21

— Пусти меня, — шиплю. — С ума сошел?

Пытаюсь оттолкнуть его от себя. Хоть немного отодвинуть. Или же самой выползти, вывернуться из захвата.

Ничего не получается.

Не знаю, как ему удается настолько крепко меня держать. Боли не причиняет, вроде бы даже не давит. Но сбросить его руки со своего тела никак не выходит. Ощущение, словно в раскаленный капкан попадаю. Тело у Аверина мощное, горячее. Одно лишь соприкосновение с ним уже обжигает.

Отчаянно стараюсь извернуться. Но все попытки напрасны.

— А что не так? — вкрадчиво интересуется он.

Будто издевается.

Перехватывает мои запястья. Однако не сжимает. Медленно скользит большим пальцем по внутренней стороне руки. Сначала по одной, после по другой.

Ласкает. Неспешно, словно даже небрежно, легким скользящим движением.

А его губы так близко к моим, что могу чувствовать его тяжелое дыхание. И все лицо начинает покалывать от напряжения.

Аверин не целует меня. Но то, что он настолько вплотную ко мне оказывается, тоже нарушает все границы.

— Я не собираюсь с тобой спать, — выдаю, не выдержав напряжения. — Ты меня не заставишь.

— Согласен, — выдает он, безотрывно глядя в мои глаза. — Спать не будем. Это я тебе обещаю.

— Что? — нервно морщусь. — Да ты…

— В прошлый раз я не добрал, — продолжает он хрипло. — Но мы это исправим. В первую брачную ночь. За тобой большой счет, Алена.

— Какой еще счет? Ничего я тебе не должна.

— Должна, — криво усмехается. — За каждый день, когда ты скрывала моего сына, будешь мне ночами отдавать. И супружеский долг никто не отменял. Самому теперь интересно, как ты это все мне отдавать собираешься.

Во рту пересыхает. От его выражения лица. Непривычного, как будто бы совсем ему несвойственного, какого-то дикого, хищного. Звериного.

Иногда случалось, что маска цивилизованности спадала с Аверина, открывалась его настоящая животная природа. Но сейчас это чувствуется явно как никогда. Обнажаются его инстинкты.

Особенно сильно все видно по глазам. В них такой огонь, что кажется, может испепелить.

— Ты у меня забудешь, как ноги сдвигать, — выдает хлестко.

И в тот же момент расталкивает мои бедра коленом, устраиваясь между ногами. Прижимается еще теснее.

Судорожно дергаюсь. Но это совсем не помогает.

Аверин ведет носом по моей шее, с шумом втягивая воздух. Дразнит кожу, словно слегка щекочет, заставляя поежиться.

Жаркие иглы царапают изнутри. Вызывают совсем не те ощущения, которые у меня должны быть от принудительного контакта с ним.

Собственные эмоции спутываются в огненный клубок.

И Аверин считывает все это.

Еще секунда — он прижимается губами к ямке между ключицами. Влажный поцелуй. Жесткий. Собственнический. Его язык скользит так, будто помечает, оставляет печать.

Прогибаюсь под движением его губ.

Сама на себя злюсь.

Что это?

Я не должна реагировать так. Он угрожает мне. Вынуждает выйти замуж силой. Не оставляет никакого выбора.

А я от такого его поведения растекаюсь?

Невольно мотаю головой. Лихорадочно стараюсь очистить разум. Очнуться и протрезветь от этого наваждения.

— Ты, конечно, можешь меня заставить, — бормочу. — Насильно. Теперь понятно, в кого ваш Сергей пошел.

Аверин отстраняется и застывает, глядя на меня в упор.

Взгляд у него холодеет. Резко.

Наверное, самое время замолчать, но это уже не получается сделать. Слова вылетают дальше сами собой. Остановиться не удается.

— И после всего этого ты еще удивляешься, что я ничего не рассказала про ребенка? Скрыла от тебя сына? — выпаливаю. — Да, скрыла. И поступила бы так снова. Потому что слишком хорошо «познакомилась» с тем, кого ты уже воспитал. Не хотела, чтобы хоть какое-то влияние на Мишу оказывал.

Замолкаю под взглядом Аверина.

Сердце дико грохочет, а после резко обрывается, буквально заставляя меня задохнуться от переизбытка эмоций.