Глава 16. У каждого свои недостатки

Официальные приёмы — самое злое зло из всех возможных зол. Но этот обещал доставить неописуемое удовольствие!

Для начала, его высочество с неимоверным трудом оторвали от медновласой зазнобы. Уводили силой. Вежливо, но непреклонно. Видимо, отославший недалёкого сынулю папаша всё же озаботился и приставил к нему пару опытных и невозмутимых воспитателей.

— Вам не разлучить нас! Виссенара, любовь моя! Наши чувства сильнее разлуки!

Возрастной лакей с усталым лицом лишь бесстрастно бормотал в паузах между рыданиями:

— Ваше высокоблагородие, мы вас только переодеться отведём. Никто ни с кем вас, ваше высокоблагородие, не разлучает.

— Наша любовь!…

— Только переодеться.

— Никакая разлука!..

— До покоев и обратно.

— Преодолею любые преграды!

— К ужину переодеться.

— Победю… побежду… напобеждаю монстров!

— И штаны натянуть. Из своих вы того и гляди выпрыгните.

Я завистливо поцокала языком:

— Какой горячий мужчина!

Вис опасливо прошуршал юбками и тоже вышел на балкон.

— Завидно?

— А то! Я, может, тоже мечтаю, чтобы мне комнату вениками завалили!

Рыжий тяжело вздохнул: за недолгое время нашего отсутствия Эдорр успел прислать невесте такое количество букетов, что через них приходилось перепрыгивать. Цветочков в саду пропорционально поуменьшилось, так что шныряющие по нему конкурентки кололи носы, обнюхивая сиротливые жёсткие веточки на кустах.

Едва дождавшись, пока принца под белы рученьки уведут с глаз долой, девушки столпились под нашей террасой с таким видом, что даже отчаявшийся самоубийца предпочёл бы менее болезненную гибель, чем сунуться к ним.

— Ах, как приятно в саду! Как нежно светит солнышко! — обмахивались они веерами, намекая, что не мешало бы и прохлаждающейся в тени Виссенаре составить им компанию.

— Какая эстетика!

— Да-да, сударыня, я полностью с вами согласна! Послеобеденная прогулка невероятно полезна для здоровья! — выманивали они конкурентку из укрытия.

Безразмерная тётка, которой не удалось взять его благородие нахрапом, растолкала невест и, задрав голову, по-базарному заорала:

— А вы, никак, самая благородная? Могли бы и к нам спуститься, дорогуша! Так сказать, познакомиться!

— Нам бы это очень польстило! — нарисовалась рядом покусительница боевого вида и многозначительно стукнула кулаком одной руки по ладони другой.

Вис облизал пересохшие губы и негромко сообщил, на всякий случай слегка отдалившись от перил балкона:

— Если мы не свинтим отсюда до ужина, как пить дать одна из них меня траванёт.

— Почему же одна? — Морис наступил на изгиб столбика, чтобы приподняться и рассмотреть кровожадных претенденток. — Я вижу минимум троих желающих. Ставлю на ту, вторую в жёлтой шляпке и крикливую бабищу.

Я встала рядом с коротышкой, придерживая его, чтобы не свалился. Он скривился, но отпихивать меня не спешил.

— Не, — гыгыкнул Мелкий, — этой достаточно просто сверху сесть.

Вор нервно закинул в рот одну из презентованных принцем конфет, отпихнув локтем потянувшегося к коробке горняка:

— И вы не пофолите ни тофо, ни дфугофо! — прочавкал он.

— С чего бы это? — удивилась я за нас троих.

Тщательно прожевав одну конфету и, не спрашивая, сунув мне в рот вторую, Вис звонко чмокнул в щёку шоколадным ртом:

— Вам без меня тут же станет скучно.

Наполнившись праведным гневом, я повернулась к подельникам за поддержкой:

— Станет, — признал Морис.

— Ещё как станет! — усиленно закивал Мелкий.

— Но на ужин ты всё равно пойдёшь, — мстительно подвела итог я.

— Смерти моей хочешь?!

Я не стала отпираться:

— Хочу. И при случае ещё и поспособствую её наступлению. Но ты ведь не можешь бросить несчастного влюблённого без объяснения причин? — я схватилась за грудь, изображая ужас. — Он не переживёт разлуки! Его сердце разобьётся на тысячу осколков!

— И ещё ужин пройдёт в библиотеке, а вы не смогли туда пробраться из-за толпы слуг, — закончил прозорливый вор.

— Ну и это ещё, да. Так что будь хорошим маль… хорошей девочкой и поработай отвлекающим манёвром ещё немного. Тем более, — улыбнулась широко, во все зубы, научившись этому у самого Виса, — я спёрла у Мориса артефакт и не отдам его, пока не получу своё.

Коротышка дёрнулся к обшлагу рукава, за которым припрятал камень, но проверять поленился. Заключил:

— Дылда тебя уделала.

— Это она тебя уделала. А я и так не собирался никого обманывать. Ужин, значит ужин. — Рыжий подтянул корсет, подкрасил губы (местами даже попал) и сильно выдохнул, как разозлившийся бычок: — Расступись, бабоньки. Виссенара идёт на войну!

Заглянувшего проводить нас к месту событий лакея рыжий буквально снёс с места. Госпожа Когтелапкина уверенным шагом прошествовала по коридору, а бедолага так и остался лежать на полу, не шелохнувшись, когда по лицу мазнул кринолин. Примерно та же участь ждала парочку слуг, вознамерившихся не пропустить дуэнью вместе с её подопечной к столу. Со мной они, может, ещё и поспорили бы, а вот для беседы с выросшим за плечами Мелким, добродушно скалящимся выбитыми зубами, аргументов не нашлось.

— Какие всё-таки гостеприимные люди! — благодушно восхитился он, плюхаясь на стул, показавшийся свободным. Занявшая его секундой ранее девица чахоточного вида побледнела больше привычного, сползла под скатерть и вылезла из-под неё на четвереньках. Вот и нюхательные соли, висящие на тощей шее, пригодились!

— Да уж, одно удовольствие, блин, в такой, чтоб вас, компании находиться! — шипел Вис, пробиваясь через конкуренток. Девушки вырастали у него на пути магическим образом, пихались, пинались и щипались. Но каждый раз просили прощения со столь честными глазами, что усомниться в случайности инцидента никто бы не посмел.

К счастью, вор быстро усвоил правила женского соперничества — тоже с завидной частотой оттаптывал ноги девушкам, причём, его мужицкие ступни оставляли куда больше повреждений.

Протолкаться ко главе стола, а соответственно к креслу его блондинейшества, не сумел бы и рыцарь, закованный в шипастую броню, копии которой бдительно сторожили углы. Едва дверь в библиотеку открылась, девицы ломанулись к облюбованным местам с таким ожесточением, с каким на полях сражений родину не защищают. Естественно, что заранее расставленные карточки с именами тут же были сожжены, съедены и изничтожены самым жесточайшим образом.

Удовольствия от ужина рыжий не получал ни малейшего. Зато друзья компенсировали его с лихвой: Мелкий, не дожидаясь ни хозяина дома, ни остальных гостей, уплетал всё, до чего дотягивались лапы. А лапы у него были ого-го и дотягивались везде, где горняку требовалось. Пухленькая загорелая дамочка едва успела убрать со стола руку, а то здоровяк норовил вцепиться зубами и в неё тоже.

— А что, вы часто здесь бываете? — мурлыкал Морис, забравшись на стул с ногами, чтобы казаться повыше, и поглаживая крошечными пальчиками огромный бокал вина. Облюбованная им девица тактично отмалчивалась и закатывала глаза, но коротышка был упрям, уверен в себе и прекрасно понимал, что из трёх десятков присутствующих дам по крайней мере двадцать девять уйдут несолоно хлебавши.

В очередной раз отодвинув свой стакан от норовящего «случайно» просыпаться в него порошка из перстня соседки (в жёлтой шляпке, кстати! Верно Мори её приметил!), Вис наклонился к моему уху и горячо прошептал, обдавая запахом хвои, таким чуждым в этом каменном мешке и неожиданно родным:

— Женщины — зло!

Кроме куска гусиной ноги, я с утра ничего не ела, так что, не поддаваясь романтичным настроениям, набросилась на угощение. Изнурённые диетами и корсетами девушки укоризненно поджимали губки и незаметно сглатывали слюну.

— Угу, все беды от нас!

— От вас, от кого же ещё?

— Только жизни вам, беднягам, ломаем!

Послав тактичность в долгое пешее, я по-простому подтянула поближе блюдо с маленькими пирожными, оказавшимися рыбно-солёными. Чахоточная, примостившаяся справа, демонстративно приложила хрупкое запястье ко лбу, собираясь упасть в обморок при виде такого вопиющего невежетсва, но внимания никто не обратил, так что не собралась.

— Истину глаголишь! Дай пироженку!

— Обойдёшься, тебе фигуру блюсти надо. Так а что за баба тебе, говоришь, жизнь сломала?

Вопрос вырвался сам, благополучно миновав стадию обдумывания и фильтрации. Я ляпнула и тут же пожалела, так что смущение пришлось обильно заедать.

Рыжий поперхнулся ловко стащенной с моей тарелки закуской, но, молодец, лицо сохранил.

— Морис? — только и уточнил он.

— В его оправдание могу сказать, что коротышка находился в крайне… двусмысленном положении, — воспоминание о торчащем из стены заде карлика грело душу.

Давая себе драгоценные секунды на размышление, Вис глотнул из бокала, но тут же выплюнул вино обратно. Неудачливая отравительница разъярённо засопела, а рыжий с невозмутимым видом поменял её и свой бокалы местами:

— Простите, случайно перепутала посуду. Вы пейте-пейте, — пододвинул чашу поближе, — приятного аппетита! И закусывать не забывайте.

Я же тем временем быстренько прошептала заговор от излишне любопытных, и девица сбоку, с невинным видом разглядывающая композицию из запечённого лебедя и яблок, в ужасе схватилась за оттопырившиеся и непропорционально выросшие уши.

Вис смотрел на меня испытующе. Так, словно понял куда больше, чем я рассчитывала. И его истинное лицо, тёмные смешливые глаза, наполненные мальчишеской жаждой жизни, было не спрятать за маской морока. Я видела. И его — настоящего. И это проклятое понимание. Я же ему в бабки гожусь, в конце концов! Как он смеет делать вид, что знает о мире больше, чем я?!

Нет, Вис не был идиотом. И он сходу сообразил, что ответ куда важнее, чем я хотела бы показать. Чем я хотя бы себе могла признаться. А потом он усмехнулся. Снисходительно так. Мол, сделаю вид, что не заметил неуклюжего вопроса.

— Для начала, — он наклонился поближе, якобы для того, чтобы никто не подслушал, хотя прекрасно видел, как действует заклятье на любознательных, — я не говорил и говорить не собирался ни про какую бабу. Но, если уж ты настаиваешь…

— Очень надо! — вспыхнула я и уставилась на книжные полки, занимающие стены библиотеки снизу до верху.

По дороге за Воровским счастьем мы с ребятами пытались прошмыгнуть сюда. Но кто бы мог подумать, что его высочеству заблагорассудится столоваться в библиотеке! Слуги вихрями раскидывали приборы и следили за каждой крошечкой. В эту комнату без спросу и мышь не забралась бы, что уж о трёх ворах говорить! Сокровищница, и та меньше охранялась. Поэтому рассмотреть фолианты я смогла только теперь. И количество их превышало все разумные пределы.

Вот же глупый позёр! Нет, не Вис, конечно. Эдорр. Превратить книги, кладезь мудрости, в повод для хвастовства. Показать, дескать, я тоже читать умею!

Только бы перед бабами хвост распушить. Не Эдорру. Вису! Ничего хорошего от этих мужиков ждать нельзя!

А рыжий нахал между тем стиснул под столом моё колено и рисовал на нём узоры большим пальцем, страстно нашёптывая:

— Моё сердце разбито вдребезги! Я был предан, обижен и оскорблён! Любовь моя не знала границ…

— Тебя его высочество покусал? — оборвала я поток словоблудия.

— Пытался, — честно признал пустомеля, — но я отбивался всеми силами! Не для того моя роза цвела! Я сберегу себя для особенной женщины!

— Мужчины, — поправила я.

Когтистая лапка ужаснулся:

— Типун тебе на язык!

— Бельчонок, — я стряхнула обосновавшуюся на колене ладонь, но та сразу же вернулась на место, — хоть доля правды в твоих трагичных предысториях есть?

— А зачем? Правда скучна, как рассказы о налогах моей бабушки! А если прежнюю жизнь у тебя отобрали, куда веселее придумать новую, — негромко добавил он.

Я не нашла, что ответить. Веселее… наверное. Если прежняя жизнь, та, которой тебя лишили, та, которую вырвали из кровавых ошмётков сердца, не была такой важной. Можно начать всё с чистого листа. В другом городе, на другом краю света… если болит не так сильно. Я свыклась со своей болью, привязалась к ней, как собака к конуре. Ошейник растирает шею, цепь тянет вниз, но дикая волчица привыкнет к ним, если посидит на месте достаточно долго. Я сидела на месте очень-очень давно.

— Варна?

Я вздрогнула, точно задремала. Вис пригладил упрямую прядь, но та опять встопорщилась, напоминая, почему я когда-то давно отрезала косу. Затылок окатило волной холода, словно острый нож ещё раз отмахнул девичью гордость, и та дохлой змеёй скользнула с плеча на землю. Я отстранилась, не давая ловким пальцам запутаться в волосах.

— Я в порядке.

— Конечно, — кивнул он, не поверив ни на маковое зерно, — как и всегда.

— Как и всегда, — твёрдо повторила я.

Захотелось сделать ему больно. Обидеть, ударить, закричать. Лишь бы не смотрел так сочувственно, понимающе. Так, будто знает, что я пережила, будто пережил то же самое. Глупо обманываться. Он юнец. Он беспринципный вор. Он, в конце концов, мужчина. Он ни за что не поймёт меня, а я ни за что не попытаюсь сделать так, чтобы понял.

— Где ты видел нужные книги? — я сосредоточенно пялилась на полки, но натыкалась только на аляповатые фолианты в разукрашенных обложках с драгоценными камнями на корешках.

Вор принял правила игры, но я не обнадёживалась: стоит дать слабину, снова начнёт всматриваться, лезть в душу, участливо звать по имени. А я, как уличная кошка, опять встопорщу шерсть, не позволяя себя погладить.

— Шестая полка снизу, возле картины с бородатым прощелыгой.

Прощелыга нашёлся сразу, и лучшей характеристики я не подобрала бы. С портрета хитро оценивающе посматривал на гостий худощавый мужчина с козлиной бородкой, неуловимо похожий на Эдорра. Вот этот в столице, небось, прижился. Ни наивности, ни восторженности принца в глубоких морщинах не находилось места. Странно даже, что этот хитрец не прибрал к рукам власть, ведь, если Эдорр — принц, то и у его отца достаточно прав на престол. Ну да не моего ума дело.

Куда больше заинтересовала полка под портретом. Я аж привстала от неожиданности, но заставила себя сесть на место. Четыре одинаковых тома с рассохшимися от времени обложками украшал знакомый узор. Не в деталях, конечно, но линии и изгибы сплетались так же, как на моей коже.

Колдовские книги всё же существуют! Вот только искали их наёмники не там. И стоят, главное, на всеобщее обозрение! Неужели Эдорр не понимает, какая ценность к нему попала? Ох, ну конечно не понимает! Мальчишка занят сложением стихов и примеркой новых нарядов, куда ему читать? А вот прощелыга из рамы наверняка знает цену всем вещицам в коллекции. И спрятал в глуши, в первую очередь, именно их, а не любимого сыночка.

— Стой! Куда?! — Вис крепко обнял меня за плечи, не давая шелохнуться.

Я не глядя отмахнулась, но вор теснее сомкнул объятия.

— Никто и внимания не обратит! Девицы друг за другом следят, какая им разница, чем занята дуэнья?

— Им — никакой. А вот стражники пасут! — прошипел Когтистая лапка.

Стражники? Признаться, я приняла их за декор: украшают углы, не шелохнутся, не чихнут, носа не почешут. Забрала опущены, тела закованы в броню…

— Да они не живые! В доспехах наверняка никого нет.

— Угу, конечно, — Вис встал, сжимая бокал в руке, по ходу дела локтем сбивая с головы соседки жёлтую шляпку. — Милые дамы! Поднимем же бокалы за гостеприимного хозяина! Покажем, как сильно жаждем его увидеть! Просим!

— Просим! Про-сим! — подхватили девицы, вскакивая.

Четно говоря, просили они столь требовательно, что на месте Эдорра я бы поостереглась выходить в зал.

Сшибленная шляпка подкатилась к недвижимым доспехам, и те (о, ужас!) со скрипом наклонились, чтобы вернуть аксессуар даме.

— О, я така-а-ая неловкая! — протянула Виссенара, «смущённо» прикрывая ладошкой ехидный оскал. — Прошу меня извинить!

— Что вы, что вы! — натянуто улыбнулась соперница, принимая от стражника аксессуар.

Вис и сам не ожидал, что плеснул в огонь столько масла. Измождённые тщетным ожиданием девушки не спешили опустошать бокалы, а вот орать продолжили:

— Просим! Про-о-оси-и-и-им! — кулачки стучали по столешнице, серебряные приборы звенели, а графины тоненько плакали.

Доспехи вжались в стены чуть сильнее прежнего, а их обладатели наверняка прикидывали, так ли уж крепка броня. Сборище высокородных дам всё больше напоминало потасовку на рынке, но его высочество соизволил почтить нас своим вниманием раньше, чем дело приняло серьёзный оборот.

Возрастной лакей невозмутимо вырос в дверях и негромко прокашлялся, не предпринимая ни единой попытки перекричать гвалт.

— Милые дамы, позвольте представить вам его высочество господина Эдорра Светоликого, — сдержанно произнёс он, отступая в сторону и слегка наклоняя подбородок.

Грянула музыка, но за визгом невест её всё равно никто не разобрал. Его высочество, выставив вперёд одну ногу в начищенном сапоге, элегантно поклонился. Судя по страдальческому выражению лица далось ему это непросто: расшитый каменьями и блестящими нитями туалет из плотной ткани не только не пропускал воздуха к телу, но и не позволял хоть минимально маневрировать. Зато смотрелся неописуемо прекрасно, что подтвердили многочисленные комплименты, которыми претендентки осыпали блондинчика, пока он, не сгибая коленей, шествовал к своему месту. Принца подвели к огромному креслу во главе стола. Камзол опасно затрещал и скрежетнул не тише доспехов, Эдорр отклячил зад, тщетно пытаясь нащупать сидушку, и тут его взгляд упал на рыжеволосую бестию, которая почему-то восседала аж через шесть мест от его высочества.

— Виссенара, любовь моя! — камзол затрещал снова — принц разгибался. — Они хотели разлучить нас, но моя страсть слишком сильна…

— Ой, мамочки! — прошептал Вис и попытался притвориться невидимкой.

Наверное, не получилось, потому что его высочество накренил тяжеленное кресло на задние ножки и натужно поволок к нам.

— Им не разлучить нас… уф… — пыхтел принц, сдувая со лба шелковистые локоны, — наша… ф-ф-фу… наша страсть… все преграды… того…

Двадцать девять лишённых внимания девиц ошарашенно уронили челюсти. Принц, проводил отбор в первый (и наверняка в последний!) раз в жизни. Ему и в голову не приходило, что женщины — существа обидчивые и мстительные, а уж те, кто сумел пробиться на смотрины к его высочеству, способны (и собираются!) порвать его на части.

Кресло Эдорр не дотащил, бросил. Зато оставшуюся часть пути преодолел куда шустрее. Припал на одно колено (шов на штанах недвусмысленно хрустнул) и облобызал лапку Когтелапкиной:

— Любимая, прекрасная Виссенара! Моё сердце разрывалось на части в разлуке…

— Вы были в соседнем коридоре, — осторожно напомнил Вис, пытаясь мягко отобрать руку, но Эдорр держал крепко, а лобзал смачно.

— Невыносимо далеко!

— Полчаса назад виделись…

— Полчаса?! — лобзания поднялись до локтя и норовили пробраться под рукав. — Это вечность для влюблённых!

Я ухмыльнулась:

— Виссенара, такого мужчину надо хватать не глядя! Сколько неудержимой стр-р-р-р-расти!

Страсть Вис и сам заметил: уже дважды он одёргивал рукав, а на стуле отодвинулся настолько далеко от принца, что ещё немного и кувыркнулся бы.

Зато я наслаждалась! Нет, правда! Из всех более или менее официальных мероприятий, которые довелось посетить на моём веку, это входило в тройку лучших!

Морис с готовностью играл роль утешителя — на его крошечной груди рыдало сразу две красотки, вынужденные наблюдать, как ускользает из-под носа выгодная партия.

— Ну-ну, девочки! Это не последний мужчина на свете! Есть и не менее достойные. С больши-и-и-им… кх… несоразмерно большим сердцем! — заверял он их.

Без внимания не остался и Мелкий. Жёлтая шляпка оглаживала мышцы, рельефно выступающие под плотным зелёным сукном, и интересовалась:

— А вы, вероятно, близкий друг принца, раз сидите здесь, с нами?

— Ыгы! — горняк и прежде не кичился красноречием, а теперь и вовсе забыл, как языком шевелить. — Я эта… того…

— О-о-о, как вы сильны! Верно-верно, настоящий мужчина должен не болтать, а действовать!

— Дыа! — демонстрировал прорехи на месте выбитых зубов здоровяк.

Музыка становилась громче и быстрее. Поймав настроение толпы, музыканты экспериментировали вовсю. Струны рвались, трубы гудели, бард-вокалист призывал девочек «не стесняться и показать класс».

Виссенара, как курица, забралась на спинку стула и отпихивала страстного влюблённого фруктовым шашлычком.

— Ваше высочество, — я подперла щёку кулаком и флегматично уминала забытые всеми кругляшки колбасы, — как дуэнья госпожи Когтелапкиной, я должна поинтересоваться, насколько серьёзные у вас намерения.

— Не должна! — взмолился Вис.

— Должна-а-а-а! — злорадно протянула я. — Так какие у вас намерения, ваше высочество?

Его высочество не задумался ни на секунду. Он сдёрнул Виссенару за подол, и та, рухнув сверху, похоронила ранимого влюблённого под ворохом юбок.

— Я бы хотел… — пытался выбраться из ловушки розовых кружев принц.

— Молчи, мужик! Вот правда, лучше молчи! Не говори того, о чём мы оба пожалеем! — предупреждал Вис, пытаясь прикрыть принцу рот.

— Мои чувства ведут меня! Я готов просить…

— Мужик, четырьмя богами заклинаю, не надо!

— Надо! — я закидывала закуски в рот одну за другой, всё набирая скорость. — Это же простая формальность!

— Я готов просить вашей…

— Нет! — взвыл Вис.

— Чё? — высунулся из объятий Шляпки Мелкий.

— Боги, не дайте мне забыть этот момент! — воззвал к высшей силе Морис, крепче обнимая повисших на нём отборных девушек.

— Я хочу просить вашей руки! — выпалил, наконец, принц за мгновение до того, как Когтистая лапка подправил идеальный оттенок его скул кулаком.

Разом замолчали все: весёлые музыканты, галдящие слуги, перешёптывающиеся невесты… В громогласной тишине прозвучал неестественно высокий голос Виссенары:

— Ой, это так неожиданно… я должна подумать.

Бабища, явившаяся за последним шансом, первой поняла, что пора принимать меры. Она тяжело опустила на стол руки. Браслеты звякнули на крепких запястьях.

— Дорогие дамы, позвольте высказать всеобщее мнение, — дрогнувшим голосом начала она.

И тут подключились остальные. Чахоточная, то и дело норовящая свалиться в голодный обморок, обрела неожиданную силу, вскочила на стул и завизжала:

— Бей эту рыжую!

Боевая девица в платье для верховой езды оперативно вооружилась вилкой для морепродуктов, победоносно потрясла ею и врезала ни в чём не повинной соседке:

— Говорила же, всё дракой закончится! — торжествующе завопила она и кинулась упомянутую драку организовывать.

— Возьми же меня прямо здесь! — быстро сориентировалась Жёлтая шляпка и запрыгнула на Мелкого со сноровкой, которой могла бы позавидовать заправская проститутка.

Бард поудобнее перехватил инструмент:

— Ну наконец-то нормальная вечеринка, — блаженно вздохнул он и затянул песню, в которой задорно агитировал заплатить музыкантам чеканной монетой.

Нет, этот приём больше не был в тройке лучших. Он окончательно и бесповоротно занял первое место!

— Благословляю вас от имени семьи Когтелапкиных! — пустила я скупую слезу и осенила новобрачных знаком хозяюшки Тучи — властительницы небес и покровительницы влюблённых.

Осторожно обходя катающихся по полу и выдирающих друг у друга волосы соперниц, я без помех добралась до книг. Стражники не обращали внимания: одна половина из них пыталась разнять девушек, вторая благоразумно притворялась грудой металлолома. Отвлекающий манёвр из Виса вышел славный.

Я подставила откатившийся к стене стул, чтобы дотянуться до полки, пригнулась, увернувшись от летящего в голову графина, показала неприличный жест промазавшей чахоточной девице, дрожащими руками дотянулась до заветной обложки…

— Чтоб тебя все двадцать девять баб одновременно полюбили! — в сердцах пожелала я.

В руках оказался невесомый муляж на четыре тома. Красивый, искусно сделанный, аккуратный… но от того не более нужный. Фальшивка. Красивая упаковка, как у каждой из визжащих и матерящихся девиц, строивших из себя аристократок, а ныне царапающихся, кусающихся и собирающих на дорогие платья остатки растоптанного угощения.

Я отшвырнула ненужный хлам и свистнула в два пальца. Мотнула парням головой: уходим. Те пререкаться не стали. Мелкий и сам был рад отцепиться от бабёнки, споро стягивающей с него камзол, а Морис, хоть и скорчил страдальческую гримасу, свои силы расценивал трезво и сразу с двумя справиться не норовил. Хуже всех пришлось Вису. Виссенаре, то бишь. Принц Эдорр проявлял чудеса фехтования и, несмотря на позорно треснувшие по шву портки (а может и благодаря им) ловко скакал по библиотеке, обороняя любимую столовыми приборами. А оборонять было от кого! Обозлившиеся девицы швырялись едой, тарелками и книгами (последние оказались весьма опасным метательным орудием) и целились преимущественно в златовласую нарушительницу приличий.

Стряхнув с огромного блюда остатки канапе и сожрав парочку по ходу дела, Вис прикрыл им наиболее ценные места и пополз к выходу.

— Спасайся, любимая! Я защитю… защищу… буду защищать тебя! — патетично призвал его высочество удаляющийся тюрнюр.

Вис был совсем не против такого положения дел. Показал принцу большой палец:

— Я не забуду твоей жертвы, милый!

— Мы всегда найдём друг друга! В горе и в радости! В море и на суше! В смерти и посмер…

Крик оборвался, не завершившись — необъятная тётка всё же воспользовалась последним шансом и скрутила его героичество. Когтистая лапка оценил твёрдость намерений толстухи и предпочёл не возвращаться и не спасать «любимого».

— Мы запомним его героем, — прокомментировал он, когда добрался, наконец до двери.

— Сильно помятым героем, — добавил Морис. — Оу… Не повезло парню…

Мелкий завистливо вздохнул:

— Это как посмотреть. Великая любовь, понимаешь… Она бессмертна.

— Она — да, а мы — нет, — поторопила я ребят.

Рыжий подхватил юбки и припустил на каблуках с вызывающей зависть скоростью.

— Конечно, я не против драпать от этих ненормальных в любом направлении, но, Варна, ты же помнишь, что выход в другой стороне?

— Угу, а сокровищница — в этой, — не сбавила шага я. — Мы тут наследили больше положенного. Хочешь, чтобы за твою голову объявили награду?

— Триста золотых, — похвастал вор. — В смысле, уже. Триста золотых.

Морис на ходу отхлебнул из прихваченного с собой графина:

— А за троих — шесть сотен. То есть, нас с Мелким вдвое меньше ценят. И это при том, что вся работа на нас!

— Не за что! — отвесил поклон Вис. — Вот как я успешно отвожу от вас подозрения.

Я достала из-за ремня Воровское счастье, погладила пальцами неровные грани.

— Воровская удача нам бы пригодилась, — пробормотала я, игнорируя алчное сопение рыжего. — Если мне вдруг понадобится три сотни золотых, буду знать, где их взять. Но всё же предпочту сдать тебя властям в какой-нибудь другой день. А сегодня отведём от себя лишние подозрения. Сыщиков в дополнение к наёмникам мне не надо.

— И не думай его возвращать!

Когтистая лапка изловчился, подставил подножку и выхватил артефакт. Я фыркнула:

— Как ты себе это представляешь? Попросить прощения и положить на место?

— Прошу прощения! — басом извинился Мелкий. Он, длинноногий, двигался быстрее всех, семенящий позади Морис едва мог угнаться за здоровяком. Но и со спешащими разнимать потасовку стражниками он тоже столкнулся первым. Столкнулся — и вырубил. Парочка лежала на полу крест-накрест, блаженно пуская слюнки из-под забрал. Горняк шаркнул ножкой: — Я случайно!

Я с чувством выругалась:

— Да, ребята, таких профессионалов, как вы, свет ещё не видывал!

— Сказала многоопытная ведунка, ввязывающаяся в неприятности, как девчонка! — парировал Вис.

— Пока не было вас, неприятности меня обходили стороной!

— Угу, потому что понимали, что с тобой каши не сваришь! — подбоченился Мори, шумно, с эхом на весь коридор рыгая и пристраивая опустевший графин в объятия верхнего стражника. — Но ты быстро втягиваешься! Уже и свои планы сочинять начала. Мы, конечно, опять провалимся, но всё же…

— Мы идём его подменить? — Мелкий ткнул в Воровское счастье огромным пальцем, Вис машинально прикрыл камень плечом и сам отшатнулся от тычка.

Я одобрительно похлопала необъятный бицепс:

— Хоть ты меня радуешь, малыш, — горняк зарделся и показал приятелям язык. — Подменим настоящий камень на морок, и нас сочтут всего лишь идиотами, но никак не преступниками. Вам же не привыкать, да, ребята?

Наверное, если бы мы не портили каждую из возможных деталей плана, он был бы хорош. Затерявшись среди невест, мы стащили бы артефакт и книги, незаметно на выходе подменили сокровище мороком и были таковы. Но, если Воровское счастье и приносило удачу, то весьма специфичным образом. Нет, до сокровищницы мы добрались. И тамошняя стража продолжала сладко спать, и даже проход я сумела открыть во второй раз. И, что стало особой гордостью, удержалась от соблазна избавиться от коротышки по ходу дела.

— Уверена, что никто не заметит разницы? — Вис продолжал сжимать в руке Воровское счастье. Камень с мороком, принявший его форму, был похож на оригинал сильнее его самого.

Я передёрнула плечами:

— Честно? Нет. Но если половина местных драгоценностей такое же притворство, как книги, принцу плевать. Ему, кажется, и до предыдущих грабителей дела не было. К тому же, мы сменяли один ценный артефакт на другой. Это даже кражей не назвать.

Колдовство стекало с Виса, как талая вода: без поддержки артефакта магия быстро растворялась. Волосы становились короче, плечи шире… Хорошо бы успеть к выходу до того, как рыжий окончательно превратится в извращенца в розовой юбке.

Бежали как могли быстро. Мелкий посадил Мориса на плечо, а карлик ради такого случая не стал кричать, что это дискриминация. Коридоры, комнаты, всполошённые служанки, сбивчиво пересказывающие сплетни подружкам и торопящиеся полюбоваться на бесчинства. Подвалы, первый этаж, кухня… Но мы были бы не мы, если бы неудачу всей четвёрки перекрыл какой-то паршивый камешек.

— Виссенара, любовь моя!

Помятый принц с оторванным от сюртука рукавом, который Эдорр зачем-то тащил с собой, бросился к нам, ожидая, что и рыжая бестия побежит навстречу. И волосы их будут развеваться, и птицы тянуть хвалебную песнь всепобеждающей любви…

Виссенара попятилась, отгораживаясь объёмным подолом:

— Приятель, честное слово, ты этого не хочешь!

— Я боялся, нас разлучили навсегда!

Мы с Мелким услужливо прижались к стенам коридора, не смея закрывать дорогу великому чувству.

— Мужик! Окстись!

— Приди же в мои объятия!

— По-хорошему тебя прошу…

— Любимая!

— Варна!

— Не-не, не смею вам мешать, — смиренно потупилась я.

— Прекрасная Виссенара!

— Мужик…

— О, милая!!!

— Нет!

— Да-а-а-а! — в восторге завопили мы с парнями.

Это случилось. Его высочество Эдорр добежал и отдал себя на волю чувств. Прикрыв глаза и вытянув пухлые губки трубочкой, он потянулся к Вису, Вис — от него, но запутался в юбках, покачнулся…

— Их губы слились в поцелуе, наполненном неудержимой страстью, горячечной нежностью и яростью первой любви. Его руки блуждали по корсету в поисках шнуровки; она чувствовала, как тело предаёт и изнывает от желания…

Мы с Морисом покосились на горняка в суеверном ужасе.

— В книжке прочитал, — со вздохом признался здоровяк. — Заучил вот…

С блаженным вздохом принц отстранился от любимой, не разжимая кольца рук. Открыл глаза… и, чего и следовало ожидать, истошно заорал. На него смотрел высокий помятый и крайне недовольный происходящим рыжий (как Виссенара!) мужик.

Вис вытерся локтем и как мог спокойно проговорил:

— Ну чё… Расколдовал ты меня, приятель.

Коллекция фингалов его высочества увеличилась вдвое.

— А девкой был бы краше, — добавил разочарованный неромантичным исходом Мелкий.

Обморок принца не мог изменить одного: вопль, отражаясь от начищенных полов и высоких потолков, мячиком скакал по коридорам. А слуги очень, ну очень любили своего господина.

Памятуя о проведённых вместе минутах, Вис не бросил лишившегося чувств «любимого» на полу. Отволок к стене, аккуратненько пристроил и, сорвав с окна занавеску, укутал, как младенца. И возможно именно этих драгоценных секунд не хватило, чтобы убраться до того, как стражники перекрыли коридор с одной стороны, а неудачливые невесты с другой.

Прикинув масштабы бедствия, мои мужики спешно вооружились. Мечи, ясное дело, отобрали ещё на входе, но Морис ухитрился припрятать ножички в крошечных башмачках, Мелкий угрожающе хрустнул шеей, а Вис подцепил ступнёй, подкинул и крутанул в одной руке освобождённый от занавески металлический карниз. Палка была длинновата и тяжеловата, но вор справлялся с ней так, точно десяток лет упражнялся именно для такого случая.

Коротышка нетерпеливо побарабанил ладошками по лысине горняка, придерживая ножички пальцами:

— Ну что, как в «Сытом борове»?

— Как в «Сытом борове», — кивнул Мелкий и, осторожно сняв малыша с шеи, раскрутил и на бреющем полёте запустил в толпу охранников.

— Дамы, дамы, не спешите! Меня на всех хватит! — занялся второй половиной преследователей Когтистая лапка.

— Ваше высочество! Они убили принца-а-а-а! — взвизгнула чахоточная и наконец-то, ко всеобщему облегчению, упала в обморок.

О-о-о! Давненько я так хорошо не разминалась! Пальцы сводило от выплетаемых заклинаний, сглазы сыпались сухим горохом. И как же хороши были мои мальчишки! Зря, ой зря я сомневалась в их профессионализме! Просто каждый был хорош в своём деле. И сейчас они наслаждали им, проскальзывая меж противников, как юркие рыбки сквозь слишком крупные сети. Неповоротливые стражники едва разворачивали махину доспехов навстречу врагу, а того уже и след простыл! Поднырнул, перепрыгнул, пихнул, заваливая на спину, как огромного вяло трепыхающегося жука.

Мелкий так вовсе сшибал неприятелей, как в палочки играл. Кабы не коротышка, орудующий ножичками со скоростью стрекозы, как пить дать насадили бы горняка на пики! Но метал звякал о метал, отражая удары, и парочка слаженно пробивалась вперёд, освобождая дорогу и нам с рыжим.

— Я твоё лицо съем, подлюка! — пообещала боевая деваха рыжему и, судя по выражению собственного, сделать это была вполне в состоянии.

— Разве даме под стать так выражаться? — Я пригнулась, пропуская над головой свободный край карниза, которым Вис отпихивал ненормальную. — Язык распухнет!

Сглаз щелкнул плетью, и язык и правда распух. Сразу же. Да так, что вывалился изо рта. Боевая замычала, попыталась запихнуть его обратно… бесполезно! Вис благодарно отсалютовал мне, я подмигнула в ответ.

А хорошо! Мамочки, как хорошо! Я едва не визжала от восторга…

— Уи-и-и-и! — а нет, всё-таки визжала, щедро одаривая прорывающихся к нам дамочек оплеухами и пожеланиями типуна, ячменя и чирия.

Быстро превращаясь из ухоженных красоток в страшилищ, девицы зверели ещё сильнее. Казалось, Мелкий и Морис легче продираются через вооружённую охрану, чем мы с Висом справляемся с ними.

— Держите себя в руках! — комментировал вор. — Да не меня, себя держите, дамы! Право слово, что ж вы так нетерпеливы! Я мужчина приличный, до свадьбы — ни-ни! Мне запрещают!

Баталия медленно, но верно смещалась в сторону двери. Прыжок, удар, резкий разворот Мелкого — и дверь кухни вылетела с петлями и, кажется, куском стены. Мы ввалились внутрь, и только тогда в коридоре послышалось торжествующее «жи-и-и-ив!». Очнувшийся Эдорр требовал прекратить бесчинства и героически прокладывал дорогу к Виссенаре… Вису…

— О, это любовь! — умилился Мелкий, тычком локтя избавляясь от слишком назойливого стражника, рискнувшего напасть со спины.

— Это диагноз, — пробормотал Морис, схватил сковородку и, рассыпая во все стороны шкварки, со звоном огрел ею чей-то шлем.

— Нет! — Вис спрятался за моей спиной, но в таком объёмном платье, как у него, исчезнуть не получилось.

— Прекратите сражение! Стойте! Виссенара, милая… — распихивал слуг и напуганных поварят принц.

— Что ж ему неймётся! Варна, защити мою честь! Он бросает тебе вызов! — заканючил рыжий.

— И я безропотно ему уступаю! — я отступила в сторону и Когтистая лапка, сообразив, что его сейчас продадут в эротическое рабство просто ради того, чтобы поржать (и друзья не спасут, а ещё и поспособствуют!), рванул к хозяйственному выходу прямо по столам, топча так и не поданный десерт.

Эдорр ломанулся следом, но повис на руках толстухи. Кажется, она таки дождалась своего последнего шанса.

— Виссенара, вернись, я всё прощу!

— Одумайся, ненормальный! Ты снял с меня проклятье своим поцелуем и освободил! Я мужчина!

Вис пересёк кухню быстрее белки, дёрнул на себя дверцу, ведущую в хозяйственный дворик, который мы имели честь лицезреть из-за плеча поварихи на въезде.

— И мы справимся с этим вместе, любимая!

Эдорр шевелил пухлыми губками, шепча обещания дождаться и любить вечно, а безразмерная тётка укачивала его высочество, как ребёнка. Занавеска, из которой он так и не выпутался, исполняла роль пелёнки и верёвки разом.

Но Вис был непреклонен и жесток. Он выкатился во дворик кубарем и, едва дождавшись, пока друзья последуют за ним, подпёр дверь бочонком.

Воровское счастье всё же приносило везение. Как иначе объяснить, что мы без помех выбрались за замковую стену именно в том месте, где бросили свой экипаж, а не рассёдланные лошадки, прикормленные любопытными поварятами, с превеликим удовольствием потянули карету прочь.

— Из-за вас, идиотов, нас чуть не убили! — нашёл крайних Морис, наконец-то избавляясь от опостылевшего зелёненького камзола и идиотской (исключительно с его точки зрения) шапочки с бубенчиком.

Я промолчала. Да, могли бы и убить. Но, если не обманываться, именно сегодня я впервые за долгие годы снова почувствовала себя живой.

Вис поправил порванное и замызганное платье, одёрнул рукава и трагично протянул, глядя в окно экипажа воловьими печальными глазами:

— Вы рисковали лишь жизнью. А я ради вас отказался от прекрасного будущего с принцем! У нас могли быть такие красивые дети! — рыжий изо всех сил напрягал рот, чтобы не расхохотаться.

— Дети? — Мелкий в некотором недоумении заглянул под пышные кринолины.

— Куда лезешь, хам! — тоненько взвизгнул Вис, шлёпая его по ладони. — Ладно, у нас не могло быть детей. Но могли быть мечты о них! И дружеские попойки… — мечтательно закончил вор.

Я не стала разочаровывать господина Когтелапкина и объяснять, что виды на него у принца были совсем другие. Да он и сам догадывался.