66

Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь.

Отражение радует. Мои глаза сияют от счастья, и я сама будто изнутри наполнена светом, который теперь пробивается в каждой черте.

Волнение тоже остается. Не получается расслабиться. Все-таки на церемонии будут друзья Аверина. И тот человек, который по сути заменил ему погибшего отца. Серафим Вершинин. О нем я уже просмотрела всю информацию, которую могла найти в сети.

Выдающийся адвокат. Серьезный специалист.

Беспокойство вспыхивает внутри, ведь я как будто собираюсь на знакомство с родителями жениха. И состоится эта первая встреча прямо в день свадьбы.

Но есть и другая тревога, которую стараюсь отбросить, отодвинуть подальше.

И все равно напряжение пульсирует внутри, липким комом собирается в солнечном сплетении.

Страх не уходит до конца. После того покушения в Париже никак не могу оправиться.

У меня просто в голове не укладывается.

Кто же меня настолько сильно ненавидит? Как вообще можно на такую мерзость пойти?

Я не участвую в бандитских разборках. Я вообще не представляю особого интересна. Ни политик, не бизнесмен. Кому такое могло потребоваться? И зачем? Просто чтобы нанести удар Аверину?

Конечно, он меня успокаивает.

— Все под моим контролем, Алена, — говорит Егор. — Охрана усилена.

И хоть он не сообщает мне подробностей насчет расследования, понимаю, там пока ничего неясно.

До сих пор неизвестно, кто хотел меня убить.

А ведь в распоряжении Аверина огромные ресурсы. Если даже не смотря на такую власть, ничего не получается выяснить. То как тогда?

Возможно, заказчика вообще не найдут.

— А что если, — выдаю, когда накануне свадьбы разговор как раз затрагивает эту тему. — Вдруг он снова попробует?

— Я смогу тебя защитить, — твердо заявляет Аверин. — Всегда. И все виновные понесут наказание. Нужно время. Мои люди найдут заказчика.

Нервно качаю головой, отгоняя тяжелые мысли.

Не хочется омрачать такой счастливый день. Но эта тема не закрыта. Потому от подобных размышлений не убежать.

Однако я стараюсь. Просто отодвинуть все. Забыться. Просто быть свободной от тревоги и горечи. Хотя бы сегодня.

Улыбаюсь своему отражению.

Все будет хорошо.

Верю, что Аверин решит любой вопрос. Уже понимаю, что его слово тверже камня.

Поворачиваюсь перед массивным зеркалом, осматриваю наряд.

Как в сказке.

Роскошное платье. Изысканное, нежное. Лиф подчеркивает изгибы фигуры. Ткань покрыта тончайшим кружевом. И в него вплетены мерцающие нити. Хоть при солнечном свете, хоть при искусственном наряд словно сияет, горит и переливается. Очень необычный эффект создает игра различных материалов, которые тут гармонично сочетаются.

Элегантная чувственность.

В памяти невольно всплывает один из громких заголовков последней рекламной кампании.

Мои пальцы медленно скользят по вышивке на корсете. Это все ручная работа.

Аверин настаивал, чтобы я выбрала платье своей мечты. После модель подогнали четко под мою фигуру, поэтому наряд сидит как влитой, смотрится идеально, словно его изначально шили под меня.

Дизайнерские туфли. Фата. Перчатки с обрезанными пальцами едва ли похожи на перчатки в классическом понимании. Тонкая ткань обвивает запястья, скорее подчеркивает общий образ, чем служит важной деталью.

Аверин еще не знает, как все смотрится.

Жениху нельзя видеть платье до свадьбы.

Хотя мы уже нарушили много правил. Замуж выхожу после того, как родила ребенка.

Но каких-то традиций решаю придерживаться. Дурных знаков нам и так хватало за последнее время.

— Аленка, ты точно принцесса, — слышится голос моей мамы.

Оборачиваюсь, вижу, что она держит на руках Мишу.

Сыночек широко улыбается, протягивает ко мне ладошки. Тут же подхожу, целую его, обнимаю.

Он довольный. Заливается от смеха.

— Какая ты у меня красивая, — добавляет мама, и видно, что в ее глазах проступают слезы.

— Мам, ну ты чего, — прижимаюсь к ней, обнимаю ее вместе с моим малышом. — Не плачь.

— Это от счастья, Аленушка. Просто ты сегодня такая, что… ну ты всегда красавица. А сейчас — особенно.

Мы выходим из комнаты.

Пора.

Совсем скоро начнется церемония.

Все торжество проходит в особняке Аверина. На внушительной территории перед домом можно устроить и гораздо более пышную свадьбу. Тут и пара тысяч человек будут себя вполне комфортно чувствовать.

Но я рада, что гостей немного. Так уютнее, спокойнее. К тому же легче, когда осознаешь, что рядом только «свои».

Волнение достигает пика, когда выхожу на улицу. Чувствую, как взгляды устремляются на меня.

Пусть тут и «свои», но многие люди мне пока что незнакомы.

А еще накатывает легкая паника. Вдруг что-то пойдет не так?

Смотрю по сторонам.

Эффектно украшенные беседки. Живые цветы, перламутровые воздушные шары собраны в несколько арок. Все строго и со вкусом. Никакой излишней вычурности.

Играет живая музыка. Льющаяся мелодия завораживает.

Мой взгляд скользит по пышным бутонам роз, по зеленым лепесткам. По мерцающим шелковым лентам, по крупным бантам.

Оформление продумано до мелочей. Все сочетается. От салфеток на столах до украшения в самом центре, где меня уже ожидает мой Аверин. И где рядом с ним стоит женщина-распорядитель, которая нас распишет.

Это все часть церемонии. На самом деле, официально мы уже женаты. Свидетельство о браке на столе Аверина.

— Ты теперь моя, — заключает он, протягивая мне этот документ рано утром. — По всем правилам. По закону.

— Ну да, точно, — киваю и улыбаюсь из-за его нарочито серьезного вида. — И ты тоже мой. Теперь у меня даже документ есть.

Короткое воспоминание отчетливо всплывает перед глазами. Успокаивает меня.

Когда папа подходит и подает руку, чтобы отвести к мужу, мое дыхание почти выравнивается.

Тревога отступает.

Шагаю вперед спокойно и уверенно.

— Алена, — обращается ко мне Егор.

И через секунду моя ладонь уже оказывается в его горячих пальцах.

Электрические разряды пробегают между лопаток. Ощущение будто вдоль позвоночника струится ток.

Это все от его горящего взгляда.

Аверин смотрит на меня так, словно уже представляет, как будет срывать с моего тела свадебное платье.

Мы уже несколько дней почти не вылезаем из постели. Вот мои мысли и утекают не туда. Опять. Еще и в самый неподходящий момент.

Егор говорит это все лечение. От стресса.

И да, в каком-то смысле он прав. В его жарких объятьях переживать гораздо труднее. А под его настойчивыми твердыми губами — и вовсе практически нереально паниковать.

Аверин делает короткий знак.

Распорядитель начинает церемонию. Красивые фразы не задерживаются в голове надолго. Слушаю это все фоном.

А сама…

Растворяюсь в глазах Аверина. Чувствую, как его пальцы крепче сжимают мою ладонь.

Жар ударяет в лицо, ведь мысли заполняют абсолютно порочные картинки предстоящей первой ночи.

Вот как он умудряется? Одним лишь взглядом путает сознание, приводит в смятение. И да, конечно, это он. Это все он!

Действует на меня очень плохо. Втягивает в разврат.

Однако я не так чтобы возражаю. Затягивает меня в омут. Все глубже, все дальше. А я бессовестно этим наслаждаюсь.

— Согласны ли вы взять в жены Алену? — спрашивает распорядитель.

— Да, — твердо выдает Аверин.

— Согласны ли вы взять в мужья Егора? — обращается она уже ко мне.

— Да, — отвечаю и чувствую, как улыбаюсь.

На сердце становится легко.

— Объявляю вас мужем и женой, — заявляет распорядитель. — Теперь вы можете скрепить ваш союз первым супружеским поцелуем.

На последней фразе Аверин уже начинает целовать меня. Еще до того, как женщина успевает договорить до конца.

Позволение Егору не требуется.

Его рот впивается в мои приоткрытые губы. Жарко, чуть грубовато, напористо.

Буйный он. И поцелуи под стать его природе — буйные. Закручивают и затягивают в бурлящий водоворот.

— Люблю тебя, — говорит Аверин, едва отрываясь от моего рта.

— Люблю, — отвечаю в тон ему, будто ухом отзываюсь.

Теперь все правильно.

Теперь все должно быть хорошо.

Почему-то сейчас по-настоящему успокаиваюсь. Хотя та самая пугающая проблема до сих пор не разрешилась. Но внутри крепнет ощущение того, что самое тяжелое и страшное все же позади.

***

Аверин представляет меня гостям. Мы принимаем поздравления.

Первым к нам подходит Серафим Вершинин. Очень приятный мужчина, чьи виски покрывает седина.

— Поздравляю, Егор, — говорит он. — Было время, не верил, что ты когда-нибудь женишься, но я теперь понимаю, как ошибался. Алена особенная девушка, раз смогла тебе мозги вправить.

Невольно подвисаю, слушая их разговор. Не привыкла, чтобы кто-то общался с Авериным в таком… свободной тоне. В такой простой манере.

Егор смеется.

— Да, — говорит. — Алена мне давно спуску не дает.

Так уж и давно?

Поворачиваюсь к нему, приподнимаю бровь.

— С первой встречи, — добавляет Аверин. — В ежовых рукавицах держит.

— Да ты сам какой, — не выдерживаю.

Что Вершинин про меня подумает?

— Вы же понимаете, — говорю сдержанно. — Он сейчас так шутит.

— Понимаю, конечно, — кивает Вершинин.

И подмигивает Аверину. Очень выразительно.

Ну вот что же…

Разговор обрывается, ведь вскоре подходит пара гостей, чтобы нас поздравить и лично вручить подарок.

Аверин крепче притягивает меня к себе. Обнимает за талию.

— Не переживай, — произносит хрипло, обжигает кожу горячим дыханием. — Скоро я тебя украду.

— Подожди, — выдаю. — А гости? Я думала, мы больше сможем пообщаться…

— С кем?

— Ну не знаю. С Вершининым, например. Я же никого из твоих друзей не встречала раньше. А он, вероятно, один из самых близких людей в твоем окружении.

— Раз тебе так интересен Серафим, то приглашу его на ужин. Позже. А пока… я хочу приступить к тому, ради чего мы всю эту церемонию затеяли.

— Ты про что?

— Про нашу первую брачную ночь.

В его глазах сейчас столько эмоций отражается, что меня будто снежной лавиной сносит. Только лавина ледяная, морозная. А вот Аверин совсем другой. Будто из огня весь выкован. Раскаленный.

Официальная часть для нас и правда длится совсем недолго.

Принимаем подарки, которые складываются рядом на отдельную стойку. Ведем одну формальную беседу за другой. Еще несколько коротких бесед.

Потом — с моим братом, с родителями. Играем с Мишей, который уже начинает дремать. Потом снова общаемся с Вершининым.

Буквально пара часов.

И Аверин утягивает меня за собой. В дом. Стоит переступить порог, как он подхватывает на руки, несет по лестнице. Наверх. В нашу спальню.

Дверь захлопывается, будто отрезая нас от всего остального мира.

А дальше разыгрывается безумие. Настоящее, чистое, концентрированное.