50

Аверин продолжает что-то говорить ровным тоном. Что-то успокаивающее. Он мягко тянет меня за собой. И я поднимаюсь. Он придерживает меня за талию, уводит вперед. Потом куда-то в сторону. И мы наконец выходим за ограду.

Перед глазами мелькает вспышка.

Немного поодаль меня чуть не сбили.

Пульс делает резкий скачок от такого осознания.

Аверин обнимает крепче, будто чувствует мое состояние. Но это едва помогает. Меня снова начинает мелко потряхивать.

— Алена, — зовет он.

Трется щекой о мою щеку. Горячее тяжелое дыхание обдает кожу, заставляя поежиться.

Еще несколько секунд.

Когда оказываюсь перед его авто, невольно застываю. Подвисаю, ощущая, как холод проносится вдоль позвоночника, а после закручивается в тугую воронку под ребрами. Болезненная пульсация. Горло мучительно сдавливает. Щиплет глаза. И я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов и выдохов.

Накрывает дежавю от недавнего происшествия.

Шум мотора сливается с гулом обезумевшего пульса.

Но Аверин гасит это.

— Все хорошо, Алена, — его хриплый голос обволакивает, заполняет сознание, немыслимым образом перекрывает другие эмоции, обрывает панику. — Сейчас мы поедем в отель. Там поговорим. Все обсудим.

Киваю, прикрыв глаза. А когда снова смотрю перед собой, дверца машины уже открыта.

Аверин усаживает меня на заднее сиденье.

Конечно, это совсем другое авто. Но…

Вдруг понимаю, что «то самое» авто даже не помню. Ни цвет не смогу назвать, ни модель.

— Машина, — роняю. — Я не…

— Все в порядке, Алена, — уверенно произносит Аверин.

Усаживается рядом со мной. Не выпускает меня из рук. Его пальцы везде, и сейчас тот самый момент, когда мне совсем не хочется вырываться из его горячих объятий.

Наоборот. Безотчетно льну к нему.

Аверин как скала. Мрачный. Темный. Непоколебимый. Он дает мне точку опоры, когда вокруг разыгрывается шторм. Он держит на поверхности, помогает хоть немного сосредоточиться.

— Не помню номера той машины, — выпаливаю нервно. — И марку. И вообще, у меня как будто бы какой-то провал.

— Тебе не нужно это помнить, — ровно замечает Аверин.

Его ладонь на моем затылке. Пальцы зарываются в мои волосы, слегка сжимая пряди и разжимая, от чего мурашки ползут по задней стороне шеи, по плечам, по спине. Приятные мурашки, согревающие.

— Но как тогда… — начинаю.

Это просто пугает.

В момент, когда машина неслась на меня на полной скорости, я рассмотрела все до мелочей. Или так казалось?

Сейчас мозг будто защищает меня, размывая прежде врезавшиеся в память детали.

— Главное, что моя охрана помнит, — говорит Аверин. — Машиной уже занимаются.

Рассеянно киваю.

Хорошо.

Пока мы едем в отель, я пребываю в полусне. Тревожном, нервном, и в то же время это ощущается как тягучий вакуум.

Даже начинает казаться, будто я отхожу, будто я и правда в полном порядке. Теперь. Все позади. Аверин обнимает меня. Можно выдохнуть.

Но когда я оказываюсь в номере, когда Аверин отпускает меня и отходит немного в сторону, накатывает по-настоящему. Жестко. Мощно.

Я до боли отчетливо понимаю, что все могло закончится там. На дороге. Если бы не тот охранник, если бы не его реакция, если бы…

Меня бы просто не было.

А Миша? Как тогда? Кто бы о нем позаботился?

Аверин. Но…

Все. Стоп. Пора тормозить истерику. Запрещаю себе погружаться в эти мысли, окунаться в липкий омут. Гоню прочь темные чувства.

Веду головой. Зажмуриваюсь. Делаю шумный вдох. И когда снова открываю глаза, то наталкиваюсь взглядом на стакан, заполненный темной жидкостью.

Крепкий запах ударяет в нос.

Невольно морщусь.

Кажется, это виски.

— Пей, — говорит Аверин.

И я не спорю.

Меня до жути трясет.

Нужно хоть как-то успокоиться.

Делаю глоток. Еще один. И… закашливаюсь.

Ну и мерзость. Горло обжигает похлеще, чем кипятком. Но становится легче. Идет откат. Пусть и постепенно.

Аверин опускается на диван рядом со мной, а после подхватывает меня, перетягивая к себе на колени. Забирает стакан, оставляя на тумбу рядом. Зарывается лицом в мои волосы.

Не знаю, сколько мы так сидим. В тишине. Но это не важно. Не хочу думать, не хочу анализировать. Просто пусть он остается рядом. Подольше.

— Нам нужно уехать отсюда. Мы возвращаемся домой, — произносит Аверин. — Здесь мои возможности ограничены. Я не могу обеспечить вам полную защиту.