Глава 26

В автомобиле мы едем уже без Мери. Эдгар не сводит с меня взгляда. Очень странно смотрит, словно пытается опутать невидимой паутиной. Муторное ощущение. Хочется открыть дверь и выпрыгнуть на ходу.

Машина останавливается около мрачного парка, освещенного массивными фонарями.

— Совет будет проходить тут? — что-то неуловимо напоминает мне средневековье, как будто мы совершили прыжок во времени.

— За парком располагается замок. А в этой части нам никто не помешает, — в полумраке сверкают белоснежные клыки.

Как-то не нравится мне двусмысленность фразы. Я ведь совсем одна, и мало ли что придет оборотню в голову. Итан тоже очень мягко стелил. Вздрагиваю. Даже вспоминать тошно. Все же, какой бы ни была Мери, но с ней немного спокойнее. Не хочу я оставаться с Эдгаром наедине.

— Вам абсолютно нечего опасаться, — словно угадывает мои мысли. Ловко выбирается из автомобиля и галантно протягивает руку мне. Игнорирую. Он лишь хмыкает. — Дивный вечер, упоительные ароматы, тишина, которая так громко шепчет.

— Мы же тут не для того, чтобы вести светские беседы? — замечаю раздраженно. Мне хочется, чтобы это все поскорее закончилось.

— Верно. Я сегодня буду предельно откровенен, а это поверьте, случается крайне редко, — руки сзади сцепил в замок, бросает на меня косые взгляды.

— Оу, и чем я удостоена такой чести? Что уважаемый старейшина решил снизойти до откровенности, — не пытаюсь даже скрыть своего раздражения и злости.

— Ваш сарказм неуместен. Но я списываю все на вашу юность. Но то, что вы еще слишком мало знакомы с обществом оборотней. Но пора уже изучать наши законы, — голос учтивый, спокойный.

— Эдгар, объясните мне, с чего такое внимание ко мне, сельской обычной девушке? Довольно загадок, раз вы привели меня за правдой, то я ее слушаю, — повисла пауза. И в этот момент мое сердце замирает, а страх отравляет кровь. Первый порыв — зажать уши и ничего не слушать. Словно мое подсознание протестует, оберегает меня.

— Дочь мага вряд ли можно назвать обычной девушкой, — свет фонаря отражается в его зрачках, жуткое зрелище.

— Мой отец обычный фермер. Всю жизнь провел на поле. Так что вы не по адресу, — первая реакция — пропускаю его слова мимо ушей. Улыбаюсь. Это меня не касается, они там что-то напутали. Сейчас разберемся, и он от меня отстанет.

— Джеф вас воспитал, — имя отца, то, что он его знает, больно режет слух, страх подползает к горлу, сдавливает, душит, — Но не его кровь течет в вас, Мишель.

— Это бред! — восклицаю слишком громко. — Моя мать, я даже представить не могу, чтобы она изменяла отцу. Они всю жизнь вместе. Еще и с магом? Вы хоть себя слышите со стороны?

— Оливия была обворожительной барышней, — смотрит вдаль, кажется, сейчас он блуждает по воспоминаниям прошлого. — Признаться, я и сам засматривался на нее. Жаль, что так бездарно утратила молодость, сгубила красоту с таким мужланом.

— Она счастлива с моим отцом! И никто не давал вам права его оскорблять! — да пусть отношения родителей никогда не были идеальными. Но они трудились в поте лица, поднимали нас с братом и за это я всегда буду им благодарна.

— Ваша мать выбрала мага, — пропускает мимо ушей мои слова. — Отвергла всех поклонников и отдала себя Эштану. История любви была у них действительно очень красивой, яркой и такой же скоротечной, — он говорит слишком уверенно. А я не могу поверить. Не хочу верить.

— Кто такой этот Эштан?

— Маг, такой силы, которой не знала земля много веков. Самый могущественный и такой же недалекий, — скрипит зубами. — Ранее он служил Вилсонам. Что давало их роду незаслуженные преимущества.

— Могущественный маг решил обратить внимание на мою маму? Простите, но это смахивает на ложь, шитую белыми нитками, — мотаю головой из стороны в сторону. Прокручиваю фрагменты нашей сельской жизни. Детские воспоминания. Мы всегда жили скромно. Никаких оборотней и в помине около нас не околачивалось.

— Глядя на Оливию сейчас, я сам диву даюсь, каким изменениям она подверглась. А ведь были времена, даже я, готов был бросить к ее ногам несметные богатства. Эштан случайно увидел ее в горах, гуляющую с подругами. Он и ввел Оливию в наш круг. Это была потрясающей красоты девушка, и даже не это в ней было главным.

— А что?

— Она притягивала, от нее исходила удивительно сладкая энергия. В те времена у вашей матери были толпы поклонников. Но она отдала свое сердце магу, у которого подрастала десятилетняя дочь.

— А жена? — горло пересохло. Рассказ оборотня порождает в сознании картинки прошлого, которых я просто не могу знать.

— И жена у Эштана имелась на тот момент, которую в свое время собственноручно выбрал для него Норберт Вилсон. Руководствуясь собственной выгодой. Но когда чувства ослепляют, мы ведь на многое закрываем глаза, не правда ли? — вопрос явно с подвохом. Камень в мой огород. К чему он клонит?

— Значит, чувства недостаточно ослепили, раз они все же расстались.

— У Эштана была еще одна слепая любовь к дочери Марго. Он души не чаял в девочке. А союз с Оливией не устраивал Вилсонов и могущественный род целителей его жены. Так что Эштану пришлось выбирать или горячо любимая дочь, или ваша мать. Он сделал свой выбор. А беременная Оливия вернулась в деревню, там вышла за первого попавшегося мужлана. И запретила себе даже вспоминать, что когда-то была вхожа в высший круг оборотней.

— Но у истории все же есть продолжение, раз вы все это мне рассказываете, — пальцы на руках немеют, губы дрожат. А убийственная новость все еще не укладывается в голове.

— Верно, — мягкая улыбка, он будет и дальше терзать меня словами.

— Так выкладывайте, чего уж… — говорю обреченно. И вправду чувствуя себя смертницей, которой вот сейчас выстрелят в висок.

Замираю. Останавливаюсь. Выстрел прогремел несколькими минутами ранее. Просто до меня доходит не сразу. Марго… это имя сразу зацепило, но ошарашенная я не сразу среагировала.

Оборотень останавливается вместе со мной. Смотрит с любопытством. Ему нравятся мои эмоции.

— Стоп… Марго… Не так ли звали погибшую жену Артаса? — нет, пожалуйста, пусть опровергнет это!

— Верно. Вы ее родная сестра, — еще один выстрел.

Сразу вспоминаю те дикие кошмары, видения. И это моя сестра? Нет. Пока я не могу это принять. Просто не верю.

— Мы можем присесть, тут есть лавочка, — указывает куда-то вправо.

— Оставьте свою показную заботу, — но все же иду в указанном направлении. Ноги ватные. Меня шатает. Нужно присесть.

— Мишель, я искренне тревожусь за вас, — тошнит от его заботливого голоса.

— Артас, знает? — откидываюсь назад. Запрокидываю голову, смотрю на фонарь рядом с лавочкой. И в этом желтом свете возникает лицо Ди Торреса.

— Несомненно, — присаживается, но не слишком близко, держит дистанцию.

— Зачем я вам всем? Если я дочь мага, предположим, что это так, это вовсе не означает, что я обладаю какой-то силой. Всю жизнь прожила и ничего особенного в себе не замечала, — мой голос звучит мертво, безжизненно. Я пока еще не до конца сложила пазлы, но картина мне уже не нравится.

— Начну с истоков, — мягко улыбается, обманчиво ангельское лицо. — Эштан вернулся к жене, будучи осведомленным о положении Оливии. Он предлагал деньги, любую другую помощь, вплоть до того, что хотел вас забрать. Но ваша мать была непреклонна. Она предпочла нищету и мужлана, слишком сильно были задеты ее чувства. А Эштан продолжал служить Вилсонам, жить с нелюбимой женой и боготворить свою старшую дочь. Это была настолько безумная любовь, что любой каприз девочки мгновенно исполнялся. С каждым годом маг растворялся в дочери, бездумно шел на поводу у ее эксцентричных и дурацких желаний. Только одно было неизменным — Дуайт признал в ней свою истинную. Марго была обещана ему в жены. Что очень печалило девушку.

— А разве истинная связь не обоюдна? Она не чувствовала влечения к Дуайту?

— В идеале, да. Но иногда у правил бывают исключения. Существует версия, что самого Эштана, пыталась приворожить семья его жены. Но чары дали сбой, не подействовали на мага, но отразились на его дочери. Доподлинно это нам не известно.

— Артас… он тоже признал в ней свою истинную? — не думала, что эта фраза причинит столько боли. Словно каждая буква режет меня тонкими и очень острыми лезвиями.

— В те времена Вилсоны и Ди Торресы били дружны. Два могущественных рода, их союз открывал колоссальные перспективы. Артас был знаком с Марго, они пересекались довольно часто, но ни разу он не бросал на девушку заинтересованного взгляда. Все изменилось, когда уже была назначена дата свадьбы. Артас заявил, что она его избранница, выкрал девушку и взял в жены. Увел ее из-под носа у Дуайта. Тем самым развязав вражду, которая длится по сей день. Хоть Лион Ди Торрес и пытается сгладить острые углы.

— Два истинных для одной? — сминаю платье. Воздух кажется раскаленным. Задыхаюсь.

— Тут у меня нет точного ответа. Эштан мог вмешаться, как в желании породниться с Вилсонами, так и в случае с Ди Торресом. Или это проделки судьбы. Правду знает только маг, — разводит руки в стороны. — Но для самого мага поступок Артаса имел тяжелые последствия, Дуайт требовал вернуть его невесту. Угрожал. Убил жену Эштана. Он пытал ее до последнего, желая выведать правду. Но…женщина так и унесла все тайны с собой в могилу. Тогда вмешался совет и наложил запрет на месть. Прекратил войну. Враждующих развели по разным углам. Марго оставили Ди Торресу, поскольку сама девушка слезно заверяла — это ее истинный. Ну и Лион применил мастерство дипломата и склонил наше решение в пользу сына. Но должок за Артасом остался…

— Какой должок? — в горле так пересохло, что мой голос больше напоминает карканье вороны.

— Когда через много лет Итан похитил Кэрол… то Ди Торресам пришлось пойти на уступки. В этот раз Артас получил запрет на месть.

— Но ведь он же издевался над ней! Насиловал! — я все еще в красках помню то жуткое видение.

— Такова расплата, — замечает равнодушно.

— А Марго? Кто ее убил?

— Мы расследовали это дело. Изучали запахи. И пришли к выводу — это не волк. Мы не используем оружия.

— А если оружие применили специально, чтобы запутать следы?

— Возможно. Но доказательств причастности нет.

— А волки, там же напали волки?

— Откуда вы знаете все в таких подробностях? — хмурит густые брови.

— Артас рассказал, — вру, не моргнув глазом.

— Это были обычные наемники, они не знали заказчика, — даже если он и учуял ложь, то виду не показал.

— А Эштан? Он ничего не смог разузнать?

— К тому времени маг ушел от Вилсонов. Скрывался. Хозяева ему так и не простили побег Марго. Смерть дочери еще больше подкосила его. И даже магия не помогла узнать имя убийцы. И вот тогда он вспомнил о вас.

Холодный пот льется по спине. Обычные слова звучат до ужаса зловеще.

— То есть обо мне?

— Он спрятал свой дар в вас. Передал большую часть своей силы. Поговаривают, вы сможете изменить ход событий, и многое расставить по местам. И если имела место черная магия, то вы сможете ее развеять.

— Поговаривают, Эдгар?! — восклицаю со злостью! — Верите, каким-то слухам! Я обычная! Абсолютно! Нет во мне ничего!

— Лишь когда вы получите две метки враждующих кланов. Когда прольется кровь чудовища на брачном алтаре, и появится дитя от избранного волка, чары оживут. А до этого момента, вы действительно можете ничего не ощущать. Но незначительные проявления магии, полагаю, вы все же замечали, — смотрит, словно сканирует, опутывает паутиной, хочет пролезть в мою голову.

— Ничего я не ощущала, — передергиваю плечом. Снова лгу. Нет у меня желания с ним откровенничать.

Правда бьет меня наотмашь. Сдавливает сердце колючими обручами. Осознание приходит постепенно. Мозг отказывается воспринимать все сразу.

— Но как вы видите, все идет согласно пророчеству Эштана, — на губах оборотня появляется победная улыбочка.

— Далеко не все, — опускаю взгляд на свои руки. — А сам маг он жив?

— Жив. До сих пор скрывается. Только Ди Торресу известно где. И он отказывается открывать совету место. Хотя, как вы понимаете, вопросов к Эштану у нас много. Его проделки не ограничиваются этой историей, — на лице оборотня мелькает тень ненависти.

— Вы хотите, чтобы я разузнала?

— О нет, что вы, Мишель, — машет рукой. — Совет разберется с этой проблемой. Все, что требовалась, вы уже сделали, — сейчас в его глаза отчетливо улавливаю дьявольский блеск. Или мне это только кажется? Слишком много потрясений за вечер.

— То, что я инструмент в ваших играх мне очевидно, — стараюсь не показывать эмоций. Не доставлять ему радости созерцать мою растерянность.

— В наших? Вы забываете про главного игрока, — улыбка больше смахивает на оскал. — Артас изначально все знал. Скажу больше, он и сейчас осведомлен лучше старейшин. Так как у него прямой контакт с Эштаном. А совету лишь предстоит до конца распутать сей клубок.

— Итан тоже появился в моей жизни неслучайно, значит, и он вместе со своей семейкой знал многое, — делаю глубокий вдох. Мне сейчас надо любыми силами сохранить ясный рассудок. Держать себя в руках, и не позволить этому оборотню влиять на мои суждения.

— Он знал лишь малую часть про магию, конечно, хотел заполучить ее от вас. Что при этом ему придется стать жертвенным барашком, знали избранные. Вилсоны в число осведомленных не входили, — говорит таким голосом, словно пытается втолковать неразумному ребенку прописные истины. — А вот многоуважаемый Артас, прочитал все мастерски. Позволил Итану поставить метку. И лишь затем появился, чтобы отметить вас лично. И как я чую, метка выполнена по наставлениям Эштана. Затем он позволил вам бежать. Ему было необходимо, чтобы вы прошли церемонию бракосочетания. Спектакль получился отличный. И вот на самой свадьбе он появился именно в тот момент, когда церемония завершилась. Герой, ничего не скажешь. Все выверено, просчитано, мастерски отыграно. Тут я могу только поаплодировать его умениям. В этом акте он, бесспорно, главный дирижер.

Он говорит, а мне кажется, в меня молотком вбивают ржавые гвозди. Каждое слово новый гвоздь. Что ж так больно-то? Почему сердце разрывается, а в груди образуется саднящая рана?

— И как я поняла, далеко не все старейшины в курсе положения дел? Им просто нужен маг, у каждого для этого свои причины? — специально не комментирую его монолог про Артаса. Нет. Он не получит от меня эмоций. Прячу боль. Не позволяю даже слезинке просочиться наружу.

— Верно. У каждого из нас свое понимание, свои цели. Но мы неизменно оберегаем мир оборотней. Когда найдется Эштан, многое прояснится, а давние проблемы разрешатся.

— А какие цели у вас, Эдгар? Раз вы не удосужились раскрыть тайны старейшинам, раз играете втемную? Простите, но в ваше благородство я не верю.

— Пусть мои цели не беспокоят вас. Вам нечего опасаться, — вежливый кивок головы.

Слишком он скользкий. Хитрый. Пронырливый.

— Как раз, наоборот. Ваша откровенность не сулит ничего хорошего, — тяжелый вздох вырывается из горла.

— Полагаю, нас уже заждались, — мягко улыбается, поднимается, предлагает мне руку.

Игнорирую. Иду позади оборотня. По дороге мы больше не разговариваем. Я думаю об Артасе. Пока до конца не осознала произошедшего. В устах Эдгара все звучит логично. Слишком. Но нельзя довольствоваться только его словами. Я не могу верить изворотливому оборотню, мотивы которого не ясны.

Думаю, Артас изначально преследовал свои цели. Это было видно по его поведению, взглядам, тону голоса, поступкам. Он меня не знал. И пусть это больно… пусть в моих суждениях много эмоций, и мало от холодного рассудка… все же… что-то изменилось…

Когда он меня узнал. Когда мы сблизились, Артас стал другим. Он начал раскрываться с иной стороны. Я должна его выслушать. Должна поговорить откровенно. Не имею права делать выводы, отворачиваться от волка, только выслушав Эдгара.

Конечно, я отдаю себе отчет, что мое сердце ищет оправдания Ди Торресу. Оно защищает его, невзирая на боль. И по-другому не могу… Я должна выслушать его…

Еще понимаю, что сейчас во мне живет огромный страх. Он завладел мной всецело и безраздельно. Страх потерять Артаса…