло! — гыгыкнул Мелкий, перегибаясь через перила с противоположной от принца стороны и с интересом наблюдая за карабкающейся по стене, хватающейся за лианы девицей боевого вида. Той самой, в платье для верховой езды, жаждущей мордобоя.

— Доброго вечера, — вежливо поздоровалась я с ней, но ответа не последовало, так как рот претендентки в невесты занимал внушительных размеров тесак.

Застигнутая врасплох, она заозиралась в поисках спасения, сорвала цветок со стены и принялась усиленно его нюхать, дескать, только за тем и карабкалась.

— Помочь спуститься? — участливо предложил горняк и, не дожидаясь согласия, сорвал вьюнок со стены и бросил вниз.

Раздавшиеся грохот и брань заставили музыкантов замолчать, так что принц ещё несколько раз открыл рот вхолостую, после чего недовольно шикнул на помощников, и музыка грянула с новой силой.

Вис не сдержал любопытства и вышел на балкон — проверить, жива ли неудачливая покусительница. Покусительница оказалась в добром здравии, ещё и швырнула в глядящую на неё сверху-вниз Виссенару камнем. Рыжий увернулся, опустился на корточки, обхватив колени, и в панике возопил:

— Женщины — чудовища! Мы ведь вообще не ради этого сюда явились!

— Разве? — я присела рядом, пихнув его плечом. — Это ведь формальности! Самый простой спо…

— Ой, иди ты… — безнадёжно взмолился рыжий.

— Ой, и правда, пойду я, — «спохватилась» я. — У вас с его высочеством свидание, а мне нужно… Делать то, за чем явилась. Мы ведь все помним, зачем сюда явились? — с нажимом уточнила я.

— Угу! — прочавкал Мелкий.

— А то! — поудобнее устроился в объятиях служанок Морис.

— Запомнить на будущее — никогда не спорить с ведункой, — пробормотал Вис и, тяжело вздохнув, выпрямился. — Ку-ку, любимый! Я здесь! — тоненько пропел он, помахав Эдорру ладошкой и послав воздушный поцелуй.

Воодушевлённый, принц расправил плечи, дабы ветер картиногенично развевал его волосы и полы рубахи, открывающей бритую грудь:

— Глотнув глоток любовного отва-а-ара, я окрылён! В ваш плен заключё-о-о-он! — по-новой затянул малёк охрипший бард.

— Ох уж эти кавалеры… — сквозь зубы процедил рыжий.

— Меньше жалоб — больше вздохов, — посоветовала я, шлёпая его по ягодице.

Вис захлопал ресницами так сильно, будто надеялся ими создать тот самый ветер, который должен развевать рубаху принца:

— О-о-о, как прекрасно! Это лучшая серенада в моей жизни, а мне их каждую неделю по дюжине поют!

У выхода я свистнула:

— Парни, за мной!

— Что?! Вы оставите меня с ним?! Одог… одну?! — возопил Когтелапкин.

— Если будет приставать, скажи, что до свадьбы — ни-ни.

— Если будет приставать, скажу, чтоб у тебя разрешения спрашивал…

— Что-что?

— Говорю, у дуэньи пусть на эдакие непотребства разрешения спрашивает!

Я самодовольно хмыкнула и вышла.

* * *

Мы с Мелким одежду по-простому просушили на солнышке, но его безразмерные лапти всё равно хлюпали и оставляли мокрые следы на полу в коридоре. Оставалось разве что самим отыскать какого-нибудь стражника и сообщить ему, что идём в сокровищницу.

— А где, кстати, все стражники? — запоздало обеспокоилась я.

Расстроенный тем, что его вынудили отослать служанок восвояси, Морис хмуро отозвался:

— На первом этаже вестимо. Следят, чтобы невесты чего не спёрли.

— А следить, чтоб чего не спёрли мы, не надо?

— Ну у них же с Виссенарой любовь! — мечтательно обнял статуэтку, изображающую жирного крылатого ребёнка, Мелкий. Статуэтка покачнулась и разбилась бы, если бы я не поддержала.

— Угу, и теперь он точно будет знать, что любая пропажа — наших рук дело, — осторожно высунулся за угол Морис. Но коридор за поворотом тоже пустовал. По сравнению с шумным садом и щебечущими в нём девушками, это выглядело особенно пугающе. — Говорил же, драпать надо, пока не поздно!

— Ты не говорил!

— Значит, теперь говорю! Не к добру это… Ещё и с бабой на дело…

Я стиснула зубы. Нет уж, теперь без артефакта я из замка не выйду! Утру нос всем троим, особенно рыжему ворюге!

Бесконечные коридоры сменяли один другой, обрываясь лестницами с такими высокими ступеньками, что коротышке приходилось спрыгивать с одной на другую. Если бы не Вис, изучивший замок ещё при первом вторжении и нарисовавший для нас подробнейший план, мы давно и бесповоротно заблудились бы. К счастью, единожды побывавший в доме вор мог ориентироваться в нём с закрытыми глазами.

Несколько раз прятались за гобеленами от слуг. Один раз, вблизи кухни, этими самыми слугами притворились: лакеи прибывших на отбор девиц шныряли здесь постоянно, так что внимания на них обращали не больше, чем на навозных мух. На пирожные не садятся, и ладно. Драгоценностей по дороге попалось столько, что, поддайся мы алчности, до сокровищницы уже не добрались бы из-за тяжести прихваченных по пути золочёных рамок, коллекционных картин и булавок с драгоценными камнями, перехватывающих занавески для создания изящных складок. Но, к моему удивлению, ни один из помощников не соблазнился бесхозными побрякушками. Зато во всех остальных областях косячили так, что это уже не имело ни малейшего значения!

— Пресветлые боги, Мелкий! Что ты уже там опять жуёшь?!

Горняк принялся жевать втрое быстрее и прежде, чем я впихнула его в нишу за огромным балдахином, прячась от пробегающей мимо служанки с полным подносом еды, успел всё проглотить. Мориса втащила за шиворот в последний момент.

— Приотстал и взял у поварёнка в прошлом коридоре, — с готовностью похвастал горняк. — Они на стол к ужину накрывают, там ещё много!

Как на зло, служанка с подносом столкнулась с подружкой и остановилась обменяться мнениями о невестах его высочества аккурат напротив нашего убежища. Я привстала на цыпочки и поспешно закрыла Мелкому рот, а то его заговорщицкий шепоток грозил выдать нас с потрохами.

— А я думала, с тех пор, как папенька Эдорра в эту глухомань сослал, ничего интересного уже и не случится! — удивлялась невысокая девица, уперев тяжёлое блюдо в колено. — А теперь событий столько, что запоминать не успеваешь!

— Вот-вот, — поддакивала вторая, размахивая метёлкой для пыли, — это тебе не столица. Там что ни день, то праздник. Приёмы, танцы, скандалы… А тут? Кабы его высочеству жениться не понадобилось, так бы и бездельничал, пылью покрываясь!

— Да как будто ты сама так побездельничать отказалась бы! Лежи себе в постели до обеда, ни о чём не думай… Эдорр и дальше бы так жил, кабы не егойный папенька!

Метёлка для вида мазнула по вазе у занавески, а я чудом успела зажать нос вознамерившемуся чихнуть Морису.

— Вот не верю, — фыркнула горничная. — Этому щёголю что сын не сильно нужен был, что внуки. Одни траты от них и никакого прибытку!

Поднос скользнул по юбке, и сплетницы слаженно подхватили его у самого пола.

— Ты что же, не знаешь? — ахнула неуклюжая служанка.

Подружка подозрительно сощурилась:

— О чём это?

— О том, что мальчика нашего того…

— Как?! Только что же в саду его видала… — шмякнулась на попу горничная.

— Да ну тебя! Эдорра того… грабанули! Михей из стражи говорил, в самую сокровищницу забрались и чегой-то ценного повыносили. Благо, не всё: видно, охранники спугнули.

Метёлка по-боевому крутанулась:

— Спугнули они, как же! Видала я, как они сторожат! Шлем на пику пристроят, чтоб сдалека казалось, человек стоит, а сами на боковую!

Разволновавшись, девушки принялись таскать с подноса закуски, всякий раз перекладывая остатки, чтобы замаскировать бреши. Желудок требовательно заурчал, а я изо всех сил напрягла живот, словно это могло сделать звук тише.

— Дура ты дура! — обиделась за стражников и чуть покраснела разносчица. — У нас охраны вместе с Михеем хорошо если дюжина человек на весь дворец и окрестные земли. Дрыхнут, потому что людей не хватает! Не хочет никто в глушь ехать служить! А как нас грабанули, Эдорров папенька и заволновался. Я лично слыхала, как дворецкий нашему мальчику депешу зачитывает: так, мол, и так, слуг недостаточно, обеспечить защиту имущества не можешь… Надо жениться и приданным укрепить власть.

— Тю! Так старому козлобороду до Эдорра дела, оказывается нету! Он из-за воров волнуется?

Количество закусок уменьшилось вполовину, так что служанки теперь, напротив, старательно опустошали поднос, дабы не спалиться объедками.

— А будто раньше он на сына не плевал! Ну не наследовал мальчик отцовской хитрости, в покойницу-мать пошёл, так разве можно его с глаз долой? На одно надеюсь: найдёт себе невесту внимательную да заботливую. Она-то его любить будет и за отца, и за мать.

— Да и нам с госпожой всяко веселее будет, — подумав, согласилась горничная. — А в этих столицах нашему мальчику всё равно нечего ловить. Там политика одна, а он натура тонкая, творческая… туповатая…

— Да ну тебя! — рассмеялась невысокая. — Кому этот твой ум счастья принёс? А его высочество хорошо живёт и в ус не дует! Да и в этих ваших столицах он кем был? Тьфу — плюнуть и растереть! Очередной богатенький обалдуй. К власти всё равно не пустили бы. А в здешних краях, как-никак, единственный принц! Смекаешь, дурында?

— Да уж как не смекнуть! Жену бы ему ещё похозяйственнее выбрать… А он всё вокруг той рыжей фифы крутится…

— Трусливый мальчишка! — фыркнул Морис, но, благо, служанки захихикали, изображая благородных девиц, именно в этот момент, и не услышали. — Сослали его, вишь ты. А он и не рыпается!

Пришлось поспешно закрывать коротышке рот второй рукой.

— Чем плохо-то? — не выдержала я, когда служанки прислонились к стене, явственно показывая, что быстро разговор не закончится. — Красивые места, знакомые люди, слуги, судя по всему, пылинки сдувают с наивного красавчика.

Морис без труда высвободился и упёр кулачки в бока: ему в тесной нише было более чем свободно.

— Угу, хорошо устроился. В этом своём маленьком идеальном мирке, где нет ни малейшей опасности и всё знакомо. Самое оно, чтобы покрываться плесенью и подыхать.

Мне вдруг стало обидно за Эдорра. За его идеальную удобную жизнь, за маленький уютный мирок, рушить который нет никакого желания… за себя.

— Ой, всё! — прибегла я к непобедимому женскому оружию. — Мы сюда не лясы точить явились!

— И то верно, — согласился Морис и вышел из-за занавески, основательно смутив болтушек.

— Ой, а что вы здесь делаете? — закрылась подносом, как щитом одна.

— Вам сюда не дозволяется! — перешла в наступление, выставив метёлку, другая.

— Мы здесь, — коротышка выволок меня из ниши за подол, — целуемся!

Не позволив лицу вытянуться в удивлении, я подхватила карлика под мышки, приподняла и звонко чмокнула в нос. Колокольчик на колпачке победоносно звякнул.

— А вас искала какая-то толстая тётка; ругалась, на чём свет стоит, — сочувственно сообщила я.

Обе девицы побледнели, и, плюнув на дальнейшие расспросы, припустили в сторону кухни.

— Какая такая тётка? — удивился Мелкий, выглядывая из-за портьеры.

Я пожала плечами:

— На кухне всегда есть злая толстая тётка. И она всегда кого-то ищет.

— Ничего выкрутилась, — признал коротыш. — Ну так что там насчёт поцелуев, ногастая? Продолжим?

Он требовательно дёрнул меня за юбку, но в ответ получил лишь подзатыльник:

— Да вы совсем обалдели?! — наверное, в моих глазах засверкали искры, потому что парочка виновато потупилась. — Что вы за профессионалы такие?! Один на еду бросается, как из голодного края, другой не может пять минут тихо на месте усидеть! Вы воры или кто? В этом плане уже дырок больше, чем самого плана!

Морис опасливо коснулся моего колена:

— Ногастая дело говорит. По-моему, нам пора ей признаться, друг, — тяжело показушно вздохнул, дождался от Мелкого серьёзного кивка и уверенно закончил: — Мы считаем, что ты всё равно облажаешься, так что не слишком стараемся.

Я зыркнула на него так, что коротышка прикусил язык. Не фигурально выражаясь, а в прямом смысле, до крови.

— Ты с-с-сто тварис-с-с?!

— Лажаю, — лаконично ответствовала я. — Так что, Мелкий, ты тоже считаешь, что из меня вор хуже, чем из Виса соблазнительница?

Горняк охотно закивал, но, поймав мой грозный взгляд, скуксился и спросил:

— Наверное, уже не считаю, да?

Я настаивала:

— Не знаю. Считаешь?

— Ну… От баб же беды одни, — почесал бритый затылок здоровяк.

К щекам подступил знакомый жар.

— А вот тут вы правы. Бед от нас — завались!

В следующие несколько минут парочка удостоверилась в нескольких вещах: во-первых, бед от баб действительно уйма; во-вторых, злить этих самых баб — очень плохая идея; в-третьих, если магическое пламя подпалило штаны, просто так, катаясь по полу, его не сбить.

Зато авторитет был утверждён окончательно и бесповоротно. Поэтому дальше шли под моим единоличным командованием, а малейшие попытки свергнуть действующую власть или хотя бы пороптать на неё, пресекались на корню.

Обыскать библиотеку не вышло. Слуги роились в ней, как в улье и, стоило сунуться в ближайший коридор, принимались допрашивать, кто такие и почему без дела шляемся. Ничего, отложим. Без своего я из замка не уйду.

Зато с сокровищницей повезло. Усыпить охрану оказалось проще некуда. В большей степени потому, что стражники и без колдовской помощи подрёмывали на посту, а опустевшая бутыль, плохо спрятанная за колонной, однозначно намекала на причины столь возмутительно праздного поведения. Вопреки ожиданиям, Мелкому даже не пришлось никого из них вырубать, дабы ускорить усыпляющее действие пыльцы сон-травы.

— Да уж, тут не то что казну опустошить, портки со стражников снять можно! — Морис брезгливо приподнял руку одного из охранников, но, стоило отпустить, та стремительно полетела вниз. — Думается, наш камешек тоже тю-тю!

— Проверим, — подчёркнуто спокойно отрезала я. Проиграть Вису пари не хотелось: на месте Воровское счастье или нет — дело десятое, но, явись я без победы, Когтистая лапка засмеёт.

Рыжий не соврал: дверь и правда была заговорена магическим образом. Хорошо так заговорена, основательно. Ключ к замку наверняка хранился только у самого принца, а подбор отмычки занял бы уйму времени… Но, раз один умелец справился с засовом, сладит и другой. Я приготовилась долго и муторно подыскивать заклинания, сосредоточилась, прислушалась к наследной магии, как вдруг откуда-то сбоку точно колокольчик звякнул.

Я закрыла глаза. Ну?

Звон повторился. Ни Морис, ни Мелкий его, разумеется, не слышали. Парочка стояла на почтительном расстоянии, не решаясь перешёптываться.

Звяк.

Никто не отпирал дверь сокровищницы. Папаша Эдорра наверняка щедро заплатил мастеру, заговорившему замок — такой не откроешь сходу.

Но в каждом крепком заборе можно отыскать отстающую доску. И некто, обворовавший сокровищницу до нас, уже создал идеальный проход. Более того, не стал его запирать. Уж не собирался ли ворюга вернуться? Как бы то ни было, оставалось лишь поблагодарить заботливого медвежатника.

Я искала лаз, прощупывая стену, отделяющую нас от сокровищницы.

Коснулась лбом холодного шершавого камня и двинулась влево, не открывая глаз и старательно игнорируя пыхтящих спутников.

Холодно. Холодно. Холодно. Нет, всё ещё холодно. Пока не наткнулась на боковую стену и не вынуждена была присесть на корточки. Двинуться снова, уже вправо. Холодно. Холодно. Теплее… Нет, снова холодно. Гм…

Я опустилась ещё ниже. Ноги затекли и начинали дрожать, а ладони всё продолжали медленно, пять за пядью, исследовать камень, пока…

Звяк!

— Попалась!

Жарко. Нашла!

Лаз, крошечный, только ребёнку пролезть, спрятался в самом низу, почти у пола. Что ж, хорошо, что подельник размером с ребёнка у нас имелся.

Проход отрывался нехотя, туго, не желая поддаваться чужой магии, ускользал, грозя закрыться уже навсегда…

Я шептала простенький заговор, способный отпереть амбарный замок. Больше для своего успокоения, чем надеясь, что поможет. А спящая сила, к которой я ещё ни разу не обращалась осознанно, волнами колыхалась внутри, то захлёстывая меня с головой, то ныряя в глубины сознания и оставляя после себя лишь ил на пустынном берегу. Что случится, передай я ей главенство? Утопит в колдовском огне? Выжжет рассудок?

Наконец, кончики пальцев вцепились во что-то невидимое, неощутимое, колючее и горячее. Я подалась навстречу, доверяясь непостоянной волне силы, выдохнула и… лаз распахнулся.

— Морис! — я кивком указала на дыру в стене, напоминающую нору огромной крысы.

— Что Морис? Что? — заупрямился карлик. — Как залезть куда, так сразу Морис? Это, если хочешь знать, дискриминация!

Но, пока коротышка возмущался, Мелкий по-простому приподнял его за шкирку и сунул в нору.

— Теперь понимаю, какая у тебя роль в этой компании, — пробормотала я, напряжённо удерживая края дыры, норовящие, как живые, сомкнуться и похоронить воришку.

Мелкий обворожительно щербато улыбнулся и подпихнул приятеля носком лаптя:

— Смотри только головой не шарахнись! — заботливо предупредил он.

— Ишь ты! Смотри головой не шарахнись! — недовольно бубнел карлик, проползая через толстенную стену.

— Как в прошлый раз.

— Как в прошлый раз… — бездумно повторил Морис, слегка застряв по середине пути.

— Хотя ты этого, конечно, не помнишь… — задумчиво закончил горняк.

— Хотя я этого, конечно, не помню… Что-о-о-о-о?!

Коротышка попятился, дёрнулся… и застрял окончательно.

— Мори, — проговорила я как можно ласковее, выравнивая дыхание, — Чтоб ты знал, мне тяжело. А осознание того, что, если отпущу, тебя расплющит к такой-то матери, заставляет серьёзно задумываться, стоит ли вообще колдовать.

— Что ты хочешь этим сказать? — возмутился коротышка, задёргав задом с этой стороны стены.

— Хочу сказать… — магическая брешь в защите обожгла кончики пальцев. — Ползи, так тебя растак!

Я прописала упрямцу пенделя, едва не упустив края заклятья, но тот предпочёл позорное бегство и продолжил пятиться из лаза вместо того, чтобы героически двигаться вперёд.

Держать становилось сложнее. Каменные челюсти стискивались, пытались зарастить брешь.

— Мори, не зли меня!

— Мори, не зли её! — видящий моё побледневшее лицо Мелкий первым понял, что пора беспокоиться. — Она, кажется, и так злая…

— А-а-а! Эта дылда с самого начала хотела меня прикончить! Всё ради этого задумала! — коротенькие ножки заболтались в воздухе. — Вытащите меня! Выньте отсюда немедленно! Она нарочно лаз такой маленький сделала!

— Жрать надо меньше! — я пяткой пыталась впихнуть коротышку в сокровищницу, он в свою очередь, — выпихнуться из неё.

— Колдовать надо лучше!

— Ссориться надо тише, — пробасил Мелкий, падая на колени и предпринимая попытки пропихнуть друга то сюда, то отсюда.

Руки обжигало кипятком чужой магии. Заклятью не нравилось, что его пытаются порвать, что тревожат. Я закусила губу, надеясь уже лишь на то, что коротышку замурует внутри стены, а не разделит на две неравные половинки с этой и той стороны.

— Говорил же одни беды от баб! Рыжему такая краля жизнь сломала, а теперь и меня угробить пытается! А меня гробить нельзя! Я у себя один! Я и у вас один!

— И слава четырём богам за это! — вполголоса порадовался Мелкий, которому коротыш случайно заехал каблуком по челюсти.

— Кто Вису жизнь сломал? — несвоевременно заинтересовалась я.

Коротенькие ножки возмущённо взбрыкнули.

— Серьёзно? Меня сейчас расплющит, а ты про шашни с рыжим?! Вы, бабы, вообще каким местом думаете?!

— Тем, которого у вас отродясь не имелось! — вспылила я.

Магия всколыхнулась, возмутившись вместе со мной, наполнила руки силой. Я топнула, готовая отпустить заклинание, чтобы мерзкий догадливый коротышка заткнулся навечно, но в этот самый момент стена подпрыгнула (возможно, что подпрыгнула я сама, от неожиданности), лаз увеличился и напуганный Морис скрылся в нём целиком.

Воровское счастье и правда притягивало как удачу, так и охотников за ней. Возможно, именно поэтому камень оказался на месте, и карлик выскользнул из сокровищницы именно в тот момент, когда мои усталые руки свело, заклятие ускользнуло, а стена слизнула брешь. Зелёный колпачок с бубенчиком свалился, но коротышка сунулся в смыкающуюся дыру и успел спасти убор, победоносно нахлобучив его на голову. В ладошке он сжимал похожий на петушиный гребень артефакт.

— Ну, самое сложное позади, — чуть дрожащим голосом сообщил он.

— Ну да, ну да, — задумчиво протянула я. — Очень надеюсь, что удачи этой вещицы хватит, чтобы провернуть вторую половину плана. Вот только я бы не сказала, что она многим проще первой.

— Ногастая, ты что ещё задумала? Если снова засунешь меня в какую-нибудь крысиную нору, мошной клянусь…

— Спокойно, мой маленький друг!

Морис подскочил на месте, молотя в воздухе кулачками:

— Кто это тут маленький?

— Это я с Мелким, — ровно отозвалась я. — Спокойно, говорю. Нам нечего бояться, ведь бояться надо лишь тем, кто что-то украл.

— Ногастая, — коротышка расставил стопы пошире и упёр руки в бёдра. — Ты не шибко умненькая сразу была или только теперь поглупела? Мы как раз и укра…

— Мой ма…огромный, рослый друг! Мы не собираемся ничего красть. Мы собираемся под-ме-нить!

— Это ты о чём?

Мелкий попытался потрогать добычу, но коротышка не позволил, по-хозяйски спрятав артефакт в рукав:

— Сломаешь ещё! Так что ты задумала, дылда?

Я наклонилась, поправила на карлике очаровательнейший колпачок, одёрнула манжеты зелёного камзола (как бы убедить его продолжить носить эту прелесть и после возвращения из замка?) и чмокнула в лобик:

— Сам же сказал, если пропажу обнаружат, мы окажемся под подозрением. И, поймай нас сыщики, повесят до кучи всё, что стащили из сокровищницы ребята до нас. А меня не тянет отвечать за чужие проступки.

Горняк медленно перевёл взгляд с меня на Мориса и обратно. Ещё немного, и кожа на невысоком лбу пошла бы волнами, как усиленно он думал!

— А она умная! — пришёл к выводу Мелкий.

— У меня имелись догадки на этот счёт, — скромно улыбнулась я.

Морис закатил глаза и деловито скрестил руки на груди:

— Так что ты предлагаешь?

— Для начала, я предлагаю выкрасть у его высочества наследницу рода Когтелапкиных. И, сдаётся мне, её сейчас охраняют куда лучше сокровищницы…