12

Трудно сказать, сколько проходит времени. От напряжения каждая минута ощущается будто вечность.

Наконец, Аверин появляется.

Выглядит он… необычно.

Всегда в костюмах, в элегантных пиджаках и рубашках. С галстуком. Одет так, что безошибочно считывается его статус. По каждой детали. По материалу, по идеально подогнанной одежде. Подобные вещи делают на заказ.

Однако сейчас Аверин одет будто другой человек.

Впервые вижу его в таком стиле. Спортивном. Темные тренировочные штаны свободного покроя. Темная майка.

Видно, его мощные руки. Широкую спину. Взгляд невольно цепляется за впечатляющий рельеф мускулов.

Весь его вид сейчас действует на меня пугающе. Еще больше подавляет. Будто последний налет цивилизованности слетает и в такой простой одежде настоящая природа этого мужчины вся напоказ.

Аверин проходится мимо несколько раз. Берет какие-то документы. Что-то подписывает, складывает в папку. После звонит кому-то. Возможно, одному из своих помощников.

Разговор короткий. Односложный. Прислушиваюсь, понимая, что это может касаться меня, моего ребенка. Но по отрывистым фразам ничего нельзя толком разобрать.

Короткая пауза и новый звонок.

Аверин просто слушает кого-то, а после выдает:

— Нет.

Убирает телефон в карман штанов.

Он выполняет обычные для себя задачи. Ровно, четко, без эмоций. Но даже сейчас от него сильно фонит. Гневом, яростью, злобой.

Все это считывается, особенно когда он вдруг задерживает тяжелый взгляд на мне.

— Что? — от его низкого голоса мурашки прокатываются колючей волной вдоль спины.

— Выглядишь непривычно, — отвечаю тихо.

— Я в зал, — бросает Аверин. — Вещи скоро доставят.

Вещи?

Аверин выходит из номера. Но тяжелое ощущение от него все равно остается. Будто вся атмосфера вокруг пропитывается его мрачными эмоциями.

Мне фонит.

Наедине с Мишей остаюсь недолго. Вскоре становится понятно, про какие вещи сказал Аверин.

Появляются его люди. Приносят все. Игрушки, кроватку. Несколько чемоданов заносят.

— Куда поставить? — спрашивают меня.

Выбираю одну из комнат для гостей. Наугад. Просто киваю в ту сторону, поскольку помню планировку по фотосъемке. В этом номере столько пространства, что можно свободно поселить несколько семей.

Снова остаюсь одна с Мишей. Так спокойнее.

Но я знаю, что Аверин вернется. Видимо, уже скоро.

За окном темнеет, когда дверь распахивается, и мужчина появляется на пороге. Мне казалось, что тренировка в зале должна его успокоить.

Он же тренировался?

Аверин подходит ближе. Невольно замечаю, как сверкает его кожа от проступившего пота. Он весь мокрый.

Мышцы теперь кажутся еще больше, будто раздуваются. Вены набрякают, подчеркивая скульптурно вылепленные мускулы.

Не похоже, что Аверин выпустил всю свою злобу в зале.

От него буквально искрит.

А когда он оказывается вплотную ко мне. Почти рядом с креслом. Мой взгляд невольно цепляется за покрасневшие разбухшие костяшки его пальцев. Там даже ссадины виднеются. Местами кожа стесана.

Аверин в ярости. До сих пор. И сейчас даже хуже, чем раньше. От его тяжелого прямо взгляда меня саму бросает в холодный пот.