Глава 18

После того, как Раиса поймали и отправили к Арбитрам, о нем больше ничего не было слышно. Среди работников кафе я не раз ловила разговоры о том, что тот «получил свое», «наконец закончил портить всем жизнь», так что решила, что его действительно казнили, ну или упекли в какую-нибудь местную магическую тюрьму.

Руслану понадобилось много времени, чтобы восстановиться.

— Я пытался вычислить Раиса, нашел след, ведущий к гаражу. Сначала хотел ждать снаружи, но сглупил — сунулся внутрь и нарвался на расставленную ловушку… — рассказывал он.

Из показаний отца выяснилось, что сразу после этого тот пошел к Васе и, накачав под завязку черной магией, отправил убивать молодого волка.

Разумеется, жаждущего возмездия Васеньку он не предупредил, чем тому грозит внезапно свалившаяся сила и сколько ему осталось жить после этого, зато предупредил о ловушке. Только это Василия от нее не уберегло. Так и простояли они в гараже четыре дня.

Раис, видя, что его «чемпион» не справился, сам подходить побоялся — вдруг тоже «вляпается»?

— …Поджог устраивать не стал, — рассуждал Руслан. — Наверняка думал, что если это привлечет внимание людей, то и до Арбитров дойдет, а те быстро смекнут, с какими силами тот вздумал играть.

Потом пришли мы с Тимуром, и то ли мне каким-то образом удалось «сломать» заклинание, то ли на то, чтобы заморозить четверых, сил ловушки просто не хватило.

В любом случае, сейчас все было уже позади. Теперь, когда проблема ушла с нашего горизонта, жизнь потихоньку начала входить в колею.

Оценив мои скромные успехи в управлении клубом за время своего отсутствия, Руслан дал мне полный карт-бланш на все мои задумки.

Несмотря на то, что Вениамин скрипел зубами и все еще ворчал про «рейдерский захват», мне предложили должность нового управляющего.

— Эй, полегче! — смеялась я. — Я просто пыталась поддержать бизнес в твое отсутствие. Полностью взваливать на себя весь клуб — ты серьезно? На мне еще трое детей, и скоро появится новорожденный.

— У тебя ведь отлично получилось. Последние решения были феноменальными. Еще и новый контракт… если бы не знал наверняка, заподозрил бы тебя в магии, — смеялся Руслан. — Чтобы провернуть такое, надо быть настоящей волшебницей.

— Нет-нет. Даже не надейся, — отнекивалась я. — Управляющей не буду. Но согласна быть твоим пиар-менеджером.

Собственная специфика мне нравилась куда больше, и я даже начала просматривать информацию об удаленном образовании. Не то чтобы мне это было необходимо, но на будущее наличие «корочек» могло пригодиться.

И вот сейчас наконец мы готовились провести городской конкурс по поеданию острой еды. Это должно было быть маленькое мероприятие, но, судя по числу зарегистрировавшихся участников, сегодня в «Алисе» будет аншлаг. А ведь, кроме участников, будут еще и их болельщики.

Так что для конкурса пришлось снять большой зал рядом и все перенести туда. А уже для победителей на следующей неделе будет организована вечеринка в самой «Алисе».

— А если бы у тебя был не один клуб, а целая сеть… — подмигнула я Руслану, намекая на расширение.

— Ты точно уверена, что не хочешь быть управляющей? — смеялся он в ответ, снова намекая на повышение.

Приходилось экстренно менять тему, пока Руслан действительно этого не сделал. Соблазн согласиться, несмотря ни на что, был велик. Поэтому сейчас я старалась делать упор именно на маркетинг. Работала со СМИ, специалистами по интернет-продвижению, фотографами:

— Так, не забудьте, когда начнется мероприятие, фотографии делаем, чтобы было видно эту стену и логотип, вы меня поняли? — работая, я чувствовала себя дирижером. Множество маленьких частей соединялись в одно и подчинялись моей задумке. — И еще у нас на сегодня коллаборация с этой фирмой.

Я постучала ногтем по небольшой рекламной вывеске около бара. Фотограф понятливо закивал и тут же сделал несколько кадров.

Я почувствовала, как на мое плечо опустилась теплая рука, и замерла с улыбкой для кадра. Нас с Русланом тут же запечатлели рядом.

— Волнуешься? — негромко спросил оборотень и простодушно добавил: — Я вот очень.

— Не доверяешь моей идее? — с преувеличенным удивлением спросила я.

— Тебе я доверю свою жизнь, если понадобится, ну и сейчас я ведь согласился, разве нет? — он вздохнул. — Но все же халявные бургеры и хороший заработок не слишком вяжутся у меня в голове.

— Халявные бургеры для участников конкурса на поедание острой еды, — поправила его я. — И вообще, учитывая, сколько городская пресса писала об этом мероприятии, ты уже окупил все это на год вперед бесплатной рекламой.

— Ох, ладно. Доверюсь профессионалу.

Он запечатлел на моих губах почти целомудренный поцелуй и бросился в дальний зал, где двое рабочих пытались не слишком удачно повесить на стену конкурсный баннер.

Я же невольно вздрогнула от того, как Руслан меня назвал: ведь так до сих пор не рассказала ему, что я действительно профессионал, а не Люся Клеева, закончившая только школу. Разговор должен был состояться, но я все откладывала и откладывала…

— Людмила Владимировна, — официантка Маша подошла ко мне с документами. — Тут список зарегистрировавшихся…

— Что такое? — нахмурилась я, — Что-то случилось?

— Нет, я просто увидела знакомую фамилию, как у Ивана, и подумала, что надо вам показать.

Одной из зарегистрировавшихся оказалась мать Люси и Вани. Неужели она действительно так любит острое? Средний возраст участников был около двадцати пяти-тридцати лет, так что ее имя в списках удивило.

С другой стороны, мне все равно нужно было с ней обсудить ситуацию с Ваней. За прошедшее время она так ни разу и не позвонила мне, а сама не брала трубку. А ведь у меня на мальчика не было никаких документов. Ни медицинских, ни свидетельства о рождении. В новую школу его взяли благодаря протекции Руслана, но и там завуч и директор намекали о необходимости или привести к ним мать для оформления документов, или самим официально взять мальчика под опеку. Школьное руководство хоть и было нечистью, но букве закона следовало неукоснительно.

Я даже съездила разок к ней на квартиру, но то ли ее дома не оказалось, то ли она просто не стала мне открывать, и я в итоге временно отодвинула эти проблемы на второй план, погрузившись с головой в дела клуба.

Поздно было рассуждать о том, справлюсь ли я, но ведь в скором времени сама должна была стать мамой.

Приложив руку к чуть округлившемуся животу, представила, как чувствую шевеления внутри. Да, сейчас для них еще рано, но мне все равно казалось, что ощущаю там малыша.

К тому времени, когда мы начали запускать людей, перед входом собралась внушительная толпа. Было много журналистов, для которых в небольшом городе подобное мероприятие было целым событием и отличным инфоповодом.

Люсину мать увидела почти сразу, как она вошла в здание.

Женщина выглядела не слишком опрятно: бесформенная кофта, выглядывающая из расстёгнутой безразмерной куртки; сальные волосы собраны в хвостик; цвет лица какой-то серо-желтый; какие-то пластмассовые бусы.

Увидев меня, она отделилась от толпы конкурсантов и чуть не сбежала — я успела перехватить ее на выходе. Ухватила за плечо, завела в подсобку, чтобы поговорить без лишних глаз и ушей.

Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел, как меня трясет от общения с этой женщиной. А ведь она мне еще даже пары слов не сказала.

— Люсенька… А я ведь тебя сюда пришла повидать, — заявила она, старательно отводя глаза. — Увидела тебя по новостям, где про конкурс говорили.

— Потому и попыталась сбежать, как увидела, — покивала я.

— Так испугалась… — та покраснела. — Ты же знаешь, доченька, какая я волнительная.

— И что, правда острое есть собралась?

— Нет, у меня же желудок, мне нельзя. Просто подумала, вдруг меня так не пустят. Ну, знаешь. Фейс-контроль не пройду. Это ж клубный конкурс. Модное место…

— И зачем же ты хотела меня видеть?

Женщина зажмурилась и выпалила на одном дыхании:

— Ты-теперь-богата-забирай-брата… — она так быстро это протараторила, что я даже не поняла смысла. Пришлось переспросить. Бросив на меня возмущенный взгляд из-под грязной челки, мать Люси повторила. — Брата забери. Ну… под опеку? Чего уж. Можешь его тут работать заставлять. Мало ли там, мусор вынести, мешки стаскать, помыть чего. Он у меня с руками. Свой кусок хлеба отработает. Да и вроде прижился у вас. Раз не возвращаете…

— Не возвращаю? Ты трубку не брала! — от удивления у меня даже рот приоткрылся.

— Могла бы у квартиры его оставить, когда приезжала, — ляпнула она. — Если б избавиться хотела.

— Когда приезжала? Так ты все-таки дома была?!

Я возмущенно уперла руки в бока. Ну что за женщина?! Ведь речь о ее собственном ребенке!

За стенкой подсобки шумели посетители, я невольно взглянула на часы. До начала мероприятия оставался еще час.

— Я в окне видела, что Ваня в машине сидит. Открой я дверь, ты б его точно оставила мне, — шепотом добавила она.

— У ребенка в твоей квартире остались вещи… Так… Вон отсюда, — не выдержала я этот спектакль. — Завтра в обед приду с юристами. Будешь отказ писать, для опеки. И только попробуй не открыть дверь, ты меня поняла?

Та радостно закивала:

— Открою, напишу, все сделаю, не переживай, — она закивала как китайский болванчик.

— Отлично. А теперь убирайся.

Она отчего-то медлила:

— А в рекламе было написано, что бургер бесплатно… можно с собой?

Наверное, этого делать не стоило, но я все же сходила в кухню и попросила там завернуть с собой что-нибудь поесть и принесла это Люсиной матери. Ваня очень хотел поехать домой, когда будет можно, правда, хотел не для того, чтобы мать увидеть. Он переживал за какие-то свои тетрадки, поделки, которые остались в квартире, рисунки. Но, возможно, это было лишь предлогом, и он действительно скучал по матери.

Не хотелось бы, чтобы, вернувшись, он увидел ее опухшей от голода.

Получив небольшой одноразовый контейнер, женщина рассыпалась в благодарностях и тут же поспешила удалиться. Может, боялась, что я и ее «заставлю отрабатывать кусок хлеба», как она выразилась?

* * *

Мероприятие прошло весело и без происшествий. С большим трудом, но нам удалось разместить всех, и на всех всего хватило. И пусть я отвечала только за малую часть конкурса, все равно к концу дня вымоталась так, что с трудом стояла на ногах.

Когда мы подходили к дому, было на удивление тихо.

— А ты думала, они с криками выбегать должны? — посмеялся над моими опасениями Руслан. — Поздно, может быть, уже спят.

Мы осторожно открыли дверь и тут же услышали веселый смех и шум из гостиной. Буквально через несколько секунд навстречу нам радостно вышли Маша и Миша, за ними Ваня.

— Мама, мы в твистер играли, представляешь? Я самая гибкая оказалась! — отчиталась дочь. — И я выиграла! Два раза!

— Она жульничала! — тут же выдал сестру Миша. — И право и лево постоянно путала. Если б я ей не подсказывал, она бы точно упала.

— А я тоже один раз выиграл, — тихонько добавил Ваня.

Он все еще был слишком застенчивым, подолгу ворочался и не мог уснуть, если рядом с кроватью не стояло какой-нибудь еды, и иногда робел до того, что начинал разговаривать шепотом. Но уже был заметен прогресс — он перестал сутулиться, стал чаще улыбаться, а из взгляда исчезла затравленность.

Мише и Маше о его «пушистости» мы пока не рассказывали, а Ваня, оказалось, секреты умел хранить. Возможно, мальчику это даже льстило и придавало уверенности, что у него есть своя особая тайна.

— Веселенький был вечер! — вслед за детьми из гостиной вышла Ника с трехгодовалым Данилом на руках. Черноволосый малыш ангельской внешности с пронзительными зелеными глазами. — Как у вас?

— Ну как, они не свели тебя с ума? — посмеялся Руслан.

— Наоборот. Они так хорошо играли с Даней, так что зовите еще, с удовольствием придём.

Вскоре за Никой приехал муж, она и Даня, попрощавшись с детьми, уехали. Мы же с Русланом уложили спать Мишу, Машу и Ваню в гостиной, а сами сидели в кухне:

— Нам нужно сделать ремонт, — неожиданно сказал Руслан. — Маше сделаем отдельную комнату, мальчиков вместе поселим. А кроватку малыша, как думаешь? Лучше в отдельную спальню или к нам поставить? Можно еще чердак перестроить. Там сейчас завал из всякой рухляди, но можно сделать игровую… Ну, там, городок поставить, батут.

Он мечтательно улыбнулся, словно сам был ребенком и уже представлял, что там поставит.

— Да… — протянула я, не в силах сдержать улыбки. — Как там говорят? Первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные? Мне кажется, городок лучше поставить на улице.

Я поставила на стол две чашки с чаем.

— Но вот сейчас дожди, и толку от такого городка? А на чердаке всегда сухо, — невозмутимо парировал мужчина. — Перекрытия там надежные, выдержат любые игры. Да и детям, думаю, идея понравится.

Руслан благодарно кивнул, беря одну из чашек.

— А вообще насчет ремонта ты согласна?

— Ну это же…

Я хотела сказать «твой дом», но вспомнила, что видела документы, согласно которым он переписал недвижимость на меня. И это тоже мы с ним так до сих пор не обсудили.

Недомолвки, скрытность… Это угнетало, было той самой пресловутой ложкой дегтя, что все портила.

— Что такое?

Увидев мою потускневшую улыбку, Руслан отставил чашку в сторону, слез со стула, опустился передо мной на колени и взял мои ладони в свои руки. Его лицо выражало искреннюю обеспокоенность.

— Да просто… — я отвела взгляд. — Сколько всего… Как рассказать детям про оборотней? Вдруг у них тоже есть этот самый «ген», о котором ты говорил? Да и Ваня… я ведь ему не мать…

— Не переживай, Ваня со всем справляется. В новой школе его очень хвалят, да и волк из него отличный. Все наши его полюбили. Мишу с Машей подготовим постепенно, думаю, долго тянуть не стоит. Детям все-таки легче принять такое, чем подросткам или взрослым.

— Но если и они захотят…

— Чтобы сделать человека оборотнем, у него должна быть предрасположенность к этому. После инициации организм меняется. Приходит долголетие, сила, выносливость, способность к обороту. Это не так плохо на самом деле, — он пожал плечами. — Но при этом пропадает возможность создавать пары с обычными людьми, с теми, кто не имеет такой предрасположенности. Поэтому тех, кто не родился оборотнем, инициируют в основном во взрослом сознательном возрасте, уже после того, как они заводят собственную семью.

— Как все сложно… — сколько же всего было в этом мире, что мне еще только предстояло узнать. — А я сама смогу стать, ну… волком?

— Ты хочешь?..

Наши пальцы переплелись, по коже заплясали невидимые колючие искорки, расслабляя, наполняя желанием. И вроде бы все было хорошо, но…

— …Люда, в чем дело? Скажи, что тебя беспокоит. Ты ведь знаешь, что можешь все мне рассказать.

Он поднес мои руки к губам, запечатлевая на них легкий поцелуй. В его взгляде было столько тепла, любви и нежности, что я решилась.

Набрала воздуха в легкие, будто собиралась прыгнуть с высоты в воду, зажмурилась, боясь увидеть реакцию Руслана, и выпалила на одном дыхании:

— Я не та, кем ты меня считаешь. Я из другого мира.

На кухне повисла тишина. Было слышно, как тикают часы на стене. Секунда. Еще одна. Еще.

— Я знаю.

Всего два слова, но они потрясли меня. Заставили открыть сначала один глаз, затем второй. Он не шутит? Он действительно понял, о чем я говорю?

— Я серьезно. Я из другого мира. Моя настоящая фамилия — Мальцева, мне двадцать три года, я жила и училась в другом городе, никогда не была замужем, у меня никогда не было детей… — я говорила и говорила, залпом, захлебываясь словами. Из глаз потекли слезы, и я не знала, почему я плакала. Может быть, снова «беременные» гормоны, а может быть, грусть по прежней жизни, по родителям, которые остались в другом мире. Все это нет-нет, да накрывало меня иногда.

— Я знаю, — кивнул он, бережно стирая с моего лица слезы. — Люда…

— Откуда? — всхлипнула я.

— Наведался к Барсу после того, как вытащил тебя оттуда в первый раз, — он внимательно смотрел на меня, словно хотел прочитать по глазам мои мысли. — Он не слишком хотел откровенничать, но ему пришлось все мне рассказать.

Оборотень недобро усмехнулся, смотря куда-то сквозь меня, словно что-то вспоминая. Но затем его улыбка вновь померкла:

— Поэтому я очень испугался, когда ты сказала, что тебе нужно к нему пойти. Я подумал, что проблемы этого мира для тебя чересчур, и я тебя потеряю… навсегда.

— Руслан…

В горле встал ком. Мне еще столько всего нужно было сказать, спросить, обсудить. Но сейчас, когда этот груз неправды и молчания свалился с моей души, стало так легко, так радостно.

Руслан вдруг потянулся куда-то в карман, вытаскивая маленькую черную коробочку:

— Хотел сделать предложение в конце конкурса, при всех, даже приготовил шарики, голубей… А потом подумал, что это не слишком хорошо по отношению к тебе. Если вдруг ты не захочешь, тебе будет неловко отказываться при всех.

В коробочке лежало неброское колечко с тремя прозрачными, как слезы, камушками.

— Оно не новое, — он слегка покраснел, словно стыдился этого. — Когда-то принадлежало моей матери, а ей досталось от ее матери…

— Руслан, — я пораженно выдохнула, зажав ладошкой рот от удивления.

Если сейчас закричу, то разбужу детей. Но внутри поднялась такая волна радости, восторга, нежности, любви, что удержаться было просто невозможно.

Кинулась ему на шею, обнимала, целовала, давая понять, что он зря боялся, зря сомневался в моем ответе.

— Это значит «да»? — с трудом оторвавшись от меня, спросил он хриплым голосом.

— Да! — прошептала я, увлекая его в самый чувственный и блаженный поцелуй на свете.