Глава 11

— Оу… — Руслан поднял брови, словно и сам удивился.

А его рука, тем временем, сама потянулась к Ване, и он потрепал волчонка по холке.

— Потерпи, парень, сейчас до дома доедем, вытащим тебя. Поспи пока, — успокаивающе произнес он, и мальчик, как ни странно, мгновенно успокоился. Даже лапки сложил, поудобнее устраиваясь на моих руках. А мужчина поднял на меня взгляд и добавил: — Голос альфы всегда действует успокаивающе, а для новообращенных это все равно что мощный транквилизатор и стимулятор в одном флаконе.

— Ты плохо знаешь, что такое стимуляторы и транквилизаторы, — проворчала, пристегиваясь.

На мой вопрос про оборотней он так и не ответил.

«Голос Альфы — бла-бла-бла… — мысленно передразнила его, накручивая себя еще больше. — Как будто о рецепте нового блюда из кафе говорим».

Ваня у меня на руках, тем временем, действительно закрыл глаза и зевнул.

— Я, наверное, должен был тебе раньше рассказать, — произнес Руслан, стоило нам отъехать от дома Люсиной мамы. — Но это сложно. Речь ведь не о профессии или даже не о хроническом заболевании. Не пойдешь и не представишься: «Привет, я Руслан Галавиц, и я оборотень».

— Клуб анонимных оборотней, — неуклюже пошутила, и, видимо, он принял это как то, что я его понимаю, принимаю и не жду объяснений. Потому что дальше их не последовало.

Тишина была неловкой, я вытащила телефон и написала Люсиной маме смс. Все-таки Ваня ее сын, и она — может быть — будет переживать, когда обнаружит, что его нет.

«Если обнаружит. Судя по всему, если это и произойдет, то не скоро», — съязвил внутренний голос.

Написала: «Ваня уехал со мной. Погостит у меня, пока не поправится. Предупреди учителей в школе, что он на больничном». Нажала «Отправить».

Всю оставшуюся до дома дорогу мы ехали молча. Я нервно смотрела на часы. В скором времени нужно было уже забирать детей из сада, но как я это сделаю с волчонком на руках?

«Он не волчонок. Оборотень!» — мысленно поправила я себя.

Оборотень… Что вообще делать с ребёнком-оборотнем? Можно ли его успокаивать как человеческого? Смогу ли я?..

Господи! Я ведь ношу такого же ребёнка! А что, если он обратится у меня на руках? Или в роддоме? Или прямо в животе?!

Меня передёрнуло, рука сама потянулась к едва-едва начавшему расти животу, словно его прямо сейчас могли вспороть изнутри волчьи когти.

Что мне делать, когда этот ребёнок родится, если это вообще произойдёт? Ведь я — обычная женщина и, возможно, вообще не в состоянии его выносить! Как его воспитывать?

По спине прошел липкий холод. Знание, которое я приняла с самого начала как данность, наконец достигло сердца: мне не придётся его воспитывать. Если я вообще переживу роды, ребёнка отберёт отец.

Последняя мысль прошибла молнией.

Вдруг с ужасом осознала, что, несмотря на все «пушистые» проблемы, я действительно не хочу его отдавать.

«Нет! Нет. Мне же рано иметь детей. Мне всего двадцать три! Скажи кто-то еще месяц назад, что я буду близка к тому, чтобы стать многодетной матерью, рассмеялась бы в лицо. Какая из меня мать? Я же все делаю неправильно! Ошибаюсь раз за разом».

Но шокирующая правда была в том, что мне нравилось общаться с Машей и Мишей, мое сердце с трепетом замирало, когда я рассматривала неясные очертания на аппарате УЗИ и понимала, что малыш уже там, он живой, у него бьётся сердце. И сейчас, когда я держала на руках волчонка, мне хотелось его успокоить, защитить.

«Это беременные гормоны, никак иначе…»

— Приехали.

Я не сразу сообразила, что машина уже остановилась.

Пока выбиралась на улицу, волчонок в руках сонно заворочался и приоткрыл глазки.

Я не чувствовала ног, когда шла через лужайку. Воздух с трудом пробивался в лёгкие, в ушах звенело от теснящихся в голове вопросов. Наверное, только маленький дрожащий комочек в объятиях не давал мне упасть. Поддерживал, как будто не я защищала его, а он меня. Волчонок ткнулся в пальцы холодным носом, чихнул и лизнул мизинец. И мне вдруг полегчало. Всё потом. Сейчас — вернуть малышу человеческий облик. А после можно позаботиться и о себе.

Руслан закрыл за мной дверь и протянул руки к Ване, но я отпрянула:

— Сначала объясни, что собираешься делать, — я не просила, а требовала.

Хватит уже этих недомолвок и тайн, которые выходят боком.

— Вернуть мальчика обратно в тело человека. Или пусть так остается? Дети, конечно, обрадуются, когда из сада придут, — Руслан явно пытался шутить, но мне сейчас было совсем не до смеха. — Они любят животных.

— Ну да, тебе ли не знать, — съязвила в ответ. — Становился при них волком. Прикидывался собачкой. Извращенец.

Последнее было явно лишним, но вырвалось само собой. Слишком уж напряженным было мое состояние и слишком уж неуместными — его шутки про «оставить ребенка так».

— Эмоциональные переживания в теле животного переносить гораздо легче. А тогда я очень за тебя беспокоился, — как ни в чем не бывало пояснил он, словно и не заметил оскорбления. — А теперь дай мне мальчика. Думаю, хватит ему для первого раза.

На это ответить было уже нечего. Но как же бесило, что он ничего не объяснял! Делал вид, что все так, как должно быть, что все это — само собой разумеющееся.

Но сейчас действительно важнее всего было помочь Ване, так что я осторожно начала передавать малыша с рук на руки. Проснувшийся волчонок ничего не понял спросонья, испугался, попытался вырваться, оставив на моей коже пару глубоких царапин.

Руслан вдруг утробно рыкнул. Не так, как он это делал, когда вытаскивал меня от Барса в первый раз. Гораздо тише и мягче, но все равно вполне по-звериному. Это заставило замереть и волчонка, и меня.

— Прости, если напугал. На молодняк хорошо действует, — шепотом произнес он, забрав Ваню.

А в следующий момент подкинул его в воздух. Почти под самый потолок. Маленький оборотень по-щенячьи завизжал, расставляя в стороны лапки. У меня же буквально сердце в пятки ушло.

Он же его так уронит!

Руслан, тем временем, продолжал подбрасывать и ловить. И когда я уже собиралась возмутиться, прямо в полете лапы вытянулись, превращаясь в руки и ноги, и секунду спустя на хозяина дома упал уже человеческий ребенок.

Тощий мальчишка без одежды.

— Ой! — выдавил он и тут же принялся себя ощупывать. — Это все по правде было?

— Да, малыш, — Руслан тепло улыбнулся ему и потрепал по волосам. — Ты теперь почти как супергерой. Как оденешься, я тебе все расскажу, идет?

Ваня с готовностью закивал.

Я же всхлипнула и порывисто обняла мальчишку. Тот заупрямился, попытался меня оттолкнуть, стесняясь своей наготы, и только тогда я догадалась предложить:

— Пойдем, я тебе дам что-нибудь из Мишиной одежды. Он у нас парень рослый, так что некоторые вещи точно налезут, — поманила я ребенка за собой.

Испуганным при этом он не выглядел. От лежащего в кровати и мерзнущего под одеялом ребенка не осталось и следа. Я сначала даже растерялась, но потом вспомнила: «Голос Альфы действует и как стимулятор, и как транквилизатор».

Вот бы и на меня еще что-нибудь так действовало. Глядишь, не было бы на душе так паршиво и тревожно.

Руслан вызвал Тимура, чтобы тот отвез меня за детьми в сад, а сам в это время принялся беседовать с Ваней. Надо ли говорить, как обрадовались Миша и Маша, что дома их ждет друг и родственник? Стоило им войти в дом, как он тут же наполнился смехом, весельем и играми.

А я почувствовала себя последней сволочью, когда тихонько спросила у Руслана:

— Ваня же для них безопасен? Он их не?..

Мы как раз поднялись наверх, чтобы поговорить, не боясь быть услышанными. Разговор намечался явно не предназначенный для детских вещей.

— Все хорошо, можешь не переживать на этот счет, — отмахнулся мужчина, прикрыв за мной дверь спальни. — Может, тебе чего принести? Чая? Воды? Кофе?

— Попросила бы чего покрепче, но мне нельзя, — раздражение и обида, копившиеся еще с поездки от Люсиной мамы на машине, вспыхнули с новой силой. Как можно ко всему этому так легкомысленно относиться?! — Между прочим, самому Ване хватило только одного укуса твоего отца, чтобы стать… сам знаешь кем.

— Во-первых, мальчик — не мой отец. Во-вторых, одним укусом в оборотня не превратишь. Нужна соответствующая подготовка. Инициация. Так что не думаю, что то, что произошло — случайность, — мужчина нахмурился. — Интересно, зачем это могло ему понадобиться…

Он сделал несколько шагов, приблизившись и попытавшись обнять меня, но я увернулась.

— В чем дело?

— Ты еще спрашиваешь? — он что, действительно не понимает? — Не думаешь, что нам есть что обсудить?

— Ты имеешь в виду наши отношения?

Отношения… Он правда считает, что у нас отношения? Самой близорукой идиотке понятно, что мы не на равных.

Он ОБОРОТЕНЬ! А я ЧЕЛОВЕК. Он называет себя альфой, он царь и бог в этом мире. А Люся — необразованная дурочка, которая не сумела построить свою жизнь в этом мире и сбежала на готовенькое в мой. Может ли куда-то вести эта связь?

Может быть, оборотни и люди здесь — разные виды и даже не могут скрещиваться, вдруг Руслан просто не нашёл себе пару-оборотня, а с человеком просто так не выходит, вот он и нанял суррогатную мать?

Разовая близость. Больше, чем на роль любовницы, мне и рассчитывать не стоит! И Люся, наверное, удовлетворилась бы этим… Но я — не она. Меня заботит моё будущее и…

Я проглотила ком в горле…

…Будущее моего ребёнка.

«Ребенок не мой. Я лишь инкубатор», — поправила себя, но все внутри в этот момент, вопреки всякой логике, кричало об обратном.

— Ты хоть что-то собираешься мне объяснять?

— Так вроде ты уже все знаешь. Нечего больше рассказывать, — он дернул плечами и снова попытался подойди ближе.

Вдох. Выдох. Нужно взять себя в руки и не поддаваться эмоциям. Мы оба взрослые состоявшиеся люди. И мы способны решить наши проблемы, просто разговаривая.

По крайней мере, так сказал бы любой психолог.

— Еще месяц назад я не верила даже в экстрасенсов. А сейчас оказывается, что есть волшебные лекари, люди, способные парализовать взглядом, и оборотни, что вообще противоречит всем законам биологии, — как можно спокойнее начала я. — Моя картина мира перевернулась. Поэтому я бы хотела услышать от тебя объяснения, которые позволили бы мне принять все это.

Закончив говорить, я почти гордилась собой. Взрослый ответственный человек. Решаю все не истерикой, а словами. Я молодец. И плевать, что руки трясутся, на глаза наворачиваются слезы, а все внутри прямо зудит, требуя сломать что-нибудь. Желательно — об одну невыносимо туго соображавшую голову.

— Прости, — он взъерошил волосы на голове. — Люда, для меня все это настолько естественно, что трудно представить, каково это, когда только узнал, что мир не такой…

— Да плевать мне на то, какой мир! — мой голос сорвался. Он что, правда не понимает? — А вот что меня действительно волнует, так это что я беременна от оборотня! Какие могут быть последствия для ребенка? Для меня? Что теперь будет с Ваней? Что будет с моими детьми? Их тоже может кто-нибудь покусать? И твой… отец — насколько он опасен?

— Так, хорошо, — Руслан поднял вверх обе руки, — давай успокоимся, и я все расскажу. Вообще-то волноваться тебе не о чем, и с детьми все будет хорошо. Ни тебе, ни им ничто не грозит.

Он попытался снова меня обнять, успокаивая. И мне действительно это было нужно — его тепло, поддержка. Но ответы на вопросы мне были нужны гораздо больше. И не общие фразы вроде «все хорошо», а весьма конкретные факты и аргументы.

— Давай начнем все сначала. Представим, что только познакомились, — он усмехнулся мне куда-то в макушку. — Привет. Я Руслан Галавиц, и я оборотень.

Его рука скользнула к моей талии, и от кончиков пальцев по коже побежали возбуждающие электрические токи. Тело стало наполняться истомой, предательски подкосились ноги, а рот сам собой невольно приоткрылся, словно приглашая к поцелую.

Испугавшись собственной реакции, я, не подумав, каблуком наступила ему на носок и попыталась отпихнуть его. Поняв, что действительно сделала ему больно, тут же ужаснулась, но слова извинения буквально застряли в горле, когда я услышала недовольный рык. Совсем как он рычал на Ваню еще недавно.

Словно щенка на место ставит! Может, для него это и норма, он привык общаться с себе подобными, но я-то — человек!

— Считаешь, что со мной так можно?! — моментально вспылила. — Я не бессловесная Люся, на которую достаточно рыкнуть, чтобы она выполнила все требования.

— Ты не… кто?

Я выпрямилась и смело посмотрела в глаза. Если уж ляпнула, придётся признаваться:

— Я не она… Я… другой человек.

Он поднял руку, словно хотел дотронуться до меня, но она замерла в паре миллиметров от моего плеча. Руслан нахмурился, подобрался, а затем вдруг шумно выдохнул и, улыбаясь, тряхнул головой:

— Да, ты уже совсем не тот человек, что терпел ублюдка-мужа. Я знаю, прости. И да, я все тебе расскажу про оборотней, про наш мир… — он вдруг схватил меня в охапку, прижимая к себе. Крепко, отчаянно. Я бы и рада была что-то возразить, но буквально воздух из легких выбило. — Я такой дурак, прости меня. Совсем не умею общаться с женщинами.

— Задушишь… — только и сумела сдавленно прокашлять в ответ.

— Ох… — он отступил на шаг, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. — Прости.

Руслан снова нервно взъерошил волосы на голове.

А ведь он все не так понял! Нужно было рассказать ему про обмен телами с Люсей, которая сбежала от проблем, про Барса. И я действительно собиралась это сделать, но мне помешал донесшийся снизу звонок в дверь.

Мы с Русланом переглянулись и, не сговариваясь, поспешили вниз. Меня не покидало дурное предчувствие, хотя, возможно, это было просто следствием общей тревожности.

Дети в гостиной заигрались так, что не среагировали на громкую трель.

— Посмотри, как там… — попытался отвадить меня хозяин дома, но я мотнула головой.

Предчувствие сменилось паникой. Я старалась размеренно дышать, концентрируясь на деталях, цвете паркета, трещине на стене, маленьких белых волосках, вставших дыбом на моей руке. От осознания, что у меня стоят дыбом волосы, закашлялась.

«Мне точно нужно успокоительное».

Руслан открыл дверь. За ней стоял смутно знакомый мужчина неопределенного возраста. Старше сорока, но вот насколько — сказать было сложно. Седой, с чуть приплюснутым загнутым носом и очень темными глазами.

Каждый раз, когда он говорил, изо рта вырывалось облачко пара.

— Не рад тебя видеть, отец. Какими судьбами?

Стоило Руслану это произнести, я поняла, почему неизвестный за дверью казался знакомым. Они действительно были чем-то похожи с Русланом. И, осознав это, я шестым чувством поняла, что мое беспокойство было вызвано не неизвестностью, а именно этим человеком. Или не человеком. Кем бы он там ни был, я точно знала, что от него стоит держаться подальше.

— Смотрю, дела у тебя идут хорошо, — седовласый перевел на меня презрительный взгляд. — Самку в дом притащил.

Чуть прищурившись, он вдруг спросил:

— Угостишь чаем, хозяюшка?

— Рада бы, да к чаю ничего нет, — развела я руками.

— Странно. Вроде ж живете рядом с кладбищем? — захохотал он, вновь поворачиваясь к Руслану. — Помнишь, сынок, как ты туда за конфетами сбегал, когда я тебе есть не давал? А теперь посмотри на себя. Вырос, возмужал. Самку обрюхатил. Хвалю.

От двери ощутимо дуло, но мне было жарко от волнения.

— Я не нуждаюсь в твоем одобрении, — ответ был сухим и бесцветным.

— Да? А в чем еще моем ты не нуждаешься? — с нажимом спросил Раис. — В моей власти, которую ты присвоил? В моем доме, в котором ты живешь? Или в моем щенке, которого ты украл у меня из-под носа?

Я обхватила себя руками. Ваня? Он говорит о Ване?

— Власть я забрал в честном бою. Дом принадлежал маме, и она завещала его мне, — Руслан перечислял спокойно, буднично, будто говорил о погоде. — А мальчик, которого ты обратил, находится под опекой семьи моей женщины, а значит под моей тоже.

Раис смачно сплюнул в сугроб и усмехнулся.

— Черта с два. Где честность, а где ты, сынок? — последнее слово было сказано так, будто это оскорбление. — Яблоко от яблоньки недалеко падает. Я знаю о тебе больше, чем ты сам знаешь о себе. Так что прекрати ломать комедию и верни мне моего щенка. Он мой — по праву создателя.

Я тяжело сглотнула, пытаясь переварить это и решить, что делать — сначала подождать, чем закончится эта встреча отца и сына, или же сразу хватать Ваню и детей в охапку и бежать прятаться с ними в какое-нибудь бомбоубежище, где никакие оборотни точно нас не достанут.

— Пошел прочь, — все так же тихо, с легкой полуулыбкой, будто доброго дня пожелал, ответил Руслан отцу.

Но я видела его сжатые кулаки, пульсирующую на лбу синюю жилку, побелевшие скулы. Все это не вязалось с отсутствующим выражением лица и скучающим голосом. Врать Руслан не умел, даже когда старался изо всех сил. И не только я это замечала. Его отец тоже прекрасно это понимал. Понимал и давил:

— Стараешься быть хорошим, да? — гаденько засмеялся он. — Быть собой гораздо приятнее, сынок. Не надо притворяться цивилизованным дерьмом, которое плывет по течению. Якшаться с вампирами, пресмыкаться перед ними. Просить подачек у любимого барана Арбитров. Дрожать от страха, только бы не привлечь ничьего внимания. Нравится тебе такая жизнь? Неужели не хочется быть настоящим?

— Нет. Не хочется, — выдержке Руслана можно было позавидовать.

На всякий случай я сделала шаг назад. По-прежнему видела обоих мужчин, но теперь, если они вцепятся друг в друга, мне хотя бы не прилетит случайно.

Лучше было бы вообще уйти, но я должна была узнать, чем закончится этот разговор. Это жизненно важно. И это гораздо проще, чем потом вытягивать из Руслана информацию по крупицам.

— Что ж, о чем тогда с тобой разговаривать… Превратился из хищника в тупое травоядное. Отвратное зрелище, — неожиданно сдался седовласый. — Отдай мне щенка, и я не буду больше тебе докучать своим стариковским брюзжанием.

По тому, как он хитро прищурился, никаким стариком он себя не считал.

— Если ты стал глуховат, то я повторю: пошел прочь.

Если бы я не видела Руслана, подумала бы, что ему вообще наплевать на того, кто стоит перед ним. Вот только горящие ненавистью глаза говорили обратное.

— Не боишься, цивилизованный ты мой, что я уделаю тебя твоими же новыми методами? Я его инициировал, причем не просто так, а как своего нового наследника. Любой закон признает, что теперь он принадлежит мне, — мужчина вдруг замолчал, а затем добавил с особой интонацией: — Совсем как ты принадлежал мне когда-то. Жаль только, твоя мамаша принесла бракованный помет.

Это стало последней каплей — Руслан, глухо рыкнув, замахнулся и отточенным движением правой руки врезал отцу в челюсть.

Седовласый среагировал сразу, будто только и ждал этого. Уклонился и сразу попытался ударить в ответ, но удача была не на его стороне. Всего за пару секунд сын сбил его с ног.

— Силен! — усмехнулся Раис, сплевывая кровь на белый снег. — Но щенка все равно придется отдать.

— Если ты думаешь, что, обратившись к Арбитрам, выиграешь спор, то глубоко заблуждаешься.

— Ну да, — гаденько улыбнулся седой оборотень, перевернувшись на бок и лежа на снегу словно на диване, — ты ж уже перед всеми хвостом повилял, в неположенных местах не гадишь, лаешь по команде. А кто карманную собачку обидит? Нет, сынок. Я тебя вызову на поединок. Битва на смерть.

— Не боишься проиграть? Я не собираюсь убивать тебя. Слишком много чести.

— А я с тобой драться и не буду.

Раис вдруг подпрыгнул на месте, в одну секунду оказавшись на ногах, и только тут я увидела, что в руках у мужчины зажат вырванный клок волос.

— Жди вызова, — расплылся он в хищном оскале и тут же бросился бежать в сторону кладбища, прыгая по сугробам с нечеловеческой ловкостью.

Секунду я думала, что Руслан бросится за ним следом. Но он лишь захлопнул дверь, глухо сказав мне:

— Не стой на ветру. Простынешь.

— Что это было?

— Мой отец, — он пожал плечами, направляясь в сторону кухни, словно ничего только что не произошло. — Я вроде тебе о нем рассказывал.

— Я поняла, что это твой отец. Но что он говорил о вызове, о боях на смерть?.. Руслан!

Забежала за ним в кухню, не чувствуя ног от беспокойства. Меня знобило, то ли от того, что долго стояла на холоде, то ли от нервов.

Хотела спросить, сможет ли Раис забрать Ваню… но слова застряли где-то в горле. Я же сама слышала — бой насмерть. Если Руслан погибнет, то и Ваню старый хрыч заберет себе. Но… как же так?!

— Ты ведь сможешь это предотвратить? Сможешь не драться? У вас ведь есть какая-нибудь магическая полиция?

— Тише… — Руслан обнял меня, нежно целуя висок. — Не думай об этом сумасшедшем. Он ничего не сможет сделать.

— Ты совсем не умеешь лгать.

— Правда, — мужчина изо всех сил старался выглядеть беспечным. — Я позабочусь о том, чтобы ты больше его не увидела.

Я вздохнула и прижалась к нему, хотя еще недавно была готова оттолкнуть и ругаться. Сейчас все остальные проблемы казались несущественными. Тяготило только одно: я так и не рассказала Руслану о том, что я на самом деле не Люся. Но стоит ли говорить ему об этом теперь? Или подождать более удачного момента? Не хотелось грузить его еще больше.

Остаток вечера прошел тихо. Сначала Руслан мне кратко рассказал о том, что ждет теперь Ваню. Да, он сможет превращаться в волка по собственному желанию, но во время эмоциональных скачков оборот может стать неконтролируемым, поэтому школа на какое-то время отменяется.

— В пригороде, в поселке Лебяжьем, есть школа, там как раз много детей-нелюдей. От нас ехать всего минут пятнадцать на машине, быстрее, чем до центра города. Если что и случится — проблемы уладить легко. Позже его можно будет туда перевести, но первое время нужно тренировать мальчика, — объяснял он. — Я, конечно, поговорил с ним, объяснил, что это секрет и стоит держать всё в тайне, но все-таки он ребенок. Обычно в таком возрасте инициацию не проводят.

Тренировками было решено заняться уже с утра. Руслан пообещал сначала отвезти детей в сад, а затем взять меня и Ваню с собой.

Я же мысленно потирала руки, размышляя, как бы протолкнуть идеи о маркетинговой стратегии ресторана.

«А призналась бы, кто есть на самом деле, — может, и доверил бы», — укорял меня внутренний голос.

После долгих разговоров мы позвали детей ужинать. Смотря, как Ваня прячет в карман куски хлеба, когда думает, что никто не видит, хотелось выть. Еще один голодный ребенок на мою голову!

Руслан тоже это заметил, но виду не подал, за что я была ему очень благодарна. Не хватало еще, чтобы мальчик подумал, что ему жалеют хлеба.

Когда ужин закончился, я отозвала его в сторону:

— Ваня, скоро уже ложиться спать. Если хочешь, я порежу яблоки и положу на тарелочку вместе с печеньем рядом с твоей кроватью.

Мальчик смерил меня недоверчивым взглядом.

— Нельзя же в кровати есть. За крошки и прилететь может, — он привычным жестом потер затылок, словно кто-то уже отвесил ему подзатыльник.

Я в ответ вздохнула и протянула ему целлофановый пакетик.

— Это чтобы крошек не было, — улыбнулась.

Я не была психологом и понятия не имела, как действовать правильно. Оставалось надеяться, что хотя бы не наврежу.