51

Наверное, в другой ситуации я бы взбунтовалась против такого решения.

Уехать из Парижа, оставить карьеру. Все это могло бы показаться безумием. Оставить то, на что у меня ушло столько времени и стараний, позади. И главное — потерять остатки собственной независимости.

Но сейчас про работу думаю в последнюю очередь. И про самостоятельность.

Не готова я рисковать. Страх перекрывает собой все остальное. То, что прежде представляло для меня ключевой смысл, меркнет на фоне паники.

Вот только…

Что если, даже переезд не поможет? Вообще, не понимаю, как так. Зачем кому-то устраивать нечто подобное? Пытаться меня… убрать.

В голове пустота. Звенящий вакуум. Но кое-что прорезается, пульсирует четче.

— Алена, ты меня слышишь? — зовёт Аверин.

— Да, — киваю рассеянно.

— Ты понимаешь, что тебе придется со мной переехать?

— Д-да, хорошо, — снова киваю и резко поднимаюсь, выпутываясь из его объятий.

— Ты куда? — спрашивает он, нахмурившись.

— Мне нужно к сыну, — говорю. — Нужно увидеть Мишу.

Аверин поднимается. Его рука мягко опускается на мою талию.

— Давай ты сначала немного успокоишься, — говорит он.

Звучит разумно. Логично. И конечно, Аверин прав. Не стоит мне передавать сыну такие эмоции, которые переполняют сейчас. Он же и правда чувствует мое беспокойство.

А сейчас во мне все зашкаливает.

Но есть и другая сторона. Не могу не думать о том, что могла бы вообще больше не увидеть Мишу. Если бы…

Дыхание перехватывает. Не хватает воздуха. Не могу глотнуть кислород. Все внутри сдавливает. Меня обжигает паника. С новой силой накатывает, накрывает и сносит. Глаза словно огнём обдает. И в следующий момент чувствую, как срываются слезы. Одна за другой. А вскоре начинают литься во всю. Градом. Остановиться не получается. Меня лишь сильнее захлестывает.

— Тише, — доносится голос Аверина будто издалека. — Родная моя, тише. Все хорошо.

Он обхватывает меня за талию. Еще крепче. Прижимает вплотную к себе. Буквально впечатывается в горячее мускулистое тело.

— Да где же хорошо, — всхлипываю. — Я не понимаю. Правда. Ничего не понимаю. Что происходит? Почему… так? За что? Ну… что я такого кому-то сделала, что…

Больше нет сил говорить. Рыдания душат.

Глупые вопросы. Часть меня уже это понимает. Иногда спрашивать бесполезно. Да и причина не всегда нужна.

Пока что мне просто думать не хочется. Отчаяние разливается внутри. Тут бы просто этот откат пройти. Морально. Психологически. Но выходит с трудом.

И да, в таком расшатанном состоянии мне к сыну идти нельзя. Даже близость Аверина больше не действует успокаивающе. Меня совсем не туда уносит, а как очнуться не понимаю.

— Я все решу, Аленушка, — хрипло произносит Аверин. — Обещаю. Смогу тебя защитить. Мы вернёмся домой. И больше никто. Никогда. Тебя не тронет.

Каждое слово он будто выбивает.

А потом замолкает. Целует меня. Прижимается губами к влажным векам, к щекам. Собирает слезы. Касается снова и снова, заставляя меня понемногу забываться, затихать. Становится моей опорой. Словно стеной окружает. Нерушимой, мощной.

Его руки на моих плечах. Крупные ладони движутся по спине. Уверенно касаются, обводят.

Сама тянусь к нему. Прижимаюсь плотнее. Льну всем телом.

Кто бы сказал мне еще совсем недавно, что человек, которого боюсь сильнее всего на свете, будет тем единственным, рядом с кем почувствую себя в безопасности? Не поверила бы. А сейчас это моя реальность.