22

— Я смотрю, жизнь тебя совсем ничему не учит, — чеканит Аверин.

И я невольно перевожу дыхание, ведь когда он заговаривает, это как будто даже снижает накал. Позволяет немного отойти от сковавшего меня напряжения.

— А чему я должна научиться? — спрашиваю.

Опять пробую из-под него выползти или хотя бы немного отодвинуться, но это едва ли получается.

Вес его мощного тела буквально припечатывает меня к полу. Вжимает будто скалой придавливает.

Но Аверин не ледяной, не каменный. Наоборот, от него сейчас такой неистовый жар исходит, что от нашего тесного соприкосновения становится совсем нечем дышать.

— Как бы ты не выделывалась и не выкручивалась, расклад один, — хрипло заявляет он. — Всегда.

Невольно вскидываюсь. Морщусь, совершая очередную нервную попытку выбраться из того раскаленного капкана, в котором оказываюсь.

Аверин смотрит на меня в упор. Вынуждает застыть без движения.

— Ты подо мной будешь, Алена, — выдает он, не давая мне отвести взгляд, будто физически держит, не позволяя даже лишний раз головой повести. — И не потому что силой принуждать начну, а потому что сама этого хочешь.

— Не хочу я ничего, — отвечаю в момент. — Пусти меня…

— Не хочешь? — оскаливается.

— Нет, — заявляю твердо.

— Давай проверим.

Ответить ему не успеваю.

Его горячая ладонь уверенно накрывает мою грудь. Сжимает через ткань халата, которая сейчас как будто бы совсем не защищает от обжигающих прикосновений. Слишком тонкая, почти невесомая.

А вот его касания ощутимы. Очень. До мелкой дрожи, до ледяной испарины. До судорожного всхлипа, который на рефлексе вырывается из горла. И мне совсем не нравится как это звучит. Надсадно, порочно.

— Все, пусти, — шиплю.

Хочу прибавить что-то еще, но слова забиваются в горле, ведь Аверин умеет сбить с толку. Пока лихорадочно соображаю, как оттолкнуть его от себя, что бы еще выпалить, только бы он меня скорее отпустил, тяжелая ладонь неспешно продвигается дальше. Ниже и ниже. Принуждает с шумом втянуть воздух, когда размашисто, даже немного грубовато проходится по животу и вдруг застывает в самом низу.

Это все… ненормально.

Он ненормальный!

Нельзя так. Нечестно. И…

Аверин прищуривается, так и не сводя с меня глаз.

— Давай, Алена, расскажи мне, как я не прав, — замечает вкрадчиво. — Скажи, как тебе не нравятся мои прикосновения.

— Убери руки, — выдаю.

Цепляюсь за его кисть, пробуя отвести от себя, но ничего не выходит. До того момента, пока он сам не решает снова переместить ладонь.

Резко. Вверх. Заставляя меня задохнуться по-настоящему.

Аверин забирается под плотно запахнутый халат, под ночную сорочку. Одним молниеносным движением он сдвигает все, что есть на пути. Сжимает мою обнаженную грудь.

Так, что сердце останавливается.

Ну во всяком случае, не чувствую его удары. Настолько сильно меня обдает гремучей смесью огня и холода.

Возмущение забивается глубоко внутри.

Слова замерзают на языке.

Почему-то у меня совсем ничего не получается произнести, когда его большой палец нарочито медленно обводит сосок. Заставляет затвердеть. Этот новый растянутый, словно ленивый, небрежный жест отзывается в моем теле еще сильнее, чем прежние порывистые движения.

— Все, — выдыхаю нервно. — Хватит.

— Что — хватит?

Его лицо теперь настолько близко к моему, что эти слова он буквально выдает прямо в мои губы. Почти дотрагивается.

Ближе некуда.

— Хватит меня зажимать, — выдаю.

— Привыкай, — заключает невозмутимо. — Тебе надо супружеский долг отдавать. Каждый раз, когда я этого захочу.

— Сказал, что принуждать не будешь.

— А это принуждение?

— Да, — отвечаю мигом.

Хотелось бы мне, чтобы и внутри была такая же твердая уверенность, как сейчас вслух, в моем ответе.

— Тебя заводит насилие? — вдруг интересуется он.

Ровно, без эмоций. Будто спрашивает, какой чай люблю.

— Нет, конечно, — выпаливаю. — Ты что за…

— Тогда почему ты сейчас такая мокрая?

Его прямой вопрос вгоняет в краску.

Я не…

Совсем не такая, как он говорит.

С чего Аверин это вообще взял?

Нет, не хочу знать.

— Пусти меня, — говорю. — Ты просто больной.

— Прерывистое дыхание, расширенные зрачки, мелкие капли пота на коже. Но ты не просто взмокла от напряжения, — продолжает Аверин, заставляя меня опять замереть. — Ты течешь под моими руками. А ведь я тебя даже толком не тронул. И на член не насадил. Отзывчивая ты. Быстро разгораешься. Хороший разгон. Как у премиальной тачки.

Отличное сравнение.

— Какой же ты…

— Какой?

— Урод.

Рожу бы ему расцарапать. Впиться ногтями в эту самодовольную физиономию, но пока что я занята тем, что пытаюсь оторвать его руку от себя. Безуспешно.

— Видно, уроды тебя возбуждают, — криво усмехается. — Ты сейчас — прямо насквозь.

— Ты не можешь этого знать! — выпаливаю на эмоциях.

И вскоре он заставляет меня очень пожалеть о такой импульсивной неосторожности.