64

Теперь Алена знает про меня больше.

Выхожу на балкон. Сюда ведет дверь из моего кабинета. Смотрю на территорию перед домом.

Конечно, есть такие вещи, о которых ей никогда не станет известно. И это только к лучшему.

Вершинин сильно помог мне. Защитил капитал. Но он не обладал ни знаниями, ни хваткой, чтобы правильно распорядиться ресурсами.

Для управления таким состоянием нужен особый склад характера. Ты либо рождаешься лидером, либо развиваешь это.

Серафим прекрасный специалист. В своей сфере. Он сумел сберечь деньги моего отца в надежном месте. На разных банковских счетах. В разных странах. Сумел спрятать все так, чтобы ни бизнес-партнеры, ни конкуренты до этого всего не добрались.

Ему пришлось провернуть довольно хитрую схему. Обставить все так, будто капитал моего отца представлял собой мыльный пузырь. Будто тот долгое время находился на грани банкротства, просто умело скрывал реальную картину.

Не сразу, но в это поверили.

За Серафимом установили пристальное наблюдение, подозревали, что он все присвоил себе, искали следы.

Разумеется, никто ничего не обнаружил.

Вершинин не собирался тратить эти деньги. Он просто ждал, когда я смогу сам распорядиться ресурсами. В тот момент и передал мне капитал.

Кто бы не хотел получить несколько миллионов? Валютой, ценными бумагами, золотом.

Получить — легко. Особенно если ты единственный наследник. Но сохранить и приумножить — совсем другая история.

Я начинал не из подворотни. Хотя там тоже приходилось бывать. Не раз. И я практически сразу понял, что законы подворотни и то могут быть честнее тех, что действуют наверху. В самых высоких кабинетах.

Ничего не падало с неба. Приходилось выбивать. Выгрызать. Брать свое силой. Закреплять право на собственность каждый день.

Тут не до воспитания детей.

Так что Сергея упустил. Моя вина.

У меня тогда вообще мозгов не было. В направлении семьи голова не работала.

Мой старший сын родился, когда мне стукнуло девятнадцать.

Илона… просто красивая кукла. Жениться на ней не собирался. Содержал. И не хотел большего.

Как она рыдала, когда залетела. Несла какую-то чушь про загубленную карьеру. Хотела сделать аборт.

О таком и речи быть не могло.

В ней уже мой ребенок. Моя кровь.

Помню, как заткнул ее. Как поднял ей содержание в несколько раз. Приставил больше охраны.

Тогда у меня такие разборки шли, что иначе никак.

Каждое утро мою машину проверяли. На взрывчатку. Со мной несколько бригад ездило. Разных. Для прикрытия.

Лихие годы. Столько дерьма тогда разгребал, что сам удивляюсь, как выжил.

Да и кем я был? Сопливый пацан. Из помощников на старте только Вершинин. Патологически порядочный человек. Принципиальный. Прямо как мой отец.

Но я рано понял, что честность слишком дорого обошлась моей семье. Люди это за слабость принимают. Хуеют.

— Я тебя такому не учил, — сокрушался Серафим, вытаскивая меня из тюряги после очередного задержания.

Верно.

Сам научился. Другого пути не было.

Я хотел не просто сохранить капитал отца. Я хотел все это многократно приумножить.

Иногда мне даже на руку мой возраст играл. По началу никто не воспринимал Егора Аверина всерьез. Но потом они быстро познакомились с Буйным. И вот ему даже в глаза смотреть опасались. Старались держаться подальше.

Жесткие расправы. Кровавые разборки.

О таком моем прошлом Алене узнавать не стоит. Не зря через время мои люди всю эту информацию вычистили. В сети ничего не найти, а болтать никто не рискнет.

Моя репутация любую пасть прикроет. Даже самую разговорчивую.

Звонок мобильного отвлекает от размышлений. Достаю телефон и смотрю на экран.

— Да, — принимаю вызов.

— Отец, — слышится голос Сергея. — Нам нужно… я бы хотел с тобой поговорить.