Глава 11. Одна авария на двоих

На стене фабричной диспетчерской горели три слова:

«ПОЕЗД».

«ФАБРИКА».

«СЕРГЕЙ».

Телеграфный аппарат закончил сообщение и замолчал.

«ВЫБИРАЙ, СЕРГЕЙ».

Голос Александра исчез вместе с последним ударом ключа, но золотая линия под кожей Михаила продолжала пульсировать. Она шла от запястья к локтю, затем раздваивалась.

Одна ветвь тянула на восток, к грузовому составу.

Другая уходила вниз, в главный накопитель фабрики.

Третий ритм находился внутри тела.

Он ждал решения.

Не мысли.

Не слова.

Действия.

— Не трогайте ничего, — сказал Михаил.

Кулешов, уже взявшийся за центральный рубильник, отдёрнул руку.

— Если не отключить накопитель, он разорвётся.

— Если отключить сейчас, весь поток уйдёт в поезд.

— Откуда вы знаете?

— Потому что именно этого от меня требуют.

Служащий надзора посмотрел на светящиеся слова.

— Контур не способен понимать надпись.

— Он и не понимает. Берестов заранее заложил два режима и использует меня как переключатель.

Варвара быстро осмотрела его руку.

— Золотой линии раньше не было.

— Была. Не проявлялась.

— Что она делает?

— Связывает родовой допуск Михаила с двумя внешними узлами. Если я начну спасать фабрику, система сочтёт, что выбрана фабрика. Тогда железнодорожная часть получит полную нагрузку.

— А если ничего не делать?

Михаил прислушался.

Главный накопитель закончил очередной цикл. Стрелка давления дёрнулась за ограничителем. В дальнем красильном цехе люди снова ударили по запертым воротам.

— Через несколько минут погибнут все.

— Значит, бездействие тоже выбор, — сказала Варвара.

— Именно.

Пётр стоял у входа в диспетчерскую. Повязка на обожжённой щеке промокла от дождя и пота.

— Моя сестра там.

— Я помню.

— Тогда почему мы стоим?

— Потому что тот, кто это устроил, рассчитывает, что я начну действовать один.

Михаил взял со стола фабричный журнал.

Берестов прибыл три дня назад в девять сорок утра. Работы закончил в четырнадцать двадцать. После него служащий железной дороги Роман Серебряков проверял сигнальную линию до восемнадцати часов.

На следующей странице рукой главного мастера было записано:

«Дополнительный стабилизатор подключён параллельно возврату. По распоряжению господина Берестова заводская пломба снята. Внутренняя схема не предоставлена».

Ниже стояла подпись Кулешова.

— Вы разрешили установить деталь без чертежа? — спросил Михаил.

Владелец фабрики побледнел.

— Завод Верейского обслуживает накопители по всей губернии.

— Это не ответ.

— Берестов предъявил временное предписание надзора. Сказал, что старые накопители шестой серии могут дать обратный выброс.

— Предписание где?

— В конторе.

— Найдите.

Кулешов послал помощника.

Михаил подошёл к фабричной схеме. Заводской чертёж показывал рабочие контуры, но скрывал возвратные. Предприятие покупало промышленный накопитель, получало запечатанный кожух и право вызывать мастеров Верейского за отдельную плату.

Монополия продавала не устройство.

Она продавала зависимость от человека, знающего, как оно работает.

— Нам нужно отделить две аварии от моего решения, — сказал Михаил.

Служащий надзора нахмурился.

— Каким образом?

— Передать управление тем, кто находится на месте.

— На фабрике уже вы.

— Здесь есть главный мастер, владелец, рабочие, Варвара и вы. Я не буду отдавать команду отключения. Объясню последствия, а решение примете вместе.

Кулешов посмотрел на накопитель.

— Это ничего не меняет. Вы всё равно предложите способ.

— Способ — да. Выбор — нет.

— Очень тонкое различие перед взрывом.

— Зато ваше.

Варвара поняла первой.

— И железнодорожная группа должна решить самостоятельно.

— Да. Не по нашему сигналу «делайте сейчас», а после того, как увидит устройство на составе.

— Но синхронизация необходима.

— Мы будем обмениваться состояниями, а не приказами.

Служащий надзора раздражённо спросил:

— Практическая разница?

— Огромная. Нина сообщает: «Пластина снята». Мы сообщаем: «Сброс подготовлен». После этого каждая группа действует по своей обстановке. Система не получит одного человеческого решения, которое можно истолковать как выбор цели.

— А если Берестов подделает сигнал?

Михаил посмотрел на латунный колокольчик.

Условные последовательности уже были известны противнику.

Значит, нужен ответ, который нельзя подготовить заранее.

— Передадим вопрос.

— Какой?

— Такой, на который Нина ответит действием, придуманным на месте.

Он ударил по колокольчику дважды.

Пауза.

Ещё один раз.

Не код.

Просто вызов.

Ответ пришёл слабой вибрацией.

Измерительный мост находился почти в ста верстах отсюда, но его струны отозвались внутри чёрного контура.

Четыре коротких удара.

Нина слышала.

— Нина, — произнёс Михаил, касаясь колокольчика. — Если связь идёт через мост, не повторяйте никакой заранее известный код. Измените частоту одной струны. Выберите сами какую.

Ответа не было.

Потом ритм поезда в голове Михаила раздвоился.

Один остался прежним.

Второй стал на полтона ниже.

— Левая струна, — сказал он.

— Откуда знаешь, что левая? — спросила Варвара.

— Не знаю. И Берестов не знает. В этом смысл.

На сорок седьмом посту Нина держала камертон зубами.

Резонансная струна измерительного моста дрожала под её пальцами. Рядом Игнат, морщась от боли в рёбрах после недавней драки, затягивал ремень на груди. Зорич и двое путевых рабочих проверяли ручную платформу.

Воронцов стоял у телеграфа.

— Что он передал?

— Не приказ. Просит изменить одну струну.

— Зачем?

— Чтобы доказать, что ответ придумала я.

— Это доказывает только присутствие человека возле моста.

— Берестов не знает, какую выберу.

Игнат посмотрел на струны.

— А если знает вас?

— Тогда предположит, что правую. Она повреждена меньше.

— Поэтому изменили левую?

— Поэтому ударила по обеим, а ослабила ту, которую он не слышал.

Игнат усмехнулся.

— Начинаете думать как мастер.

— Это комплимент?

— Пока нет.

Из темноты донёсся гудок.

Неуправляемый состав приближался.

Путевая платформа стояла на уклоне перед сорок седьмым постом. Четверо мужчин должны были разогнать её рычагами. Потом поезд догонит их. Воронцов и Игнат перепрыгнут на последний вагон, найдут диверсионный узел и разорвут тормозную магистраль.

План выглядел плохо даже до начала движения.

— Вы останетесь с мостом, — сказал Воронцов Нине.

— Уже слышала.

— Это приказ.

— Человека с одной целой рукой?

— У меня две.

— Левая висит хуже моей.

— Поэтому считаю особенно внимательно.

Нина показала на прибор.

— Если я останусь на посту, состав пройдёт мимо и оборвёт связь.

— Поставите мост возле пути.

— Он настроен на движение. Чем ближе к поезду, тем точнее передача.

Зорич вмешался:

— Берём мост на платформу. Перед прыжком оставляем у меня.

— Вы будете работать рычагами, — сказал Воронцов.

— Поэтому рядом нужен человек, способный удержать прибор.

Игнат вздохнул.

— Все хотят ехать. Никто не хочет качать ручки.

Гудок прозвучал снова.

Вдалеке появился свет паровоза.

— Закончили, — сказал Воронцов. — По местам.

Платформу отпустили.

Она покатилась по уклону.

Сначала медленно. Потом стыки рельсов слились в частую дробь. Зорич и путевые рабочие навалились на рычаги. Нина сидела на ящике с мостом, удерживая его коленями. Воронцов и Игнат стояли у заднего края, пристёгнутые короткими страховочными ремнями.

Поезд догонял.

Чёрный дым стелился над рельсами. Фонарь локомотива бил прямо в спины.

— Быстрее! — крикнул Зорич.

— Это вы платформе или поезду? — спросил Игнат.

— Всем!

В диспетчерской фабрики Михаил чувствовал ускорение.

Каждый стык отзывался в его зубах.

Накопитель подстраивался под состав. Не просто принимал частоту. Считал количество оборотов колёс, нагрузку, приближение к сорок восьмому разъезду.

На стене слова «ПОЕЗД» и «ФАБРИКА» пульсировали по очереди.

— Он ждёт, — сказал Михаил.

— Кто? — спросил Кулешов.

— Алгоритм Берестова. Или сам Берестов через контур.

— Можно обмануть?

— Любую систему можно. Вопрос — сколько у нас попыток.

— Одна?

— Если повезёт.

Помощник Кулешова принёс предписание.

Внизу стояла подпись заместителя начальника губернского надзора. Того самого, кто заранее зарегистрировал повторную утечку в мастерской Ярецких.

— Воронцову понадобится, — сказал Михаил.

— Если мы выживем, — заметил служащий надзора.

— Запишите, что вы это сказали.

— Зачем?

— Чтобы начали думать как свидетель, а не как мебель.

Младший служащий хотел возмутиться, но открыл блокнот.

— Что записывать?

— Время. Давление. Положение всех рычагов. Кто и по чьей команде действует. Особенно если команды нет.

— Последнее звучит нелепо.

— После аварий именно отсутствие команды обычно объявляют чьим-нибудь приказом.

Кулешов привёл троих рабочих, знавших накопитель.

Один отвечал за паровые машины.

Второй — за промывочную магистраль.

Третий обслуживал двери красильного цеха.

Главного мастера Варвара уложила у стены. Он был в сознании, но левая рука не двигалась.

— Берестов поменял кольца, — повторил он. — Верхний возврат вывел в чёрный ящик. Нижний сделал входом.

— Вы видели внутреннюю схему? — спросил Михаил.

— Только когда вскрыло кожух. Там четыре жилы. Две заводские, две новые.

— Какая новая идёт на сигнальный контур?

— Чёрная с серебряной насечкой.

— Вторая?

— На запирание дверей.

Михаил посмотрел на Кулешова.

— Берестов связал жизнь работников с сохранностью своего устройства. Если снять ящик неправильно, двери останутся закрыты.

— Что делать?

— Сначала создать внешний возврат. Потом разорвать связь с поездом. Затем снять нагрузку с замков.

— За сколько?

— Быстрее, чем накопитель решит взорваться.

— Очень точный срок.

— Другого прибор не предоставляет.

На ручной платформе измерительный мост звенел уже непрерывно.

Поезд находился в десяти саженях.

Воздух толкал людей вперёд. Дым мешал дышать.

— Готовьтесь! — крикнул Зорич.

Воронцов отстегнул ремень.

Игнат не смог.

Повреждённые рёбра не позволяли наклониться к пряжке. Нина одной рукой сорвала фиксатор.

— Спасибо.

— Вернёте, если выживете.

— Что?

— Фразу. Я хочу пользоваться.

Последний вагон приблизился.

Воронцов прыгнул.

Пальцы схватились за лестницу. Ноги ударились о железо. Повреждённое плечо едва не сорвало его, но он удержался.

Игнат прыгнул следом.

Не допрыгнул.

Рука скользнула по поручню.

Нина бросила ремень.

Петля затянулась на запястье мастера. Путевой рабочий помог удержать. Воронцов наклонился с вагона и схватил Игната за ворот.

Вдвоём его втащили на площадку.

— Старики не годятся для прыжков, — выдохнула Нина.

Игнат лежал на железном полу.

— Зато молодые хорошо бросают ремни.

— Это признание ошибки?

— Ударился головой я, не вы.

Воронцов уже полз под вагон.

Тормозной рукав находился между платформами. Рядом с ним сияла чёрная пластина. От неё тянулись две жилы — к магистрали и к оси задней тележки.

Каждый оборот колеса отправлял импульс на фабрику.

— Пластина здесь! — крикнул следователь.

Нина услышала через мост.

Передала не код, а новую частоту: быстро провела ногтем по левой струне, потом зажала правую.

В фабрике Михаил получил состояние.

Нашли.

Не сняли.

— Железнодорожная группа обнаружила узел, — сказал он.

Служащий надзора записал время.

— Откуда…

— Просто пишите.

Воронцов попытался подцепить пластину ножом.

Чёрная дуга ударила в лезвие.

Следователя отбросило на лестницу.

Игнат схватил его за ремень.

— Не металлом!

— Вижу.

— Теперь видите.

Мастер достал тормозной багор с деревянной рукоятью. Просунул крюк под пластину, но та держалась не болтами.

Эфиром.

— Вцепилась в ось, — сказал он.

— Можно сорвать вращением?

— Если заклинить колесо, весь вагон сойдёт.

— Значит, снять нагрузку.

Игнат посмотрел на тормозной цилиндр.

— Подать воздух в обход пластины.

— На движущемся составе?

— У вас сегодня другие бывают?

Воронцов выбил стекло маленького контрольного манометра. Снял латунную трубку. Игнат пережал её деревянной колодкой и направил давление на вспомогательный поршень.

Пластина дрогнула.

Багор вошёл глубже.

— Ещё!

Воронцов ударил по поршню рукоятью револьвера.

Поток на мгновение ушёл с чёрной детали.

Игнат сорвал её.

Пластина повисла на багре.

Чёрная жила лопнула.

На фабрике слова на стене погасли.

Золотая линия под кожей Михаила дёрнулась.

Система потеряла железнодорожную опору.

Но поезд продолжал идти.

— Они сняли пластину, — сказал он.

— Отключаем? — спросил Кулешов.

— Решайте.

Владелец фабрики посмотрел на мастеров.

На дальний цех.

На раскалённый накопитель.

— Что произойдёт, если откроем сброс сейчас?

— Поток уйдёт в реку. Водяные трубы могут лопнуть. Пар обожжёт людей в машинном зале. Накопитель, вероятно, сохранится.

— А если ждать?

— Может взорваться. Может дождаться торможения поезда. Точного расчёта нет.

— Сколько людей в машинном зале?

— Двенадцать, — ответил мастер.

Кулешов повернулся к рабочим.

— Все наружу, кроме тех, кто нужен для сброса.

— Сколько нужно? — спросил один из них.

— Двое у вентиля. Один у решётки. Михаил и Варвара на кране.

— Я остаюсь у трубы, — сказал Кулешов.

— Вы не мастер, — заметил Михаил.

— Это моя фабрика.

— Именно поэтому должны управлять эвакуацией.

— Я уже управлял. Получилось это.

Он показал на разгоняющийся накопитель.

— Остаюсь.

Рабочие переглянулись.

Старший по промывочной системе сказал:

— Я у вентиля.

Механик паровых машин:

— Я на внешней шине.

Третий:

— Я сниму замки.

Никто не смотрел на Михаила.

Решение было их.

Золотая линия на его руке погасла ещё сильнее.

— Принято, — сказал он. — Тогда действуем.

Медную полосу закрепили на водяной магистрали.

Михаил и Варвара поднялись на площадку мостового крана. Кулешов и рабочие вручную подвели её к накопителю.

До верхнего возвратного кольца не хватало локтя.

Варвара привязала Михаила к стойке ремнём.

— Только не говори, что уже делал это.

— Сегодня — нет.

— День ещё молодой.

Он перелез через ограждение.

Внизу чугунный пол казался слишком далёким.

Жар обжигал лицо.

Под верхним кожухом проходили две новые линии. Чёрная с серебряной насечкой уходила в сигнальный контур. Вторая — к запиранию дверей.

Железнодорожная пластина была сорвана, но чёрная линия всё ещё хранила остаточную нагрузку.

— Вижу скобу, — сказал Михаил.

— Какую?

— Латунную, справа от верхнего кольца.

— Не касайся, пока не получим состояние поезда.

— Я знаю.

— Ты очень часто знаешь сразу перед тем, как делаешь глупость.

На составе Игнат держал сорванную пластину деревянным багром за бортом вагона. Чёрное свечение не исчезало.

— Она всё ещё связана, — сказал Воронцов.

— Через магистраль.

— Тогда если разорвать рукав…

— Отдача пойдёт в фабрику.

— Они должны подготовить сброс.

Нина ударила по мосту собственной последовательностью.

Не приказ.

Вопрос: готовы ли они?

Михаил почувствовал ритм.

— Железнодорожная группа ждёт нашего состояния.

Он посмотрел вниз.

— Кулешов! Внешняя шина закреплена?

— Да!

— Вода открыта до четверти?

— Да!

— Людей вывели?

— Да!

— Запирающий контур готов к ручному снятию?

Третий мастер стоял у распределительной гребёнки.

— Готов!

Михаил ударил по колокольчику.

Не кодом.

Ритмом фабричного накопителя после подключения внешнего сброса.

Нина услышала.

Сравнила со струнами.

— Они готовы.

Воронцов достал нож.

Игнат остановил.

— Пластина держит давление на рукаве. Сначала увести её от колёс.

Они закрепили багор за поручень. Чёрная деталь повисла снаружи. Воронцов обмотал нож сухой тканью.

— Когда?

Нина смотрела на струны.

Левая показывала фабрику.

Правая — состав.

Частоты расходились.

Если разорвать сейчас, каждая система получит собственный удар.

Нужно было дождаться точки, когда оба контура пересекутся не по силе, а по направлению.

— Ещё, — сказала она.

Поезд нёсся к подъёму перед сорок восьмым разъездом.

До расчётной точки оставалось меньше трёх минут.

Стрелки на путевом приборе показывали занятость впереди.

Хотя рельсы были пусты.

— Ещё, — повторила Нина.

В фабрике накопитель раскалялся.

Михаил удерживал зажим на чёрной линии. Кожа на пальцах горела даже через перчатку.

— Долго? — спросила Варвара.

— Не знаю.

— Отлично. Ты становишься честнее.

Главный мастер у стены приподнялся.

— Если кожух станет белым, времени не останется.

Металл уже светлел.

На поезде струны измерительного моста на секунду зазвучали одинаково.

— Сейчас! — крикнула Нина.

Воронцов перерезал тормозной рукав.

Воздух вырвался с оглушительным свистом.

Тормоза всех вагонов сработали одновременно.

Колёса завизжали по рельсам.

Инерция бросила людей на площадку.

Игнат удержал пластину.

В фабрике Михаил не ждал приказа.

Он услышал изменение направления.

— Воду полностью!

Кулешов и рабочий повернули вентиль.

Труба задрожала.

— Замки снимать!

Третий мастер ударил по гребёнке.

Михаил сжал хирургический зажим.

Чёрный проводник лопнул.

Внешний поток ушёл в медную шину.

Водяная магистраль выгнулась дугой.

Из всех кранов фабрики вырвался кипяток.

Голубая сеть на дверях дальнего цеха погасла.

Ворота открылись.

Сорок две женщины выбежали наружу.

Пётр первым нашёл Марью. Подхватил сестру, хотя она была выше и тяжелее него. Оба упали на мокрую землю и смеялись, пока вокруг кричали пожарные.

Главный накопитель сбросил давление в реку.

На поезде вагоны один за другим останавливались на подъёме.

Локомотив продолжал тянуть, но разорванная магистраль затормозила груз.

Сцепка за тендером лопнула.

Паровоз ушёл вперёд один.

Шесть цистерн эфирного масла замерли в двух верстах от разъезда.

Измерительный мост развалился.

Струны лопнули.

Нина упала рядом с ящиком.

Воронцов проверил её пульс.

— Жива.

— Очень убедительно, — выдохнула она.

Игнат лежал на железной площадке, прижимая руку к рёбрам.

— Кто был прав?

— Все, — сказала Нина.

— Неправильный ответ.

В фабрике Михаила втащили на площадку.

Варвара перерезала ремень.

— Двери открыты.

— Вижу.

— Поезд?

Он прислушался.

Ритм колёс замедлялся.

Потом исчез.

— Остановлен.

Кулешов опустился возле трубы.

Служащий надзора смотрел в блокнот.

— Что писать?

Михаил лёг на спину.

— Что решения принимали группы на местах после обмена фактическими состояниями.

— Это не техническая формулировка.

— Теперь техническая.

— А причина срабатывания?

— Отказ управляющего элемента выбирать цель.

Служащий записал.

Золотая линия на руке Михаила погасла.

Впервые с начала аварии его контур не тянул ни к фабрике, ни к поезду.

Берестов потерял переключатель.

На стене слово «СЕРГЕЙ» растрескалось и осыпалось чёрной пылью.

— Получилось, — сказала Варвара.

Михаил посмотрел на часы.

Два часа шестнадцать минут.

До расчётного запуска оставалась одна минута.

— Не закончилось.

Внутри главного накопителя что-то щёлкнуло.

После сброса внешний кожух раскрылся шестью лепестками. За заводским сердечником обнаружился второй цилиндр.

Маленький.

Чёрный.

На поверхности — три точки, соединённые дугой.

— Это не наша деталь, — прохрипел главный мастер.

— Что внутри? — спросил Михаил.

Никто не ответил.

Цилиндр открылся.

Тонкий белый луч пробил крышу фабрики и ушёл на восток.

Одновременно под остановленным грузовым составом загорелась сорванная пластина.

Игнат попытался сбросить её с багра.

Не успел.

Белая линия прошла по рельсам к сорок восьмому разъезду.

Время стало два часа семнадцать минут.

Земля поднялась волной.

Фабрику качнуло. Стёкла вылетели. Река отступила от берега и вернулась высокой стеной.

На востоке вспыхнул вертикальный столб света.

Он горел сорок семь секунд.

Михаил считал.

Когда свет погас, эфир исчез.

Не только на фабрике.

Во всей округе.

Лампы погасли.

Защитные сети растворились.

Накопители превратились в холодные куски металла и стекла.

Рабочие замолчали, впервые услышав фабрику без привычного гула. В этой тишине скрип дерева, плач спасённых женщин и тяжёлое дыхание людей казались громче машин.

Телеграфный аппарат в диспетчерской застучал механически, хотя линия была обесточена.

Лента поползла.

«СОСТАВ ОСТАНОВЛЕН».

Следующая строка:

«ФАБРИКА СОХРАНЕНА».

Третья:

«ВЫБОР ОТКЛОНЁН».

Михаил поднялся.

— Кто передаёт?

Телеграф ответил:

«АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ ОБЪЕКТА 48».

Потом:

«ЗАПУЩЕНА ПРОЦЕДУРА ИЗВЛЕЧЕНИЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВ».

Зорич передал с железной дороги:

«СОРОК ВОСЬМОЙ РАЗЪЕЗД НЕ ОТВЕЧАЕТ».

«ПЛАТФОРМА И СЛУЖЕБНЫЕ ДОМА ИСЧЕЗЛИ ИЗ ПОЛЯ НАБЛЮДЕНИЯ».

«ОБНАРУЖЕНА ВОРОНКА».

Последняя строка пришла не от Зорича.

Буквы были крупнее.

«ВХОД В ОБЪЕКТ ОТКРЫТ».

Под сообщением появилась подпись:

«АЛЕКСАНДР ЯРЕЦКИЙ».

Варвара перечитала дважды.

— Отец?

Михаил коснулся холодного чёрного следа.

Эфира не было.

Но глубоко под землёй продолжал работать механизм.

И он впервые услышал не гул.

Стук.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

Так человек стучит из закрытой комнаты, когда знает: снаружи наконец начали слушать.

Потом телеграф выбил ещё одну строку:

«НЕ ПРИВОДИТЕ МИХАИЛА».

Механизм остановился.

Бумага дёрнулась.

Следующая фраза появилась другим почерком:

«ПРИВЕДИТЕ СЕРГЕЯ».