Глава 6

— Туве, вы специально меня за цветами этими отправили, да?

Женщина хитро посмотрела на меня и вернулась к завязыванию узелков на длинной нитке. Я немного постояла, ожидая её ответа, но видимо не сегодня. Кот развалился на лавке и даже ухом не повёл. Со мной что не разговаривают?

Осторожно приблизилась к столу, поставила корзинку.

— Туве? А что вы делаете?

— Узелки плету.

Я это и сама вижу, а женщина дёрнула уголком рта и продолжила завязывать нитку. Охранный узел я знаю. Кажется узел удачи. А это что? Я такого никогда не видела. В школе не обучали, а может на последние месяцы стояло в программе. Кто теперь знает. Тяжело вздохнула привлекая внимание, но быстрые пальцы Туве делали своё дело.

Ну и ладно. Что ж за день такой? То цветы, то мальчишка, даже кот и тот не встретил. Надо день заканчивать, может, завтрашний удачнее получится.

— Я спать пойду…

— Нет, — Туве строго на меня посмотрела. — Мне твоя помощь понадобится.

— В чём?

— Потом, — и потеряв ко мне интерес вернулась к узелкам.

А мне захотелось закричать и ногами потопать. Да что ж такое? Почему не сказать по-человечески чем и в чём помочь? Что за тайны?

Или вправду тайны? Что-то случилось пока я на рынок ходила или за цветами?

Внимательно присмотрелась к Туве, но никаких изменений не увидела. Зато на глаза попалась корзинка. Точно, я же хотела для неё отвар приготовить. Забрала корзинку и ушла на кухню. Если на меня не обращают внимание, то я его себе сама уделю.

Поставив воду на огонь, размяла поясницу. Усталость накатывала волнами, хотелось то завернуться в одеяло с головой и спрятаться ото всех, то заняться чем-то таким грандиозным, чтобы ребёнок угомонился.

Да что ж такое? Погладила живот, но что-то было не так. Не пойму что, да и времени уже нет разбираться, пора травку добавлять и постоянно помешивая думать хорошо и о хорошем. Туве надо на ноги поставить окончательно. Колин так надеется, что когда приедет в следующий раз тётушка будет здорова, как прежде. Нельзя подвести. Я и так ему соврала, не сказала, что недолго Туве с нами быть.

— Ты закончила? — женщина тяжело опиралась на стол внимательно следила за мной.

— Д-да, — процедила отвар в чашку и протянула женщине. — Это для вас илла Туве.

Её глаза на мгновение расширились, рука неуверенно взяла чашку. Это она мне не доверяет? Почему? Я же помочь хочу.

— Спасибо, — она подула в чашку и сделала маленький глоток и снова дунула.

Постепенно морщины разглаживались, серая кожа приобретала здоровый цвет и лёгкий румянец. Хотя последнее могло быть и от горячего отвара. Выпив до дна Туве отставила чашку и посмотрела на меня насыщенного серого цвета глазами. Подействовало!

Нет, я не сомневалась. Ну, может, чуть-чуть. Это же невероятно! Цветок-загадка, волшебный цветок он… я должна записать это в свою тетрадку. Не успела сделать и двух шагов, как услышала:

— А куда это ты собралась?

— Записать хочу. Вы же понимаете, что с этим цветком по внутреннему чутью действовать надо. А тут… Я так за вас рада.

— Погодь радоваться, — Туве посмотрела на стол в большой комнате. — Пора за работу приниматься. Время-то поджимает.

И снова внимательно меня осматривает. Я тоже посмотрела на себя. Вроде ничего так, правда, юбка немного помялась, да ботинки запылённые. Так и прогулки по лесу не способствуют чистоте. Пожала плечами и посмотрела на женщину.

Теперь на меня смотрела не старуха, а женщина слегка за… И руки потеряли морщины и крючковатость. Даже в волосах седины меньше стало. Хотелось запрыгать от радости, но живот и без того покоя не даёт.

— И что мне делать?

— Для начала бери веник и промети стены и потолки, — Туве меня развернула и вывела из кухни.

— А… это зачем?

— Делай, что велят и не болтай понапрасну. И кыш мне тоже есть чем заняться на кухне, — и захлопнула перед моим носом дверь.

И что это всё означает? Выгнала, как котёнка. Зачем стены мести на ночь глядя? Ну хочет большую уборку сделать — я не против. Но с утра. Я хочу спать, устала, поясница отдыха не даёт, ещё и малыш разбушевался. Да и самой на сердце неспокойно. Тревожно как-то. Мне бы чаю успокоительного и поспать нормально.

— И ты здесь, — Ярл деловито сидел перед шкафом, укутав лапки пушистым хвостом. — Неужели решил помочь?

Кот фыркнул, гордо отвернул голову.

— Наблюдать значит.

Есть у него забава ходить, смотреть, как и что я делаю. Злит неимоверно. Все мои попытки прогнать нахала заканчиваются провалом. Он залазит на шкаф и оттуда продолжает наблюдение.

Как-то попробовала «забыть» помыть пол под лавкой, так он дождался, когда я отойду в другой конец комнаты и с разбегу перевернул ведро с водой точно под лавку. Шельмец. В общем, ни с Туве, ни с котом не забалуешь. Быстро вернут на путь правильный.

Если я думала, что забудусь за работой, то зря. Мне только хуже становилось, но Туве дверь не открывала, кот пристально следил за каждым движением, поэтому даже мысли не допускала схитрить или отвлечь хозяйку от её дел.

Выдвинула лавки в центр комнаты, чтобы потолок в центре смести. Махнула веником и замерла. По ногам что-то горячее побежало.

— Ой.

— Ой? — Туве выглянула из кухни, прищурилась, посмотрела на мокрое пятно под моими ногами и довольно улыбнулась. — Случилось чего?

И как сказать? Стыдно-то как, а ведь взрослая девица. И как не почувствовала, что в туалет хочу.

— Не-е-е это ещё не «ой». Слезай, щас всё организуем, — она подала мне руку, помогая спуститься на пол.

— Ч-что организуем? Ой, — живот словно закаменел. Неужели она это специально затеяла?

— Не волнуйси, родишь как все. На-ка выпей моего отварчику, — откуда она чашку взяла не поняла вроде руки пустые были. Но предложенное выпила до дна.

— Так рано мне. Ещё два месяца ходить, — но временами каменеющий живот подтверждал слова женщины. — Илла Туве, вы знали с самого утра и поэтому меня везде посылали? Но зачем?

— Ну рано не рано, дитё лучше знает, когда ему лучше. Не спорь. Лучше вот повесь ниточку заговорённую.

Как и обычно, она вновь не ответила на мои вопросы. Вот же… что хозяйка, что кот. Одинаковые.

Ниточка оказалась очень длинной, я её по всему периметру комнаты развесила. А дальше я словно в туман провалилась. Туве заставила ходить, наклоняться, постоянно растирала поясницу. Когда уходила за простынями и водой, кот тёрся об меня, мурчал и лапками слегка выпуская когти разминал спину. Меня опять чем-то поили, что-то приговаривали, но всё ускользало.

Внутри билось две мысли: «Слишком рано» и «Надо помочь ребёнку». Туве давно причитала, что я мелкая и тощая, только пузо торчит, хоть бы разродилась нормально. Я отмахивалась, ну и что, что мелкая и худая? Он сколько таких бегает и ничего. А теперь я начинала понимать о чём она говорила. Меня охватила паника и страх не справиться. Первые роды всегда трудные. В конце концов, схватки сменились потугами.

— Ничё, Исонька, это даже хорошо, что рано, — Туве сидела напротив меня. — Ребёночек некрупный, легче пойдёть. Ты, главное, дыши.

И я дышала. Тужилась и дышала. Хотелось кричать, но я сцепив зубы рычала, не хочу ребёнка пугать, да и силы зря терять. Уставшая, вся мокрая и, даже несмотря на потуги, отчаянно хотела спать. Силы просто покидали.

— Э нет, милая, давай-ка ещё отварчику попьём, — к губам прикоснулась толстая стенка чашки, горьковатый запах ненадолго прояснил голову. Сделала два глотка и опёрлась о стену.

Туве решила, что рожать будем сидя. А мне уже всё равно, лишь бы поскорее всё закончилось. Она обтирала меня, говорила что-то и заставляла дышать и тужиться.

— Давай, Исонька, помоги своему ребёночку.

Я и рада бы, да не могу больше. Словно в наказание за спокойную беременность, роды выжимали все силы. И снова отвар и немного сил прибавляется на новый рывок. Мне казалось, что прошла целая вечность, но светлеющее небо за окном говорило, что не так и много. Всего-навсего ночь.

Стоило первому лучу солнца заглянуть в окно, как комнату огласил недовольный крик малыша.

— Ты глянь, какой красавец, — Туве улыбалась во весь рот, показывая моего сына.

Маленький, раскрасневшийся от трудов, мой сыночек недовольно хмурил бровки и смешно морщил крошечный носик. Сквозь слёзы я видела, как Туве бережно обтирает ребёнка, что-то приговаривает, но я не могу разобрать что именно. Да и неважно всё это. Протянула руки, чтобы взять сыночка, но Туве не дела, осторожно приложила к груди.

— Как назовёшь-то?

— Ох, — сынок больно схватил грудь, но тут же успокоился. — Я назову его Адаир.

— И хорошо, и правильно, — Туве вновь поднесла мне чашку с горьковатым отваром. — Попей, а я сейчас всё сделаю.

Я смотрела на своего кроху, на маленькие пальчики на моей груди, светлые волосики с вихром на макушке и благодарила Создателя за это чудо. За мою ошибку и всю боль. Мой сын стоит каждой слезинки, и ради него я сделаю всё что угодно.

Туве хлопотала вокруг меня, но я уже ничего не чувствовала, меня поглотила безграничная любовь к сыну.

— Ну пойдём наверх потихоньку, — Туве хотела забрать сына, но его крепче прижала. Не хочу даже на мгновение отпускать от себя. Женщина подхватила меня под локоть с другой стороны и помогла подняться.

— Ой, — ощущения не очень, всё болит и саму к земле клонит. С тоской посмотрела на лестницу.

— Илла Туве, а, может, я денёчек здесь на лавке? Мне нетвёрдо, — твёрдо, конечно, но лучше лавку потерпеть, чем ноги поднимать.

— Ну что ты такое говоришь. Давай помаленечку, там уже всё готово.

Что там может быть готово? У меня же и нет ничего, так немного пелёнок да и всё. Я же жила всё время в бегах, тут не до запасов и всех этих трепетных приготовлений, которыми занимаются все нормальные люди. Некстати вспомнила Гардара и его холодный взгляд. Надеюсь, между нами достаточно большое расстояние, чтобы мы с сыном оказались в безопасности.

Превозмогая боль, кусая губы, чтобы не потревожить сон сына, кое-как поднялась на второй этаж.

— Ничего, моя хорошая, походить сейчас на пользу. А я тебе ещё отварчику принесу.

— А что за отвар-то?

— До комнаты дойдём, попьёшь и всё расскажу.

Ну вот, опять тайны и недомолвки. Видимо, эта женщина не умеет без загадок. А я устала и по-прежнему хочу спать.

— А куда же сына положить?

Неожиданность родов столкнула с проблемами, которые планировала решить позже. Но мне же надо уже сейчас. Посмотрела на безмятежное лицо Адаира и поняла, что справлюсь. Пока вдвоём поспим, а за пару дней сил наберусь и куплю колыбельку.

— Илла Туве, чаи собирать надо…

— Успеем, — она распахнула дверь в мою комнату и я замерла.

Возле моей кровати стояла маленькая колыбелька. С маленьким одеялком с кружевом по краю, такой же маленькой подушечкой с бледно-голубой вышивкой.

— Н-но…

В моей голове просто не укладывалось как такое возможно. У нас нет столько денег на новое, а мои сбережения Туве в жизни бы не взяла без спроса. Да и как бы она это сделала, если всё время дома сидела.

— Давай-ка в кровать, — женщина меня подтолкнула, поддержала, пока я укладывала сыночка в колыбельку и потом помогла самой лечь в кровать. — И не засни, пока я за отваром схожу.

Не усни. Это трудно. Глаза слипаются, но и с солнышка своего глаз отвести не могу. Какой же он красивый. Если забыть кто его отец, то он такой же, как и Гаррард: светлые волосы, синие глаза.

Всё. Надо забыть детские мечты. Теперь у меня есть мужчина, который не предаст и будет рядом.

— Вот и умница, — Туве помогла выпить отвар, проверила ребёнка и довольно кивнув хотела уйти.

— Туве, а ответы?

— Спи. Потом.

В приоткрытую дверь вошёл кот и нагло устроился у меня в ногах. Прогонять его уже не было сил, да и мурчал он так громко и сладко, что вложив указательный палец в крохотную ручку сына, уснула.

Недовольное кряхтенье не разбудило, но заставило забрать сына к себе и приложить к груди. Вновь уснула, бережно прижимая своё сокровище. Чтобы в следующий раз проснуться оттого, что стало слишком мокро.

— Что? — я даже сесть не успела, как Туве оказалась рядом, забирая сына. — А-а-а это такое дело. Сейчас помогу. Я пока всё сделаю поешь, он на тумбочке стоит.

И точно на тумбочке стояла тарелка с бульоном, кусочек мяса и чашка с отваром. Желудок тут же громко напомнил о себе, приложив руку, словно это сделает звук тише медленно подошла к тумбочке. Руки дрожали, но ни капельки мимо рта не прошло.

Стоило проглотить последний кусочек, как Туве подхватила меня под локоть и отвела в кровать. Сыночек спал, я бы, и сама уснула, но кое-кто задолжала мне ответы. Хозяйка словно прочитала мысли, улыбнулась и покивав села на табурет.

— Ну хорошо. Хотя лучше бы поспала, пока есть возможность, — я упрямо мотнула головой. — Я всё специально сделала, чтобы тебе дурёхе легче разродиться было. И цветок непростой. Вам в школе о таком не говорили: он цветёт только тогда, когда нужен и сорвать сможет только тот, кто может помочь или же тот кому должны помочь. Тебе он нужен был.

— Мне? Но…

— Тебе. Ты слабая магичка, а кто отец сыночка, м?

Я опустила голову, не желая говорить на эту тему. Хватит того, что Хельга знает, надеюсь, она никому не расскажет об этом. Возможно, когда Адаир подрастёт расскажу ему правду.

— Молчишь? А я тебе скажу: его отец сильный маг, — я вскинула голову, а Туве усмехнулась. — Знаю. Цветочки не для меня предназначались. Но спасибо, что поделилась. Ох, девонька, с такими знаниями и помереть недолго. Ты знаешь, что если у отец магически сильнее, то женщина должна амулет носить специальный?

— Н-нет.

Да и откуда бы мне такое знать? Я травница, а не повитуха…

— О-о-от недоученная ты, — Туве вторила моим мыслям. — И отец недалёкий, просто чудо, что ты столько проходила и ребёночек здоровенький оказался. А могла не только скинуть, но и не разродиться.

— Но почему вы молчали?! — хотелось кричать в голос, но спящий сын сдерживал эмоции, поэтому я кричала, но шёпотом.

— А чтобы мои слова изменили? Ты знаешь сколько амулет такой стоит? — я покачала головой. — Пятьдесят золотых. А его обновление ещё по десять золотых каждый месяц.

— Но как мне…

— Я расскажу, но больше ты не сможешь этим воспользоваться. Даже ты не сможешь. У всего своя цена. Видя тебя могу предположить, что постоянно кому-то помогала, даже ценой собственной магии. Верно?

Я кивнула вспоминая сколько всего сделала, но ни оплату, ни благодарности не получила.

— Ну вот, цена ваших жизней — твоё бескорыстие. Теперь понимаешь, почему я молчала?

Теперь да. Скажи мне об этом вряд ли бы смогла устоять перед соблазном подумать о своей выгоде от доброго поступка. Ещё бы и специально искала кому помочь. И вправду теперь не смогу воспользоваться. Хорошо, что больше и не надо. У меня уже есть мой мужчина: самый лучший и верный. Хватит.

— А цветок этот нужен был, чтобы магию сыну сохранить. Магически сильный ребёнок, требует в момент родов большое количество магии. И только зерумат способен увеличить магический резерв без вреда для здоровья. Вот так-то.

Я лежала оглушённая открывшейся правдой, а Туве тихо вышла скрипнув дверью. Мы проходили практику, но нам не рассказывали почему женщины теряли детей, а ведь столько было молодых девочек, моих ровесниц. Вроде бы здоровые, но детей теряли. А оно вон как. Теперь понятно, почему учитель тогда брезгливо поджимал губы и приговаривал о тщетности «оторвать кусочек пожирнее».

Какой же я была наивной, не видела, что лежало прямо перед моим носом. А, может, не хотела видеть. Как можно быть счастливой, видя вокруг грязь? И как теперь выпустить сыночка в мир без страха?

Адаир словно почувствовал, что я о нём думаю, закряхтел, ища губами грудь. Улыбка растянула мои губы и приложив ребёнка тихонько запела, слушая чмоканья, пока ещё беззубого ротика.

Всё у нас будет хорошо. Я вот немного окрепну и займусь чаями. Мелкая монетка всегда у нас будет. А через пару лет пойду в школу травников проситься на работу, чтобы завершить обучение и получить диплом.