Глава 29

Я полагала, что меня ждет встреча с очередным старейшиной. Уже мысленно готовилась выслушивать еще одну точку зрения. Ошиблась.

Меня провели в огромный зал, напоминающий чем-то театр. Три яруса, которые постепенно заполняются зрителями. В середине трибуна. По обе стороны от нее кресла. А на возвышении, наподобие сцены — огромны стол и пять кресел, смахивающих на троны. У кресла в центре даже имеется корона. Полагаю — это место Эйдана.

Меня расположили в самом верху. Что-то наподобие закрытой лоджии. Мне открывается отличный вид на все происходящее. Волнение и страх завладевают мной. Вглядываюсь в лица, ищу Ди Торреса. Облизываю пересохшие губы, в горле стоит ком.

Мне приносят напитки, сладости, пирожные, конфеты, печенье. Разве в такой момент можно проглотить хотя бы кусочек? Протягиваю руку к соку. Залпом выпиваю стакан. Ком в горле никуда не уходит. От напряжения все плывет, ладони вспотели.

Артас появляется в зале. Безошибочно находит меня. Доля секунды и я в капкане сапфирового взгляда. Смотрит пытливо, вглядывается в лицо, читает эмоции. Улыбается уголками губ. И в этой улыбке, легкой, невесомой, практически незаметной — нет холода. Там теплота, предназначенная мне. Один жест и я плыву, охваченная водоворотом чувств.

На глазах появляются слезы от осознания — я его прощу. Разум может возмущаться, вопить, но сердце оно победит все. Оно полетит к волку, растоптав преграды и недомолвки. Да, он использовал меня изначально. Тут я не испытываю иллюзий, не обманываюсь, но если все изменилось… если есть шанс… я готова переступить… простить… начать все с чистого листа…

Если ему это нужно. Если в ледяном сердце волка осталась капля теплоты для меня. Больше всего боюсь, что Марго забрала себе все. Что его душа отправилась в полет вместе с ней. Слишком много «Если» на пути к призрачному шансу…

Мне необходимо с ним поговорить. Ничего так никогда не желала, как этого разговора. Я все пойму. Все встанет на свои места. Там, в сапфировой бездне будут, в интонациях стального голоса, обернутого в нежный бархат, я непременно отыщу необходимые ответы.

Но нас как специально разводят по разным углам. Не даю перекинуться и парой слов. Даже сейчас, вот он практически рядом, и невозможно далеко. Я тут на третьем ярусе, он внизу, занимает место справа от деревянной трибуны.

В руках у волка какая-то папка. Внешне он выглядит спокойным и невозмутимым. А что твориться в ледяном сердце? Рядом с ним Кэрол. Она улыбается, держит спину прямо, а взгляд лихорадочно бегает. Волчица нервничает, хоть всеми силами пытается это скрыть.

Следом входит Дуайт. Тоже смотрит на меня. И этот взгляд не предвещает ничего хорошего, там жажда мести, обещание мук.

Разодетые гости тихо переговариваются. Они собрались посмотреть представление и в ожидании зрелища. Скорее бы все закончилось. И хоть бы больше ничего не случилось, хватит потрясений с нас всех.

В зале наступает тишина. Появляются старейшины. Величественно занимают свои места. Эйднаном оказывается старичок похожий на карлика. В нем от силы полтора метра роста, огромный выпирающий живот, круглое лицо, абсолютно лысая голова, торчащие уши, тоненькие губы и острый длинный нос. Но не это в нем отталкивает, а мутно-серые глаза. Когда он поднимает голову и впивается взглядом в меня, кажется, что стою под дождем. Странное ощущение непогоды, слякоти, сырости, грязи под ногами. Отвожу взгляд, смотрю куда угодно только не на него. Не помогает. Ощущения не уходят.

Все же снова поднимаю голову. Вокруг меня искрится воздух. Теперь все старейшины уставились в мою сторону. Хочется провалиться сквозь землю. Слишком большая концентрация энергии. Такое ощущение, что невидимые пальцы сдавили горло и напрочь перекрыли доступ к кислороду.

— Приветствую всех на совете старейшин, — произносит Эйдан и садится в кресло. Оно явно сделано под него, потому как старичок в нем кажется выше остальных. А его голос напоминает царапанье когтей по стеклу, скрип, который режет нервы. — На днях наш мир потерял Итана Вилсона. Волк погиб на брачном алтаре, — продолжает скрипеть, и мне до жути хочется заткнуть уши. — Мы тут чтобы разобраться в скорбном происшествии, был ли это самосуд, или действия убийцы были оправданы.

Далее слово дали Дуайту. Он вышел к трибуне. Отвесил поклон старейшинам, обернулся к оборотням в зале, поклонился и им. Каждый жест наигранный. Полоснул по мне яростным взглядом. Примостился на трибуне. В таком положении мне виден только его затылок.

Ди Торрес тоже сидит ко мне спиной. Я не могу видеть выражения его лица. Только иссиня-черные волосы, мои пальцы тут же начинает покалывать, от воспоминания, каковы они на ощупь.

— Благодарю, всех собравшихся. Я тут только для того, чтобы восстановить справедливость, — щебечет Дуайт. — Мой сын, единственный сын, — следует трагический вздох. — Он познакомился с Мишель, — вздрагиваю, от упоминания своего имени, — Это была случайная встреча. Отношения между ними зарождались постепенно. Юная девушка приняла метку добровольно. На нее не было оказано никакого давления. Я одобрил этот брак. Но тут в первый раз вмешался Артас. Он выкупил девушку у родителей, обманом надавил, воспользовался сложной ситуацией в ее семье. Мишель не хотела ехать с ним, она сопротивлялась. Чему есть масса доказательств и свидетелей.

— Ты не уточнил, что она дочь известных нам всем Оливии и Эштана, — говорит Аманда с милейшей улыбочкой на лице.

— Полагаю, это известный факт. Только мой сын выбрал ее, руководствуясь исключительно своей симпатией. И про происхождение Мишель он узнал гораздо позже, когда сердца молодых людей уже переполняли искренние чувства. А вот Артас изначально преследовал свои цели, и как мы все знаем не первый раз. Десять лет назад, я уже стал его жертвой, но тогда повинуясь вашим указам, зарыл топор войны. Влачу свое существование без истинной, — тут его голос становится трагическим. — Но он не успокоился. Насильно поставил метку. Удерживал ее в своем доме, как в тюрьме. Уж каким мучениям подвергалась девушка, — разводит руками, протяжно вздыхает, — Тут могу только догадываться.

Как в этот момент меня подмывает вскочить и заорать. Ведь он все перекручивает! Нагло искажает факты. Впиваюсь руками в подлокотники кресла, закусываю губу. Только бы не завопить. Опасаюсь, что мое вмешательство может навредить. Старейшинам точно не понравятся мои истерические выкрики. Потом ведь дадут слово Ди Торресу, и он непременно все опровергнет. Утешаю себя только этим.

— Артас прекрасно знал, что она уже отмечена Итаном. Но разве это остановило его? — Дуайт продолжает вещать траурным голосом. — Я помог сыну вызволить пленницу. Это было непросто. Но я не хотел даже тогда развязывать войну. Решил дать выбор Мишель. Итан передал ей записку, рисковал многим. Но дал ей право выбора. Убежать или остаться — это решение девушка прияла добровольно. Она сама бежала от Артаса и была счастлива оказаться рядом со своим женихом. Я принял ее как дочь. Пытался окружить вниманием, чтобы она поскорее забыла пережитый ужас и издевательства. И по просьбе влюбленных в кратчайшие сроки организовал церемонию.

Его ложь переходит все границы. Сдержаться становится все труднее. Хоть бы мне тоже позволили высказаться! Я хочу растоптать каждое его слово, плюнуть в лицо мерзкому лицемеру!

— Почему же тогда она после церемонии выбрала Артаса? — вопрос от Эдгара звучит неожиданно. — И Норберт был свидетелем этого инцидента, как и многие из собравшихся здесь. Будь добр, проясни нам сей момент, — лениво барабанит пальцами по столу.

— Да, Мишель после брачной церемонии, отдала предпочтение другому, — неохотно кивает Норберт.

— Бракосочетание проходило в теплом кругу друзей, продолжает Дуайт, ничуть не смутившись вопросом. — Появления Артаса было для нас несколько неожиданным. Ходили даже слухи, что он покинул этот мир. Но он возник и стал требовать поединка. Пока Мишель была в плену, он получил над ней власть, путем запугивания. Там под его дьявольским взглядом девушка банально испугалась. Молодость, неопытность, разве мы можем осудить ее за это. Страх перед монстром, порой толкает на поступки, лишенные любой логики. Артас все очень грамотно обставил. Метка давала ему право вызвать на поединок моего сына. Норберт в той ситуации незыблемо следовал закону. Артас же манипулировал правилами, исказил их в угоду своим планам. А мой сын… — голос прерывается, всхлип, — Вам известно, что он не был силен. Этот поединок можно назвать избиением младенца. Но и тут Артас поступил нечестно. В поединок вмешалась его сестра. Это она лишила жизни Итана. И я требую наказания и для нее. Хочу сразу заметить, во избежание вопросов, — откашливается. — В прошлом у Итана и Кэрол были отношения. Молодые люди развлекались не совсем обычными способами, но тогда их все устраивало. Потом они разошлись, и обиды Кэрол выросли до масштабов совета. Вы все помните тот эпизод, в котором мы уже разобрались, так что прошлое, полагаю, поднимать не стоит.

Кэрол дергается. Явно хочет вскочить и возразить. Ди Торрес ее удерживает. Она послушно замирает, опустив плечи. Как я ее понимаю, подобное гнусное перекручивание фактов слушать крайне тяжело.

— Благодарю, Дуайт, — скрипучий голос Эйдана разрезает барабанные перепонки. — Артас, слово за тобой…