27

— Завтра по графику бассейна нет, — замечаю, стараясь спокойно встретить его пристальный взгляд. — Послезавтра.

— Хорошо, — кивает Аверин.

Миша к нему тянется. Ладошкой взмахивает. И он, конечно, этот жест сразу подмечает. Подается вперед, сжимает маленькую ручку. Улыбается.

Они не говорят. Просто смотрят друга на друга — и у меня возникает чувство их полного контакта сейчас. Их словно притягивает друг к другу.

А после Аверин снова бросает взгляд на меня.

«И это ты хотела разорвать?»

Так и читается в его глазах.

Подмечаю отблески самых разных эмоций. Тяжелых. Мрачных. Накаленных до предельной точки.

— Мише пора кушать, — говорю.

Мягко отстраняю сына от отца.

Он уже на меня переключается. За мои волосы снова хватается и тянет, заставляя невольно вскрикнуть и рассмеяться.

— Ай, пусти, мой хороший, — выдаю, осторожно забирая пряди из крошечных пальчиков.

Сколько пряди не закалывай, как не собирай. А результат выходит один. Миша умудряется ухватиться.

Аверин наблюдает за нами.

Когда поднимаюсь, он тоже встает. Во весь рост вытягивается, так и глядя на нас. А мой взгляд снова упирается в его железный пресс.

Нет. Ну почему я сама никак не могу перестать его разглядывать? Что со мной такое?

— Мы пойдем, — говорю.

Причем даже не знаю, к нему обращаюсь или саму себя настроить пытаюсь. Аверин лишь кивает в ответ.

Разворачиваюсь, шагаю в сторону выхода.

Вскоре доносится всплеск воды, и я понимаю, что он уже в бассейне. Тянет обернуться. На автомате. Но я как могу пересиливаю себя, чтобы этого не сделать.

Почти выхожу, когда вспоминаю, что забыла бутылочку Миши. Можно, конечно, другую взять. У нас есть несколько. Но ему больше всего нравится именно эта.

Ладно. Быстро вернусь и все. Это не займет много времени.

Иду обратно. Подхватываю бутылочку с тумбы возле лежака.

И все же смотрю на Аверина. Взгляд сам собой тянется к бассейну. А глянув туда, попросту застываю на месте. Смотрю, как он уверенными гребками рассекает воду, как движется по воде. Мощно, жестко, четко к цели.

Глаза словно прилипают к массивной спине, к бугрящимся мышцам. Умом вроде и понимаю, что хватит.

Сколько можно его так беззастенчиво рассматривать?

Но ум едва ли работает, ведь я продолжаю стоять, прижимать сына к груди и смотреть вперед. На то, как плывет Аверин.

Он вдруг останавливается.

Вскидывает голову. Встряхивается так, что повсюду разлетаются брызги. Рывком поворачивается, припечатывает взглядом.

Он небрежно проходится ладонью по лбу, перемещается к затылку. Дышит тяжело, от чего крепкая грудь сильнее вздымается.

А я словно залипаю. Такое дурацкое состояние. Затуманенное. И даже то, что злюсь на себя за эту реакцию, не помогает протрезветь, сбросить морок.

Да что же это?..

От него будто исходит магнетическая аура. Что-то притягательное, волнующее, цепляющее до такой степени, что и не оторваться.

Аверин усмехается. Слегка. Прищуривается, глядя на меня.

Наконец, заставляю себя сдвинуться с места. Разворачиваюсь и выхожу. Ощущаю себя по-дурацки.

Непрошенные воспоминания о прошлой ночи снова лезут в голову.

Все. Хватит. Мне нужно ребенком заняться.

Кормлю Мишу, укладываю спать. После усаживаюсь за работу. Мне хватает чем заняться.

Однако на отчетах сосредоточиться тяжело.

Особенно когда перед глазами голый Аверин.

Нет. Не голый. В плавках! Но… щеки горят, будто у меня температура поднимается. Еще и лихорадит как-то.

Пока что радует одно: Аверин не появляется. Даже не знаю, возвращается ли он в номер. Не вижу его. Возможно, если и вернулся, то сейчас он в своем кабинете, который стараюсь обходить десятой дорогой.

Так время до вечера и пробегает. Спокойно. Во всяком случае, я очень стараюсь себя на это настроить.

Прочь всякие лишние мысли из головы. Прочь разные дурацкие чувства, которые сбивают с толку.

Заканчиваю с работой. К тому моменту уже успеваю несколько раз поиграть с Мишей, покормить его. Теперь и ложиться пора. Купаю сына, укладываемся спать вместе.

Но я почти сразу просыпаюсь.

В пот бросает. И горло неприятно царапает, першит. Не хватало только заболеть сейчас.

Осторожно ворочаюсь, чтобы не разбудить Мишу.

Из-за режущихся зубок у нас было достаточно бессонных ночей раньше. Поэтому очень стараюсь никак не потревожить его сейчас. Пусть Миша набирается сил.

Приподнимаюсь, проверяю, как сыночек. Поправляю одеяло, укутывая его еще лучше. Видно, он немного ворочался, край сполз.

Хочу пойти выпить горячего чая. А лучше бы еще найти какие-нибудь таблетки для горла. Возможно, мятные леденцы.

Кажется, в гостиной видела что-то подобное. Отметила механически.

Выхожу из комнаты, аккуратно прикрывая дверь.

Уже в коридоре понимаю, что с чаем не получится.

Это же гостиничный номер. Не квартира. Здесь нет кухни. Чайника тоже нет, несмотря на то, что тут лучший люкс.

Но зачем чайник, если постояльцы таких номеров обычно ничего не готовят сами?

Достаточно сделать заказ. Хватит одного звонка.

Нет. Не хочу тратить время. Мне бы быстрее вернуться в спальню. Если не найду леденцы, то…

Вот они.

К счастью, именно эти леденцы хорошо мне помогают, если болит горло. Беру горсть, собираюсь развернуться и уйти.

Когда вдруг слегка хлопает дверь.

Поворачиваюсь и вижу как с балкона в гостиную заходит Аверин.

— Как дела? — спрашивает.

— Нормально, — выдаю. — Иду спать.

Ловлю его взгляд на своей руке. На леденцах, которые сжимаю. И почему-то начинаю объяснять:

— Мне немного нездоровится, — роняю. — Горло болит. Вот решила взять мятные леденцы.

Зачем я все это сейчас выдаю? Будто оправдываюсь. Но просто у него настолько выразительный и давящий взгляд, что промолчать никак не получается.

— Спокойной ночи, — бросаю, шагая через порог.

Быстрее. В коридор.

— Стой, — заявляет Аверин.

Он уже рядом. Прикладывает ладонь к моему лбу. Хмурится.

— У тебя температура, — заключает.

— Нет, — качаю головой, отстраняясь от него. — С чего ты взял?

Ладонь его сбрасываю. Но через секунду он прижимается к моему лбу губами. Обжигает.

— Горячая, — выдает, наконец, отодвигаясь, чтобы посмотреть в мои глаза.

Ну конечно.

Из-за него…

— И глаза блестят, — прибавляет Аверин. — Температура поднимается.