Глава 15

Жизнь Василия всегда была полна разочарований. В детстве и подростковом возрасте мать не обращала на него внимания. Отца он и вовсе не знал. Учеба вроде бы и давалась, но смысла в ней он не видел.

Тем не менее, он справился, кое-как поступил в техникум после девятого класса. Отучился. Даже диплом получил.

В армию не взяли — повезло. Мать подсуетилась, снюхалась с каким-то врачом, дала ему, и тот выписал справку о том, что Вася не годен.

Вот только с работой было тяжело.

То начальник попадется, откровенно сказать, говно. То в коллективе кто-нибудь подставит. Бухгалтерия вечно что-нибудь перепутает, а то и нарочно премию срежет.

С девками тоже не ладилось. Всем им было надо только одно — деньги, деньги, деньги. Меркантильные, жадные.

Правда, когда умерла бабка, от нее ему, единственному внуку, досталась хата, и жить вроде бы стало повеселее. Он смог наконец съехать от матери. Да и девки стали смотреть на него более благосклонно.

С Люсей он познакомился случайно — устраивал у себя как-то вечеринку по случаю дня рождения, и кто-то ее привел. Он ее сначала даже не заметил. Тихая, молчаливая, не пила ничего, кажется. А наутро, когда проснулся с бодуна, обомлел. В квартире чисто, прибрано, посуда вся вымыта. Она даже белье грязное в стиралку сунула.

Да в этой хате так чисто не было, даже когда бабка тут жила!

А потом, когда уже он познакомился с Люсей поближе, понял — надо брать. Пусть тощая, с не слишком длинными волосами, не блондинка, как ему нравилось, зато какие супы варит! И выслушать всегда готова. А волосы и перекрасить можно.

Ухаживал он, как сам считал, красиво. Цветы, шоколад, пару раз даже в кино водил. Сапоги купил ей новые. В тех, что были у нее, с ней даже ходить гулять было стыдно. Люся в то время училась на первом курсе университета. Должна была стать экономистом. Сама поступила, бесплатно.

За ней еще какой-то одногруппник увивался. Но Вася быстро его отучил на чужих баб заглядываться. Подкараулил и потолковал с ним по-мужски. Тот потом даже смотреть в сторону Люськи боялся.

Вот только уже через пару месяцев она залетела, и Вася как честный мужик аборт делать ей запретил.

Пришлось еще и оплеуху ей дать, а то реветь удумала, когда узнала.

«Куда я потом без образования с ребенком?»

Да что с образованием, что без — кому еще, кроме него, такая дурында может быть нужна?

«Сказал — женюсь. Значит — женюсь».

Помогать им с ребенком было некому — бабушки сидеть с внуками желанием не горели. Так что вопрос с универом решился быстро — Люся забрала документы. И правильно, мало ли кто на нее там в этих университетах еще смотрит. Пусть лучше дома сидит, за порядком смотрит, еду готовит.

Свадьбы у них не было. Расписались просто, в кафе сходили. Он в тот вечер знатно надрался, Люське его пришлось на себе чуть ли не квартал тащить — на такси денег уже не было.

А потом как-то жизнь закрутилась, завертелась. У них родилась двойня. Мальчик и девочка.

Люська сразу обабилась. Располнела, даже перекрашенные в белый волосы не помогали ей красоту вернуть. Еще и по дому перестала успевать все делать. Пыль, от которой Вася успел отвыкнуть, неожиданно начала сильно раздражать.

По всей квартире сушилось белье, пеленки, ползунки. Еду уже ел не свежую, а разогретую.

Он тогда-то ей первый раз и врезал. Поучил маленько.

Ну а как? Приходит домой уставший с работы, а она ему ультразвуком выговаривать начинает, что от него перегаром несет. Мол, он деньги на бухло тратит, а детям жрать нечего. Ну сама напросилась ведь, разве нет?

Была б она нормальной бабой, ей бы своего молока прокормить детей хватало. Вон, по телевизору показывали — до трех лет молоком грудным кормят. А она?

Только деньги из него тянуть стала.

Он тогда ей и ударил-то легонько. Просто чтоб замолчала. А она сразу в слезы. С детьми заперлась в спальне и до утра не выходила.

Ну он-то к утру отоспался, остыл маленько. К двери подошел:

— Открывай, а то выломаю, хуже будет.

Она тогда его побоялась ослушаться. Вышла. Вася придирчиво осмотрел ее — даже и синяка не было. Так, покраснело чуть-чуть. А она-то устроила.

— Ты это… извини. Я ж устаю на работе, сама знаешь… Все же для вас делаю, троих на себе тяну, — неуклюже извинялся он. — Сегодня премию дадут, все до копейки тебе отдам, трать сама, как хочешь. Хоть выкини.

Тогда Люся на него еще подулась для порядка с недельку, а затем простила. Да и сама стараться больше стала. А куда еще ей с двумя детьми деваться? Не к матери же ехать, та у нее сама еще та забулдыга.

Да и сама стараться больше стала. Пыль вытирала, полы мыла, детям не давала плакать, чтобы ему не мешали.

Но, несмотря на это, декрет жены дался Васе очень тяжело. Домой по вечерам идти не хотелось. Там орущие дети, жена с синяками под глазами от недосыпа. И раньше-то не красавица была.

И Вася уходил с приятелями в бары. Просиживал там часами. А потом брел, пошатываясь, домой. Заваливался спать, чтобы с утра вновь пораньше уйти на работу.

Иногда Люся пыталась что-то ему возражать, но он уже понял, как может проучить ее. Но после ему становилось жалко ее, он просил прощения, а она в ответ начинала больше стараться. Делать ему массаж по вечерам, баловала разносолами. На какое-то время этого хватало, и он приходил вечерами домой, а потом опять становилось скучно и тошно от бытовухи, орущих детей, и Вася вновь искал утешения в выпивке.

Когда детям исполнилось по три года, они наконец пошли в сад, а Люся нашла себе работу — продавщицей в соседнем гипермаркете. Вася думал, что наконец-то жизнь наладится. И действительно — первое время все было чудесно. Люся стала больше следить за собой, похудела и даже как-то похорошела. Вот только вместе с этим он начал замечать, что красится жена теперь не только для него. Как идет на работу — так малюется. На работе охранники обращают на нее внимание, и директор магазина несколько раз ей премии выписывал большие.

Просто так ли? Или виды на его дурнушку имеет?

А та и рада стараться. Дополнительные смены начала брать, говорит: «Маше и Мише новые курточки нужны, сапожки, шапочки… В садик ведь ходят, надо чтобы не хуже других».

Денег стало достаточно, они даже покупку автомобиля обсуждать стали, чтоб детей удобнее возить везде было. Бокс купили по случаю в гаражном кооперативе. Причем большинство денег — с премий жены. Вроде как если возьмут подержанную машину, то будет где ее чинить.

И вроде все было хорошо. Но Васю ситуация безумно злила. Вроде как и не мужик он, если жена без него зарабатывает? Как-то не утерпел. Пришел к ней на работу, устроил скандал. А дома поколотил еще хорошенько, чтоб неповадно было.

— Да за тебя же переживаю, дура! — объяснял он ей потом. — Ты думаешь, начальник за красивые глаза тебе деньги дает? Да он под юбку к тебе залезть хочет! Или уже залез, а ты молчишь? От меня скрываешь?!

Недельку подулась, но с работы все же ушла. Нашла другую — в цветочном магазине. На работу больше не красилась. Вот только когда приходила домой, от нее словно одеколоном чужим пахло.

— Так это от цветов, Васенька… — оправдывалась она, глядя на него снизу вверх глазами испуганной оленихи. Стоило представить, что она на кого-то еще так смотрит, как в нем моментально просыпались злость и ревность.

И успокоиться можно было, только спустив все это на глупую жену. Потом она часами плакала в ванной, не пуская туда даже детей. Ему становилось тошно и муторно от ее слез, мелкие раздражали своим попытками защитить мать, и он уходил заливать свое горе в барах, а когда денег не хватало, просто заваливался с бутылкой в гараж.

Ну вот как такую не колотить хотя бы для профилактики? Нельзя, чтобы забывала, кого бояться должна. Да и на других мужиков чтоб не засматривалась. Понятно же, кто в цветочные магазины ходит. Уж явно не порядочные семьянины, как он!

С синяками Люся на работу ходить стеснялась. Стала пропускать смены, постоянно просить ее подменить. Денег стало не хватать.

Мать подсказала ему идею. Ходить кровь сдавать. Говорит, дело прибыльное и благое, а она в частной клинике объявление видела. Дают в два раза больше денег, чем за сдачу в государственной. Ну Вася и отправил жену. От нее ж не убудет. И так каждый месяц задарма столько теряет. А ему его кровь и самому нужна.

Там же, в больнице, Люсе предложили яйцеклетки сдать. Деньги были хорошие, так что та согласилась.

Вот наличные ушли очень быстро. Долги росли по всем счетам. Даже на оплату садика стало не хватать.

Хотя Вася говорил жене — сиди дома. Пусть дети до школы во дворе бегают, как он в свое время, а не по садикам ходят.

Но Люся оставаться с детьми не хотела, да и вообще возилась с ними как-то не очень радостно. Вася никогда не упускал возможности сказать ей, какая она плохая мать. Да и как жена становилась совсем никудышной.

Стоило ему прийти домой, как она запиралась одна где-нибудь или сидела на кухне и глаз не поднимала. Ну вот и куда такая? Хорошо хоть делала все, что он скажет. Послушание-то он ей накрепко вбил.

Из-за постоянных пьянок Васю с работы поперли. И тут он не выдержал. Это же она его до такого довела! Это же она его за мужика не считала, ни во что не ставила!

Еще и дети не слушались, за мать заступались, и приходилось и их пороть. А то где это видано, чтобы такая мелочь на отца огрызаться смела? Затрещину прописать — и все дела!

Как он дома остался — Люсе в цветочный тоже ходить запретил.

Нечего ей там делать!

Она спорить с ним не стала — подала заявление и в тот же день расчет получила. Отрабатывать не осталась.

Первое время все снова стало хорошо. Днем дети в садике. Они с женой вместе. В кино раз сходили, гуляли. Словно только-только познакомились. Да и Люся перестала ходить с синяками под глазами — выспалась, посвежела, по дому снова стала что-то делать. Вновь была чистота и порядок. На обед всегда и первое, и второе, ужин из нескольких блюд.

Вот только деньги быстро стали кончаться. Детей пришлось дома оставить, без оплаты долга их в сад не брали.

Снова начались скандалы, ругань. Снова Люся запиралась в ванной или ходила пришибленной тенью по квартире, так что хотелось только одного — добить, чтоб не мучилась. Дети есть постоянно просили, что-то им надо было все время. То попить, то в туалет, то погулять.

Вася тогда несколько раз сорвался. Оттаскал Люську пару раз за волосы как следует, чтоб детьми занималась. Да только она после этого совсем к ним подходить перестала. А те давай его еду из холодильника тырить.

Ну какой нормальный человек такое вытерпит?

И тут жене позвонили из клиники. Он тогда трубку сам взял. Мало ли кто это ей звонит? Может, хахаль очередной?

— Здравствуйте. Вас беспокоит клиника «Алмаз мед», администратор Юлия. Этот номер указан контактным для Клеевой Людмилы Владимировны. Все верно?

В итоге ему сказали, что проверили яйцеклетки, которые Люся сдавала — у нее очень хороший генетический материал. А раз здоровье хорошее, не захочет ли она еще и суррогатной матерью побыть?

В первый момент Вася был против. Чтобы его жена носила ребенка какого-то левого мужика? Да ни в жизнь! Но потом услышал сумму, которую предлагали, плюс ежемесячные выплаты… Да это же — золотое дно!

Спать Люсе ни с кем не придется. Врачи эмбрион уже готовый подсадят. Деньги сразу же выплатят. Жена, опять же, все время дома будет. Сможет его обслуживать, стирать, убирать, готовить. Разве что девять месяцев ни-ни… Ну да можно что-нибудь придумать. Люся у него послушная, что он скажет — то и сделает. Все-таки, считай, давно ее подобрал, под себя вырастил.

В общем, согласие Люся подписала. И он свое тоже дал, даже успел первые деньги получить на руки и прикинуть, сможет ли Люся потом еще одного выносить. Ему ж тогда работать вообще не понадобится! Красота!

Ну и ушел он в загул на несколько дней. Перспективы-то — о-го-го!

А после загула ее привычно проучил. Всего-то разок двинул ей, чтобы не смотрела косо. Кто же знал, что ее после этого будто подменят?

Хотя нет. Не после этого. Вины Васи, что жена взъерепенилась, нет. Во всем виноват был тот утырок, от которого его жену обрюхатили. Пришел, стал предъявлять за то, что Вася жену учит.

А жена-то Васина! Он что хочет, то с ней и делает. Даром, что ли, штамп в паспорте ставил? Все законно!

Дак нет же, увез утырок и Люсю, и детей. Пришлось к матери на пару дней переехать. Как-то отвык Вася один жить. Тоскливо это, да и в холодильнике сразу шаром покати — хоть вешайся. Это потом мать его подсуетилась. Говорит, детей в садике видела, на площадке гуляли. Иди забери, мол, Люся к тебе сразу прибежит.

Ну он и забрал. Кто ж знал, что прибежит Люся не одна, а со скалкой?

Как он тогда только жив остался… Стерва! Подстилка! Посмела на него руку поднять! Тварь!

Больно было так, что дышать трудно.

А потом пришел этот… ее новый хахаль. Василий до сих пор не понял, что это было — галлюцинация или взаправду. Хотя какое взаправду? Не может же человек в монстра превратиться? Не может вместо лица появиться ужасная морда с огромными клыками?

— Учую рядом с Людмилой ближе чем на километр — оторву тебе голову. Буквально. Ты понял меня? — пролаяло чудовище.

И Вася в первый раз тогда обделался от страха.

— Понял… — одними губами прошептал он.

В комнате запахло фекалиями, монстр сморщился и шваркнул его об стену.

Привиделось ему тогда? Или нет? Проверять не хотелось.

Одно Вася знал точно: Люся не сама его побить придумала. Это же все еще была его жена. Любящая, послушная, глупенькая дурнушка. Она ни за что бы против него не пошла. Это ее новый хахаль надоумил. Бракованный мужик. А кто б еще, кроме бракованного, на суррогатное пошел? А этот решил семью себе по-быстрому срубить. И его Машеньку и Мишеньку себе забрать. Раз сам в этом плане немощный….

Потом были приходы участковых, повестки, подписка о невыезде, суд, маячивший на горизонте и грозивший реальным сроком…

* * *

…В тот день он проснулся как всегда к обеду и начал день с того, что обыскал кухню. Он точно знал, что мать где-то спрятала заначку, и теперь методично проверял баночки с крупами. Руки тряслись, периодически темнело в глазах, во рту пересохло, а под ложечкой неприятно посасывало. Одним словом — «трубы горели».

Вдруг в дверь позвонили. От неожиданности банка из рук Васи выскользнула и разбилась, манка белым ковром устелила пол.

Выругавшись, Вася слез с табуретки и пошел открывать. Кого еще принесла нелегкая? Неужели опять менты с допросами?

Глянул в глазок — какой-то седой мужик. Куртка черная нараспашку. Шапки нет. На мента не похож. Может, кто из соседей?

Чуть помедлив, Вася открыл дверь, подозрительно оглядел незнакомца. Внешность не славянская. Почти черные глаза, нос приплюснутый…

— Че надо? — не слишком дружелюбно спросил Василий.

— Мы с тобой пару дней назад общались в баре, тут, за углом… — заулыбался незнакомец. — Ты в гости приглашал, не помнишь?..

Вася нахмурился. Такого бы мужика он точно запомнил и в гости к матери вряд ли бы стал приглашать. Да и в баре последний раз был уже давненько. Все больше пропадал в гаражном кооперативе, расположенном неподалеку. Там у него был свой бокс. Но кто знает, мало ли что могло по синей лавочке в голову взбрести…

— …А я не с пустыми руками, — незнакомец жестом фокусника вынул из рукавов две пол-литровых бутылки. — Закусь найдется?

— О, это мы завсегда! — все сомнения в благонадежности нового друга тут же отпали. — Заходи, что-нибудь найду у мамки в холодильнике. Тебя только это… звать-то как? А то что-то запамятовал…

— Раис, — представился седовласый, проходя в квартиру.