65

— Говори, — отвечаю ровно.

Повисает пауза, но длится она недолго.

— Хотел тебя со свадьбой поздравить, — разрывает тишину Сергей. — Сам приехать не могу. Ты же знаешь, где я. Отпуск у меня еще не скоро будет. Не раньше, чем через несколько месяцев. Но может, ты бы и не хотел меня на свадьбе видеть. Это я тоже понимаю.

— Не про меня речь, — выдаю. — Тут нужно у Алены спрашивать. Ты в свое время так перед ней отличился, что сейчас она вряд ли захочет тебя видеть.

— Понимаю, — отвечает сдержанно.

И снова повисает молчание.

Не тороплю. Выжидаю, что сын дальше скажет.

— Я мог бы ей позвонить? — спрашивает наконец. — Я бы хотел принести извинения. И потом, когда приеду, я бы зашел к вам. Повидаться. На брата посмотреть. Познакомиться.

— Позвонить можешь, — замечаю. — Но не сегодня. После свадьбы.

— Номер…

— А ты меня сперва набери. Телефон передам.

Нужно и Алену подготовить к этому звонку.

Сейчас не самый хороший момент.

Илона достаточно «отличилась» накануне. Отмечаю, что про мать Сергей не вспоминает. Хотя не верю, что она ему не звонила. Там, конечно, связь через раз появляется. Бывает, вообще, пропадает. Но знаю Илону. Она-то точно дозвонится. Она и приедет, если посчитает, что это выгодно будет, если это единственный вариант.

— Как твои успехи? — спрашиваю.

— Нормально, — отвечает Сергей.

— Чем занят сейчас?

Рассказывает. Коротко, четко. По делу.

Это не сравнить с нашими первыми разговорами. Крики. Жалобы. Истерики. Как баба сопли тогда распустил.

А ведь я дал ему время привыкнуть. Принять все. Не сразу на связь вышел. Сначала он общался со мной только через моих помощников. Чтобы даже иллюзии не возникало, будто получится меня разжалобить.

Несколько месяцев выждал. Только потом говорил напрямую.

Прошел год. Два. И вот уже можно общаться с ним. Спокойно, ровно. Как мужчина с мужчиной.

Африка ему заметно на пользу пошла.

Будто другой человек.

Но в таком возрасте люди не меняются. Многие воспитательные моменты я упустил. Не факт, что это все вообще можно наверстать. Тут наблюдать надо. Внимательно.

Лгать Сергей тоже умеет. Виртуозно. На ходу выдумывает. Видимо, от матери передалось. Илона та еще… сказочница.

Поэтому я не спешу возвращать сына обратно в страну. Там, в Африке, от него хотя бы польза есть. А здесь — как бы за старое не взялся. Собираться тяжело. Распуститься можно за считанные дни. Особенно в знакомых условиях. Опять на знакомые рейсы встанет — и погнал.

Дальше — что?

Грохнут его. В лучшем случае. Однажды чудом его уберег от Байматова. Варвар был готов Сергея голыми руками разодрать.

Но это ладно.

А сколько он может успеть наворотить? До того, как его остановят. Он женщину Варвара был готов убить. На Алену напал.

Не уверен, что такое можно выжечь до корня.

В Африке у него учителя хорошие. Мозги на место должны поставить. Да и по общению чувствуется — перемены есть. Серьезные.

Однако не могу быть уверен до конца. А значит, не время еще Сергея на свободу возвращать.

Пускай еще поработает. Послужит. Миру, людям.

Гуманитарная работа — вообще полезное дело.

Вот пусть трудится. Потом смотреть буду. И несколькими беседами он не отделается.

Слишком хорошо понимаю, какие могут быть последствия. Если Сергей снова разойдется. Если финансирование ему вернуть, если восстановить его прошлые возможности.

Нет. Бомбу замедленного действия собственными руками создавать не буду.

По уму мне бы его закрыть навсегда. Оградить от общества, чтобы во все тяжкие не пошел.

Но…

Это мой сын. Моя кровь.

Даю шанс на исправление. Под строгим контролем.

— Мать тебе звонила? — спрашиваю.

— Звонила, — следует сухой ответ после короткой паузы.

— И ты не собирался мне об этом говорить?

— Нет, — опять заминка. — Не вижу смысла.

Теперь я снова выжидаю.

— Она сама накосячила, — добавляет Сергей.

Выводы сделал. По рассказу Илоны. Хотя она, разумеется, себя выгораживала. Вины бы не признала.

Тут даже разговор прослушивать не надо, чтобы выхватить суть.

— Ты ей собрался деньгами помогать? — интересуюсь.

— Да, — отвечает Сергей. — Мне здесь некуда тратить ту оплату, которую получаю.

— Ты вроде вложил что-то в акции.

— Ты знал? — в его голосе сквозит удивление, но сын быстро понимает, что к чему. — Да, знаю, тупой вопрос.

Мне про каждый его шаг докладывают. Поэтому я в курсе того, как он распорядился частью своих накоплений. Грамотно, кстати.

Но это тоже не сюрприз. Он у Вершинина спрашивал совет.

— Твоя мать привыкла к другому уровню жизни, — замечаю.

— Привыкнет к тому, который есть. Она… она же все равно моя мать. Как бы не поступала.

— Ты можешь ей помогать. Это твое дело.

— Отец, — начинает и замолкает.

— Да? — спрашиваю.

— Если твоя жена откажется со мной говорить, встречаться, то… ты сам готов встретиться со мной? Знаю, что после моего… поступка, после того, как я себя с ней повел, мы вряд ли сможем вести спокойный разговор. Но ты… я бы не хотел, чтобы наше общение прервалось.

— Ты мой сын.

— Но у тебя еще сын есть. И думаю, будут еще дети теперь. А я, — слышится нервный смешок. — Я бы не хотел, чтобы ты меня вычеркивал. Как мою мать.

— Она мне — никто, — говорю. — Тем более, после того, что сделала. А ты всегда останешься моим сыном, Сергей. Тебе сейчас лучше сосредоточиться на работе. На том, чем ты занят. А когда вернешься в страну, мы встретимся лично. Обсудим все.

— Значит, я еще смогу вернуться?

— Я не закрываю эту возможность.

— Спасибо, отец.

— Всего доброго.

Завершаю вызов.

Тяжелый разговор.

Мог ли я представить, что тот пухлый сероглазый мальчишка, которого я обнимал и таскал на руках, с годами превратится в мерзавца, что легко способен поднять руку на женщину?

Но теперь думать об этом нет смысла. Как и сожалеть.

Остается только двигаться дальше. Исправлять. Перевоспитывать. И в будущем таких ошибок не допускать.

Только я уже понимаю, что Миша не будет похож на Сергея. Даже если я с ним не приложу руку к воспитанию. Он вырастет другим. Просто потому что рядом с ним Алена. Она все сделает правильно.