Глава 15

— Эми, молчание тебе не поможет, — жалость в голосе неприятно царапает гордость.

Я понимаю, что молчание не вариант, но и как ответить на его вопрос тоже не знаю. Сегодняшний день так хорошо начался: я выспалась, что не удавалось в последние дни; илла Анника сама подбежала ко мне с предложением брать мой чай и даже залога не взяла; и Дарета не встретила.

— Эми, — мягкость исчезла из голоса, напоминая, что передо мной сидит хозяин города. — Чётко, внятно и с самого начала. Я слушаю.

Робко посмотрела на сидевшего со сложенными руками на груди Дарета и вновь тяжело вздохнула. Грудь ноет. Адаир громко заплакал, мужчина резко поднялся, достал из коляски сына, передал мне и отвернулся, чтобы не смущать.

— Эми, ты пойми, я хочу тебе помочь, — заложив руки за спину Дарет прошёл к окну. — Но и просто выбросить жалобу я тоже не могу. Я правильно понимаю, что обучение ты так и не завершила?

Я молча улыбалась сыночку, стараясь спрятать от него свою боль и отчаянье. Понять не могу как так можно: прийти за помощью, получить её, а потом нажаловаться и оклеветать.

— Гардар на балу сказал правду, — я вздрогнула от жёсткости в его голосе. — Я не ковырялся в твоём прошлом, думал сама расскажешь. Но, видимо, зря.

Ну вот от заботы перешли к угрозам. Нет, всё же Дарет такой же, как и Гардар. Все они одинаковые. Стоило вернуть в коляску спящего сына, как Дарет обернулся строго глядя на меня.

— Эми, я не хочу применять к тебе силу, — он приближался ко мне словно хищник к добыче: медленно и неотвратимо. — Но должен разобраться в этом, чтобы защитить тебя и сына. Или ты рассчитываешь на защиту Гардара?

— Нет! Ни на что я не рассчитываю, — обняла себя за плечи, хотела отвернуться, но сильные руки не дали, сжали крепко и в то же время бережно.

— Ты пойми, маленькая, мне не сильно интересно прошлое, но проблема настоящего идёт из него. Просто перечисли факты. Это ты можешь сделать?

Я тяжело вздохнула понимая, что мне не выбраться из этой ситуации. Да и сколько ещё смогу прятаться и убегать? Королевство однажды закончится, я почти у границы. Сын подрастёт и невечная дорога ему нужна будет. А ещё Ярл вернулся, не могу же его кинуть.

— Чай хотите? — я решилась посмотреть в тёплые карие глаза Дарета и удивилась увидев в них тепло и сочувствие.

— Хочу, — и улыбнулся так, что сердце на миг замерло.

Высвободилась из горячих рук, поспешила на кухню за чаем и пирожками, так удачно мою испечёнными. Руки слегка подрагивали пока я подбирала фразы, но всё они какие-то откровенные. Пожалуй, сейчас я отчётливо понимаю какой наивной была и от этого стыдно.

Дарет меня не торопил, смотрел то на сына, то на меня накрывающую на стол. К моменту, когда мы сели за стол я решила, что расскажу всё, но стоило взглянуть в тёмные глаза слова застревали и становилось безумно стыдно.

В конце концов, я вышла из-за стола и как недавно Дарет, стала у окна спиной к мужчине и глядя на городскую суету рассказала обо всём, ничего не утаивая. Дарет не перебивал и даже вопросов не задал, просто слушал.

— Значит, Туве успела передать тебе своё мастерство, — Дарет задумчиво растягивал слова. — Это многое объясняет, но не отменяет необходимость завершить обучение.

Признаться я ждала чего угодно, но не этого. Думала он будет ругаться и злиться, а он спокоен будто не я нарушила закон. Что он за человек такой? Почему на правильное замечание Гардара о неуместности подарка он разозлился, что еле сдерживался, а совершённое мною преступление (и не одно) принимает как должное.

— Опять молчишь, — я вздрогнула то ли от шёпота с издёвкой, то ли от горячих рук, которые легли на мои плечи, а может просто испугалась, ведь не услышала его приближающихся шагов. — Тогда позволь я буду говорить.

Я кивнула раньше, чем поняла, что сделала. Но это и хорошо, слов всё равно больше нет.

— Во-первых, ты доучиваешься, — у меня сердце замерло от радости, и тут же ухнуло вниз, стоило Дарету продолжить. — Во-вторых, ты прекращаешь свою деятельность. Я понимаю, насколько для тебя важна работа, но даже я, бывший канцлер Его Величества, не смогу гарантировать твою неприкосновенность. Закон един для всех, понимаешь?

Я не понимала, но кивнула задрожав. О нашем канцлере ходили такие слухи, что даже Гардар со своими заслугами мерк. Но его должность объясняла страх и нежелание с ним спорить у окружающих. Узнай я об этом сразу — сбежала бы куда подальше, затаившись в глухой деревеньке.

— Я понимаю твой страх, маленькая, но я не Гардар и даже не Гаррард, — горячие ладони медленно спустились с плеч до локтей и поднялись обратно, вызвав во мне волнение. Я сделала глубокий вдох и пропала в горьком запахе полыни и мяты. Дарет наклонился и прошептал: — Просто позволь стать твоим другом, быть рядом и помогать.

— Н-но… — я испуганно повернулась, посмотрела в карие глаза графа.

— Колин же тебе помогает? Так почему меня отвергаешь?

— Н-но…

— Ты на редкость красноречива сегодня, — он хмыкнул и весело подмигнул мне. — Я бы мог тебя запереть в замке, но не буду этого делать. А знаешь почему?

Я замотала головой не найдя сил произнести хоть звук. Дарет может непросто запереть в замке, а намного больше.

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась.

— П-поздно, — я выдохнула и отошла на шаг, вжимаясь в стену.

— Испугалась моей прошлой работы? — я кивнула. Голос Дарета звучал насмешливо и легко, но я чувствовала его напряжение. — Напрасно. Работа как любая другая со своими правилами и законами. Ты же не боишься мясника?

— Н-нет, а почему…

— А ведь он в совершенстве умеет убивать, — Дарет замолчал давая мне возможность подумать.

В его словах была доля правды, но ведь о нём такие слухи ходили… Как-то всё неожиданно и я совершенно не знаю что делать. И в то же время если бы он хотел, мог бы в замке запереть и был в своём праве, как хозяин этих земель. Дарет же хочет мне помочь, даёт выбор (ведь даёт же?) и пока ничего не попросил взамен…

— Вы же не просто так это всё предлагаете, верно?

— Верно, маленькая, верно, — он мягко погладил меня по щеке, отчего я покраснела и прикусив губу опустила голову. — Ты согласишься со мной дружить.

— Что? — я резко подняла голову не веря услышанному.

— А что? У меня племянник после твоей помощи всерьёз увлёкся возможностями трав, вот ты и расскажешь ему что-нибудь интересное о них.

Не пойму что меня смущает, но не верю я Дарету. Не верю. Возможно, ребёнок проявил интерес, но почему не пригласить к нему учителя? И разве можно смотреть с такой открытой честностью?

— Не веришь, — он меня «читал» как открытую книгу. — Правильно. Никому нельзя верить. Кроме меня.

— А вам можно?

— Нужно, — вмиг и он стал серьёзным и пугающим. — Мы немного отвлеклись. Давай-ка подлей кипяточку и я тебе дальше всё расскажу.

Он мягко подтолкнул меня к кухне и я послушалась. Но всё это странно. Зачем ему моя дружба? В конце концов, мог просто привезти меня или племянника ко мне и куда бы я делась, конечно, всё рассказала, что знаю о травах. Ну почти всё, есть же знания которые Туве строго-настрого запретила кому-либо открывать. Эти знания я передам своей преемнице.

— Пирожки у тебя знатные, — Дарет хитро улыбался и с аппетитом угощался чередуя сладкую и мясную начинки. — Эми, поскольку работать ты не сможешь до получения тобой диплома, то деньги давать буду я.

— Нет! — я подскочила гневно глядя на совершенно спокойного мужчину.

— Почему же? — его забавляла моя реакция, словно он знал то о чём я даже не догадываюсь.

— Я не буду вашей содержанкой! Как вы можете мне такое предлагать!

— А кто сказал, что ты становишься моей содержанкой? — клянусь, Дарет еле сдерживался, чтобы не рассмеяться.

— Н-но вы же сами сказали…

— А ты недослушала и придумала страшилку, — я покраснела, села, сжала кулаки и решила больше не перебивать его. — Готова слушать дальше?

Я кивнула, чем вызвала у него усмешку.

— Чудесно. Да, деньги давать буду я за в общем-то простую работу: ты будешь печь для меня пирожки.

И кто мне скажет зачем я в этот момент сделала глоток чая? Дарету повезло, чай я выплеснула на скатерть, а вот её жалко.

— Ч-что? — я едва просипела сквозь кашель. Стыдно-то как.

— А что тебя смущает? — Дарет приподнялся, легонько постучал меня по спине, протянул свою салфетку, поскольку моя была в чае. — Мой повар такие вкусные не готовит, да и племянник порадуется им.

Сижу, смотрю в тёплые карие глаза Дарета и понимаю — издевается. Сохраняя спокойное выражение лица — издевается. Дарет подарил мне очаровательную улыбку и продолжил:

— Будешь приносить их через день. Сегодня уже не надо, а завтра жду. Это, — он положил на стол серебряный. — на расходы. Вопросы?

Я молча покачала головой. Дарет вновь улыбнулся и прежде чем уйти, наклонился к коляске, что-то прошептал Адаиру и ушёл.

А я несколько минут сидела глядя в одну точку: на монету на столе, пытаясь понять зачем ему это нужно? Не верю, что его повар печёт пирожки хуже моих. Зачем он ищет повод заманить меня в свой замок? Ещё дружба и общение с племянником. Не понятно…

***

Утром я стояла под воротами замка с полной корзинкой пирожков. Признаться, до последнего думала, что меня не пустят, но нет, ворота гостеприимно распахнулись. Один из воинов помог донести корзинку до дверей, пообещал, что с коляской всё будет хорошо, показал в сторону, где её потом искать. Я благодарно улыбнулась, прижала сыночка посильнее и вошла в уже знакомый холл.

— Светлого дня, илла Эмелисса, — дворецкий с безупречной осанкой слегка поклонился и показал рукой куда следует идти. — Его Светлости сейчас нет, но распоряжения мы получили.

Я облегчённо выдохнула. После ухода Дарета я много думала над такой странной работой и пришла к выводу: он меня пожалел. И вроде бы благодарной должна быть, а мне обидно.

Коридор с чёрно-белыми квадратами закончился кухней. Чистой, сверкающей с хмурым поваром. Крупный мужчина хмуро смотрел на меня. Если бы он мог, то убил бы своим колючим зелёным взглядом, но приказ графа не обсуждается.

— Светлого дня, — я изобразила кривой книксен и растерянно посмотрела на дворецкого.

— Иллан Ансгар, — дворецкий забрал у меня из рук корзинку и поставил на начищенный стол, разозлив повара ещё больше. — Эта девушка будет приносить нам свои пирожки.

У повара задёргался глаз, а я сделала два шага назад. Я его понимаю, наверняка он много лет служил в этой семье и тут такой удар по его гордости и репутации. Может, если бы мои пирожки и впрямь были невероятными это как-то смягчило бы боль, но я пеку совершенно обычные пирожки.

— Очень хорошо, — повар шипел, медленно подошёл к столу, откинул полотенце и взяв пирожок разломал, внимательно изучил начинку, понюхал и откусил. Жевал он с таким видом, словно там слизняк, а не обычное мясо прожаренное с овощами и травами. Брезгливо скривив губы мужчина взял бумажную салфетку, выплюнул и выбросил.

— Бездарность, — резко развернулся спиной и гаркнул на замерших помощников, всё время за нами наблюдавшими. — К работе, лодыри!

Сыночек от крика расплакался, а я прижала его крепче, быстро развернулась и поспешила покинуть это негостеприимное место. Но далеко убежать я не успела: в дверях столкнулась с…

— В-ваша С-светлость, — я с опаской отошла. Вот так попала от медведя к тигру. Дарет хмуро смотрел мне за спину, сложив сильные руки на груди.

Вот и что я опять сделала не так?

— Что. Здесь. Делает. Моя. Гостья?

На кухне даже сковородки перестали скворчать. Все молчали затаив дыхание, только Адаир весело гулил и тянул крохотную ручку к Дарету. Поняв, что никто отвечать не собирается, Дарет перевёл взгляд на меня, мягко улыбнулся и поцеловал пальчики сына. Я не видела что творилось сзади меня, но дружный вздох услышала.

— Эми, будь добра подожди меня в гостиной, — спокойный голос мужчины никак не вязался с недавно показанным гневом. Но я вновь сделала кривой книксен, поспешила в открытую дверь.

Где гостиная я, конечно же, не знала, поэтому решила ждать в холле. Тут особо посмотреть не на что, зато до выхода близко. Не нравится мне вся эта ситуация. Что-то здесь не так. Но что? Сын настойчиво пытался оголить грудь — проголодался, воровато оглянувшись я развязала тесёмку на сарафане с рубашкой и отвернулась к окну.

— Прости, что заставил ждать, — мне на плечи легла шаль, я оглянулась, но Дарет тактично не смотрел в мою сторону и быстро отошёл, чтобы не мешать. Дождавшись, когда Адаир поест, продолжил, увлекая в сторону комнат.

Гостиная скрывалась за второй дверью. Белые стены с золотой отделкой, мраморный пол, резная мебель и огромные вазоны с цветами. Я бегло пробежалась взглядом по картинам на стенах, подошла к дивану и, положив сына, привела свою одежду в порядок.

— Эми, я прошу прощения…

— Не стоит, Ваша Светлость, — я, наконец, почувствовала себя уверенней и могла говорить глядя в глаза Дарета. — Всё именно так, как и должно быть: я никто, а вы…

Договорить я не успела: Дарет мгновенно оказался рядом со мной и обняв за плечи тихо прорычал на ухо:

— Не смей так о себе говорить, — потом он словно очнулся и резко отошёл на два шага, давая мне пространство. — Эми, ты прекрасная и добрая девушка. А то, что произошло — задетое самолюбие, которое больше тебя не коснётся. Это я тебе обещаю.

И что-то такое было в его тоне в последней фразе, что вызвало во мне сострадание к несчастным. А понимание, что это случайность, а не так было задумано Даретом теплом разлилось в моём глупом сердце. Я же знаю, что никому нельзя верить, особенно мужчинам. Особенно богатым и красивым. А всё равно приятно.

— И чтобы как-то загладить неприятную ситуацию… Выпьешь со мной чаю?

В этот момент дверь открылась: в комнату вошла служанка, споро накрыла на стол, расставила тонкий фарфор и тихо вышла. Я чувствовала себя неловко, не привыкла я к такому, а Дарет внимательно следил за моей реакцией. К каким выводам он пришёл не знаю, на его губах всё время играла безмятежная улыбка.

Дверь вновь открылась впуская слуг с колыбелькой. Я округлив глаза посмотрела на Дарета, но он ничего не сказал, продолжал улыбаться. Только пару раз бросил быстрый взгляд контролируя работу слуг.

— Позволь я помогу, — как только дверь за слугами закрылась Дарет взял сына, который тут же сжал его нос, вызывая смех у мужчины. — Привет, малыш. Я же говорил, что мы ещё встретимся, а я никогда не бросаю слов на ветер. А ну-ка опробуй люльку.

Дарет прежде чем положить сына проверил насколько устойчиво поставили колыбель, что положили внутрь, провёл рукой по шёлковой вышивке и только убедившись, что всё так он хотел, бережно положил сына.

— Ну как? — Адаир замахал руками, прикрыл глаза. Дарет довольно кивнул, повернулся ко мне всё время стоящей чуть позади, но готовой в любой момент защитить ребёнка, сказал: — А теперь мы можем спокойно позавтракать и поговорить.

Горячие пальцы тут же подхватили меня под локоток и повели к столу. На мгновение я растерялась, но решила послушать что он скажет, тем более сына я хорошо буду видеть, ведь колыбель стоит возле моего места за столом.

Неожиданно Дарет сам за мной поухаживал: налил чай, поставил на тарелку вазочку с фруктовым салатом в облаке взбитых сливок, сверху полил ягодным сиропом. Я же сидела красная, не зная куда себя деть. Это же неправильно, когда граф прислуживает за столом простой горожанке. Пусть даже прекрасной и доброй.

— И… о чём вы хотели поговорить? — мои пальцы мяли салфетку, а глаза «перебегали» с одного предмета на другой. Почему-то посмотреть в глаза Дарета сейчас было трудно.

— Знаешь, я проголодался пока… дела решал, — короткая пауза, и моё воображение тут же нарисовало ужасные подвалы. — Эми, не придумывай то чего нет. Правда просто дела. А сейчас ешь иначе из замка не выпущу.

От такого дополнения я тут же подняла взгляд и ещё больше смутившись мужской улыбке вновь опустила. Подрагивающими пальцами расправила салфетку и взяв вилку наколола кусочек яблока, отправила в рот. Что делал Дарет не знаю, я так и не решилась на него посмотреть, зато чувствовала его изучающий взгляд. (3303c)

Ох, не знаю, может, права Туве когда говорила, что мужик мне нужен… Почему я решила, что граф за мной ухаживает? Уже простую воспитанность принимаю за знаки внимания. Наверняка он увидел, что меня смущает присутствие слуг, поэтому и отправил их. Когда же я перестану наивно верить в сказки?

За своими размышлениями не заметила как всё съела и даже выпила две чашки чая, что мне показалось не очень вежливым, ведь и вторую чашку наливал мне Дарет.

— Предлагаю пересесть к камину, там нам будет удобнее поговорить, — Дарет помог мне встать, едва поддерживая под локоть довёл до камина и сел после меня.