Глава 5

— Эмелисса, а я уж заждалась, — круглолицая женщина широко улыбалась, отчего в уголках глаз собрались лучики морщин. — Думала не придёшь сегодня.

— Как не приду? Мы же договаривались.

А то что задержалась немного, всего лишь на час, с кем не бывает. Кто ж знал, что увлекусь сбором трав и домой вернусь позже, чем планировала.

— Держи, — женщина осторожно положила в мою корзинку завёрнутый в ткань творог, кусок сыра и масло. — А это котейке твоему. Как там илла Туве?

Рыбка для кота лежала отдельно в простом лукошке. Одно мне давали, а другое я возвращала, чтобы назавтра повторить обмен.

— Хорошо. Надеюсь, к концу недели начнёт выходить на улицу.

— Ох, возраст никого не щадит.

На это я могла только покивать. Пусть думают о возрасте, чем об одиночестве, толкающем на глупости. Расплатившись с торговкой, побрела домой.

После нашего разговора с Туве прошла неделя. Не всегда она была простой или приятной, всё же характер кота и хозяйки далёк от покладистого. Но я справилась. Колин на второй день от нас уехал, так захотела Туве, да и мне стало свободней дышать и следовать правилам хозяйки дома.

Она, ожидаемо, не раскаивалась и не благодарила. Промолчала, словно и не было ничего, а я к ней прибилась комнату снимать. Почему-то в этот момент она очень напоминала Ярла, когда тот гордо поворачивается спиной, продолжая внимательно слушать. Перечислила правила дома: мужчин не водить, ночевать дома, не шуметь и, помня о моей любви к изобретению нового, целостность дома превыше всего.

На мой взгляд, всё правильно, если с домом что случится, жить будет негде. Я бы не хотела его терять, тем более что с меня плату брать не будут. Туве причин не объяснила, но думаю это за её возвращение к жизни.

Мой чай и небольшие вливания магии постепенно её возвращают к активной жизни. По дому медленно, но передвигается сама. За наведенный порядок похвалила, попросила и у неё в комнате прибраться. А я набралась наглости и попросила хозяйку свои травы пересушенные и пыльные пересмотреть и решить, что можно выбросить.

— Выбрасывай всё, — уголки губ женщины еле дёрнулись. — Ты новые насобираешь и сделаешь как положено. А я посмотрю чему вас учут.

Учили нас неплохо, но:

— И почто столько лишних движений? В траве что главное?

— Сила?

— Эх ты, сила. Силу ты и магией можешь дать. Время сбора и сушка.

— А что в сушке-то? Повесил и пусть себе висит.

— Эх ты, изобретательница. Сушить уметь надоть, — она подняла вверх крючковатый палец. — Он мои травки выкинула, и не глянула как они связаны, чем закреплены и какие сборы были.

— Не глянула, — я покраснела, как нашкодивший ребёнок.

Да обычные пучки были-то. Пыли столько, что и не понять что за трава там. Или, вообще, голые прутья. В общем, в тот день я узнала, что при связывании трав можно узелки заговорённые плести и по мере высушивания травы заговор «перейдёт» в саму траву. А в школе о таком не рассказывали.

— Да кто ж о таком говорит всем подряд? С этого вреда столько понаделать можно. И не вздумай сказать кому.

— Но мне же вы…

— Тебе можно, ты вредить не станешь, даже если и захочешь. Жалостливая шибко.

— Это что же выходит, — я медленно проговаривала слова, с трудом веря в сказанное. — Узелок завязал и новое свойство получил. Травку другую добавил и результат может удивить. А если по-другому скрепить, то…

— Об этом я потом расскажу. Устала, — не желая моей помощи, Туве ушла, оставив меня предвкушать наш следующий урок.

Я едва успела отскочить от края дороги, как мимо пронёсся вороной конь. Седока рассмотреть не успела слишком быстро он скрылся за поворотом. Случилось чего? На моей памяти впервые кто-то так быстро ехал.

Наш город тихий и несколько ленивый, располагался у подножия высокой горы с родовым замком графа, хозяина этих земель. Самого хозяина давно никто не видел, много лет назад он уехал в столицу, вот люди и расслабились. Во всяком случае, именно так мне рассказывала Туве.

Правда или нет не знаю, но по дороге на рынок, мне иногда удавалось его увидеть между крышами. Красивый. Высокий, белокаменный с длинными шпилями и узкими бойницами. В окружении пышной зелени он смотрелся невероятно. Я всё мечтала выйти за город, чтобы полюбоваться на него, но времени на это пока не находилось совершенно.

Поэтому несущийся во весь опор всадник меня не только испугал, но и озадачил. Поудобнее перехватив корзинки поспешила домой, сегодня Туве продолжит моё обучение.

— Вот смотри эти стебельки друг к другу, а эти косичкой переплетаешь, — морщинистые пальцы ловко переплетали траву, а я едва справлялась с этой задачей. — Не так, Иса.

В который раз меня слегка хлопнули по рукам, выбивая работу из рук.

— Сперва завяжи основание косички, а потом плети.

— Илла Туве, я не понимаю: зачем завязывать основание, если потом весь пучок обвязывать ниткой буду?

— А затем, чтобы косичка отдавала свои свойства, а не забирала у сбора.

— Но… откуда вы это знаете? Нам в школе…

— И не расскажут. Нельзя такое говорить. Вот ты старательная, наверняка идея придумать что-то своё родилась не только из любви к травам.

— Ну да, у меня подружка заболела и я захотела ей помочь и подумала, что можно соединить…

— Вот соединить. Но в таких сборах любой, даже не очень знающий легко определит состав, а маг назовёт и того, кто его сделал. А, когда ты используешь этот метод, то никто не узнает ни состав, ни исполнителя.

— Но… илла Туве зачем мне скрывать что-то?

— Ой дурёха, — Туве покачала головой, а кот согласно мяукнул. — Откуда ж ты какая взялась? У тебя диплом есть?

От её вкрадчивого голоса хотелось одновременно спрятаться и покаяться во всех грехах.

— Не-е-ет.

— Поэтому это первая причина.

— А есть и другие?

— Конечно. Ты что мне предлагала на днях, м?

— Чаями торговать, — почему в этот момент чувствую себя так глупо?

На самом деле предложила. Деньги нам нужны, тех, что оставил Колин надолго не хватит. Да и сама не хочу жить за чужой счёт. Лечить я не могу, пойти в помощницы к кому без диплома никто не возьмёт. А у меня же есть проверенные сборы. В городе никто такого не делает. Чаями торгуют, но привозными с терпким вкусом, который чем-то закусывать надо. А травы они же и ароматные и вкус мягкий.

— А чтобы ты могла монетки получать подольше, надо, чтобы никто не смог разгадать состав.

— Но меня же спросят.

— Не отвечай.

— Как так? — пучок вновь рассыпался в моих неопытных руках. Казалось бы, что за наука пучок связать? А таки наука, уметь надо, пальцами ловко да споро работать, узелки вязать.

— А вот так. Называешь свою основу. От у тебя ромашка и мята о них и говори. А про осветоч с болотянкой молчи. Пользу от них сбор получит, а ни вкуса, ни запаха нет.

Признаться, для меня это было сложно. Но Туве права, это в деревне людям не к кому пойти, а здесь город. И лекари, и травники, да и просто торговцы желающие подзаработать лишнюю монету.

Интересно будет в моей жизни день, когда не надо будет ничего скрывать и не скрываться самой?

— Да не вздыхай так тяжко. Где твои мысли? Он опять не туда узелок вплетаешь, — очередной удар по руке и я всё-таки встаю.

Устала. Тревожно на душе. И поясницу ломит от корзин и долгого сиденья.

— Простите, илла Туве. Что-то и вправду потерянная сегодня.

Старуха, прищурившись, осмотрела меня с ног до головы, но промолчала. Кот же, поняв, что у нас перерыв тут же подскочил к ногам и громко мурча требовал ласки и еды.

— А-ну брысь! — Туве хлопнула по столу. Ярл обиженно мяукнул, но спрятался под лавкой, только зелёные глазища светились из угла. — Сходи, милая, прогуляйся. Расходись. А заодно на гору сходи, там уже расцвести должны были зерурмата. Собери, сколько сумеешь.

— А не рано для них?

— Да нет, в самый раз, — Туве дёрнула уголком губ и принялась собирать травы.

Пожав плечами, пошла выполнять поручение. С собой взяла маленькую корзинку. Эти цветочки непростые, они не всем даются. Смотришь расцвели, манят бледно-голубыми лепесточками, наклонишься сорвать, а он исчезает. Непростой цветочек. Да и название говорящее — глаза неба или глаза Создателя. Нам в школе так и не рассказали как же его собирать, ведь свойства у него редкие: и магию поднимет, и из-за грани вытащить может. Только для последнего условие: готовить и поить должен тот, кто готов жизни связать, а в случае неудачи и свою отдать.

Выбегая за ворота города, посмотрела на гору. И вправду цветут. Склоны укрылись нежным покровом. Красиво. И замок отсюда ещё великолепнее. Может, подойти поближе? Хозяина нет, а слуги… ну я же не буду заходить, постою в сторонке.

Вроде бы приехала из крупного города, была в столице каких только красот не видела. Но это… это что-то совершенно другое. К нему тянуло и хотелось приласкать, словно кота, запрыгнувшего на колени.

Схожу. Цветов насобираю и схожу. Но дадутся ли они мне? И Туве не рассказала, как их собрать. Хоть бы не вернуться с пустыми руками. Мне кажется, что Туве огорчена моим неумением и непонятливостью.

Поднявшись повыше и углубившись в небольшую полоску леса, наклонилась к цветку. Пропал. Выпрямилась, прикусив губу. Как так? Меня же за ним послали, а тут…

Прошлась ещё выше. И ведь пока иду, растут, не исчезают. Наклоняюсь. Исчез. Ну что такое, а? Может, к Туве вернуться? Да нет, опять поохает, поинтересуется откуда я такая и вряд ли поможет. Если цветок не хочет — никто не возьмёт.

Я поднималась всё выше, но ни один цветок, так и не пошёл в мои руки. Отчаявшись выполнить простое задание Туве, села под деревом и тихо плача, смотрела сквозь ветви на небо. Есть хоть кто-нибудь знающий, как сорвать этот цветок? А, может, это всё сказки? Будь он таким могущественным, разве рос вот так у всех на виду и под ногами? Точно сказки. И Туве показывает мне, насколько я наивна. Не зря же она сказала, собрать сколько смогу.

Я решительно поднялась, отряхнула юбку и уже собралась уходить, как услышала тихий стон. Половина меня кричала: «Беги», а другая тянула на звук, чтобы помочь, если надо. Наверное, стоило уйти, не моё это дело. А как потом с этим жить? Знать, что могла помочь и прошла мимо?

Продираясь сквозь густой кустарник, вышла на поляну. Никого. Неужели духи лесные забавляются? Ну это я мигом исправлю и как забыла перед входом травинку скрутить?

Справа вновь послышался стон. За высокой травой не разобрать кто же там. Осторожно я подходила всё ближе, готовая в любой момент убежать. Хоть с моим животом, конечно, убежать не получится.

Я готова была увидеть кого угодно, но не ребёнка. Мальчик лет восьми, подогнув ногу к животу, стонал, но не плакал. Вот это выдержка.

— Светлого дня, — мальчик дёрнулся, крепко зажмурил глаза, сдерживая стон и слёзы. — Я помогу тебе.

— Уходи.

Сначала опешила от такого ответа. Как так? Он же ногу повредил, и судя по бледному лицу как бы не сломал. Но вместо помощи прогоняет.

— Да как же я тебя брошу? Ты тут один или отец рядом?

— Пошла вон!

Холодный металл детского голоса заставил увидеть, что мальчик не простой, а из знатных. Ткань камзола дорогая, порвана в нескольких местах. И рубашка слишком белая, для обычного городского мальчишки. А главное, он уже умеет приказывать. Странно, у нас нет никого из родовитых в городе. Только граф… Но ведь он много лет тут не появлялся… Это его сын? Племянник? Брат?

Пока в голове роились вопросы, глаза нашли подходящий кустарник, ноги привели к нему, а руки уверенно ломали ветви. Бежать за помощью могу, но неуверена, что найду потом сюда дорогу. Я сама не знаю, как забрела на эту поляну. А на руках в моём положении не понесу. Мне бы его на ветках вытащить.

Вернувшись к мальчику не обращала внимания на его ругань и сопротивление, пока перекладывала на ветки.

— А-ну замри! — устав от его визга прикрикнула. — Не у себя в саду! Или думаешь, придёт стая волков, пожалеет найдёныша?

Видимо волки подействовали, потому что он наконец замолчал и выпятив нижнюю губу отвернулся. Ой и, пожалуйста, лишь бы не орал. Тащить по траве ребёнка было тяжело. Поясница сегодня и без того ныла, а сейчас там словно углей раскидали. Но я не могу бросить ребёнка.

— Как ты здесь оказался? — я остановилась, переводя дыхание, растирала поясницу, гладила живот, успокаивая своего ребёнка. Что-то и в животе неспокойно.

— Не важно.

Пожав плечами, взялась за ветки и потащила дальше. Надеюсь, что замок находится там, куда иду. Не хотелось бы вместе с упрямцем заблудиться. Он же так и не дал мне посмотреть, что с ногой, но магией мне удалось чуть заморозить боль, а листья кирожи заражения не допустят.

Уж не знаю каким таким чудом, но мы вышли на широкую тропку. Значит, скоро выйдем. И точно, сделав ещё две остановки, мы вышли к замку, но не к главному входу, а сбоку. Не успела погоревать этому, ведь нас могли не увидеть, а я уже устала тащить ребёнка, как открылась тяжёлая дверь и выбежало два стражника.

На меня не обратили внимания, а вот мальчика один подхватил на руки и понёс домой к лекарю, а второй, наконец, удостоил меня внимания. Осмотрев с ног до головы спросил что случилось и где я его нашла.

Понятное дело у меня не было ответов на эти вопросы. А нашла на поляне, где эта поляна не покажу, потому что не местная, так далеко никогда не заходила. А чего сегодня зашла? Так стон услышала и пошла на него. От предложенных монет отказалась, чем вызвала удивление мужчины, но мне было уже всё равно. Я устала. Поясница горит огнём, а живот ноет. Мысленно махнув рукой медленно побрела вниз и домой.

Пусть Туве причитает откуда я такая взялась, и как не догадалась до простого. Пусть. Лишь бы оказаться под защитой дома, и, в конце концов, унять боль.

Нежно-голубой ковёр обижал своей красотой и неприступностью. Почему этот гордый цветок не пошёл в мои руки? Чем они плохи? Поясницу прихватило сильнее и я, дойдя до дерева, осторожно опустилась на землю, придерживая живот.

— Всё хорошо, малыш, — я гладила живот, рукой чувствовала удары ручками и ножками. — И с мальчиком тоже всё будет хорошо. Он уже дома и о нём позаботятся.

Голубые цветы, как в насмешку, укрыли землю, где я сидела. Ууу, вредные. И ведь хочу заиметь такой цветочек, это же сколько интересных настоев можно приготовить. Да и Туве они помогли бы быстрее на ноги встать.

Рука скользнула вниз, погладила нежные листочки, мохнатый стебелёк, пальцы осторожно обрисовали контур лепестков.

— Ой.

Я села ровнее и вновь смогла прикоснуться к цветку. Как так? Полдня пробегав от одного к другому, но так и не взяла. А теперь сам пришёл? Несколько раз зажмуривала глаза, чтобы убедиться в том, что так и есть: цветок сам хочет быть сорванным.

Достав маленький ножичек осторожно срезала тонкие стебли и складывала в корзинку. Чувствовала себя, словно к чуду прикоснулась. Хотелось забрать всё, что есть. Стоило уловить мысль, как замерла.

— Ой, — осторожно положила нож в корзинку и встала, придерживаясь за дерево. — Спасибо.

И тихонько пошла домой. Благие создатели, я чуть не совершила страшную ошибку. Жадность. Нам столько в школе говорили об этом, а всё равно чуть не попалась. Редчайший цветок и я готова нарвать как можно больше просто чтобы было. Впрок. Но это же не сухарь, та даже их невозможно заготовить впрок. Заплесневеют. Нельзя травникам жадными быть — трава в наших руках умирать будет. Кого-то боги быстро простят, а бывает, что на всю жизнь без возможностей оставляют.

А ведь я никогда не считала себя жадной. Всегда бережно относилась к дарам природы и не брала лишнего. А тут… как нарочно. И живот ноет. Скорей бы к Туве прийти и всё расспросить. Прикрыв цветы широкими листьями, прибавила шаг. Скоро солнце сядет, а я никак до городских ворот не дойду.