63

Я ничего не знаю про Аверина.

Так странно получается.

Он отец моего сына. Мой будущий супруг. Мы провели не одну ночь вместе, но… про него самого начинаю понимать хоть что-то только сейчас. Практически накануне свадьбы. Когда остается всего несколько дней до торжественного мероприятия.

Мы обсуждаем список гостей.

Свадьба пройдет в довольно узком кругу. Мои родители. Брат. Несколько бизнес-партнеров Аверина, которые также и его близкие друзья.

— А твои родители? — вырывается у меня вопрос, когда мы обсуждаем последние детали.

— Мои родители давно погибли, Алена, — спокойно отвечает Аверин.

Холод сковывает изнутри.

Поздно прикусывать язык. Сейчас я затронула болезненную тему. Еще и настолько неуместно, что…

— Извини, — говорю тихо.

— Тебе совершенно не за что извиняться, — следует ровный ответ. — Ты не могла об этом знать. Это совсем не та информация, которую можно обо мне найти в свободном доступе.

— О тебе ничего нельзя найти.

— Ты искала? — он приподнимает бровь, а в его глазах загораются искры лукавства.

И мне невольно хочется улыбнуться, хотя на сердце все равно тяжесть.

— Было время, — отвечаю уклончиво. — Пыталась понять, кто ты.

— Ты не ищешь легких путей, — замечает он. — Могла бы просто у меня самого спросить.

— Теперь — могу, — невольно веду плечом. — Тогда все было гораздо сложнее.

— Все было просто, Алена. Я с первого взгляда понял, что нам стоит узнать друг друга ближе. А ты, — хмурится, пристально изучает меня. — Неугомонная. Долго от меня бегала.

— Ну нашу первую встречу нельзя назвать… хм, располагающей к продолжению знакомства.

Аверин переключает меня очередным поцелуем, а после усаживает прямо на свой рабочий стол. И мы занимаемся абсолютно непристойными вещами посреди его кабинета.

Он умеет переводить тему.

Не могу сказать, будто мне такие методы не по вкусу.

Разговор о свадебной церемонии продолжается позже. Снова думаю про семью Аверина, про его близких.

— Ты почему такая хмурая, Алена Михайловна? — спрашивает он, считывая мое настроение в один момент.

— Ничего, — качаю головой. — Просто… задумалась.

— О моих родителях?

Он и это считывает. Он вообще видит меня, словно я перед ним как открытая книга.

— Я никогда не знал их, Алена, — говорит Аверин. — Я их не помню. Разве только по снимкам. Они погибли, когда мне едва исполнилось два года. Это была автокатастрофа. Неслучайная. Состояние моего отца многим не давало покоя. Он поднялся от самого низа. Грамотно вложил деньги, приумножил. В бизнесе нет «правильно» или «неправильно», нет «хорошо» или «плохо». Тут есть лишь то, что работает. И то, что не приносит результат. Не всем пришелся по вкусу стремительный рост капитала. Успех моего отца многим не давал покоя. Говорят, нет ничего страшнее на свете, чем человеческая зависть.

Он замолкает. Его взгляд будто тяжелеет. Челюсти сжимаются жестче. И я невольно кладу свою ладонь поверх его. Слегка сжимаю пальцы Аверина.

Он поворачивается, смотрит в мои глаза. Криво усмехается.

— Бывают люди, которые хотят то, что есть у тебя. А бывают те, кто готовы даже свое отдать, только бы и у тебя отобрать самое ценное.

Снова тишина воцаряется между нами. Однако ненадолго. Вскоре Аверин продолжает свою историю.

— В бизнесе как и в жизни. Нет стабильности. И быть не может. Если у тебя все ровно, то значит, ты уже начинаешь катиться вниз. Случаются взлеты, провалы. Когда наступил очередной кризис в компании, бизнес-партнер моего отца решил разделиться. Это принесло значительные убытки. По заключенным между ними договорам он мог забрать ценные активы. Без них мой отец должен был пойти ко дну. Однако он не сдался. Где-то сыграл фактор удачи. Где-то факт того, что отец вкалывал как проклятый. Перемены ставок на бирже. Удачные вложения. И вот — мой отец снова подхватил правильную волну, приумножил капитал. А его бывший бизнес-партнер не мог совладать со своими эмоциями. Он считал, отец не заслуживает такого успеха. Сперва ставил ему палки в колеса открыто. Потом пробовал исподтишка. А дальше, когда ничего не помогло, решился пойти на крайние меры. Заказал его.

Застываю, глядя на Аверина.

— Заказал? — повторяю тихо.

— Да, та автокатастрофа была заказным убийством.

— И… надеюсь, его посадили?

— Нет. Здесь мне повезло, — замечает Аверин. — Он жил хорошо. Пожалуй, даже счастливо. Опять что-то заработал, приподнялся. И дождался момента, когда я за ним пришел. Хотя правильнее сказать — мои люди. Все его активы выкупили. Пустили его по миру. Позаботились о том, чтобы у него не было ничего. Все по справедливости.

— Ты… его… — замолкаю.

Аверин и так меня понимает.

— Никакого насилия. Только законные методы.

Прозвище, которое он получил в криминальных кругах сильно идет в разрез с этими принципами.

Буйный.

Без причины так не назовут.

— Он заплатил, — продолжает Аверин. — Пусть живет. Чем дольше, тем лучше. Пусть живет так, как заслуживает.

Жалости к этому человеку не чувствую.

Ему вообще место за решеткой.

Заказать убийство из зависти. Это же просто… безумие.

— Есть близкий человек, которому я многим обязан, — говорит Аверин дальше и его взгляд заметно смягчается. — Он будет на нашей свадьбе. Серафим Вершинин. Адвокат моего отца. Тогда он взял меня на воспитание. Оформил опеку. Без него все деньги бы растащили стервятники. Он многое сделал для моей защиты. Когда остальным было глубоко плевать на мелкого пацана, который остался без семьи.