67

Наше дыхание сливается. Языки переплетаются.

Губы впиваются в губы. Жадно, жарко. Почти до боли, до онемения, которое едва чувствуется. До такой степени все восприятие сейчас обострено.

Возбуждение разгоняется сильнее. Нарастает с каждой новой секундой.

Я с трудом отдаю себе отчет в том, что происходит, когда мы попадаем в спальню.

Аверин заносит меня сюда на руках. Мы начинаем целоваться еще на лестнице. Здесь оказываемся, так и не отрываясь друг от друга ни на секунду.

Мир подрагивает, все окончательно смешивается.

Егор снимает с меня платье. Его движения настойчивые, в каждом жесте читается нетерпение. Крупные ладони скользят по моей обнаженной коже.

На границе затуманенного сознания вспыхивает удивление.

Как ему так быстро удается стянуть мой наряд?

Корсет помогала зашнуровывать горничная. Хитрые веревки переплетены узлами. Там еще и потайные застежки.

Однако Аверину все дается легко.

Он распускает шелковые тесемки за считанные мгновения. Корсет летит на пол. Следом за ним юбка. И вот я уже остаюсь в одном лишь кружевном нижнем белье.

Егор заваливает меня на постель. Нависает надо мной будто скала. Опирается на крепко стиснутые кулаки, проходится по моему лицу пылающим взглядом. И ниже перемещается. По шее, по плечам, по груди.

Он даже не касается меня теперь. Но кожа словно вспыхивает. Все мое тело горит под этим пристальным вниманием.

— Какая у меня жена, — чеканит хрипло.

— Какая? — повторяю.

— Охуительная, — заключает и ухмыляется так, что его даже нельзя за грубость укорить.

— Егор, — невольно качаю головой.

— Красивая, — продолжает он, обхватывая мой подбородок своей большой, чуть шершавой ладонью. — Нереальная. Моя.

Последние слова он явно жаждет закрепить действиями. Его ладонь отпускает мое лицо, стремительно движется ниже, вынуждает покрываться мурашками.

Не выдерживаю. Тянет хотя бы немного уравнять наш счет. Потому что я уже почти без одежды. На грани. А он до сих пор в костюме. И похоже, гораздо лучше контролирует себя.

Нет, нет. Хватит.

Поднимаю руки, цепляюсь за полы его пиджака, стягиваю.

Аверин это позволяет. Даже помогает мне.

И пока его ладони вновь опускаются на мое трепещущее тело, я цепляюсь пальцами за пуговицы его рубашки. Потом за галстук. Ослабляю узел. И добираюсь до крепкой шеи.

— Чувствуешь? — хрипло спрашивает он.

Молчу. Во рту до жути сильно пересыхает.

— За горло меня держишь, — выдает Аверин.

Оскаливается.

Разрешает сдернуть галстук через голову. Потом снять с него рубашку. И наконец, мои ладони упираются в твердые, будто литые мускулы.

Мне нравится касаться его. Ощущать жар кожи под дрожащими пальцами.

Егор склоняется ниже. Впивается в мой рот.

Напор мощнее. Жестче. Из моей груди вырываются приглушенные стоны.

А он жадно вбирает в себя каждый новый звук.

Горячие ладони опускаются на мои колени. Раздвигают. Еще миг — и Егор устраивается между моими разведенными в разные стороны ногами. Еще сильнее расталкивает их, надавливая крепкими бедрами.

Берусь за его ремень.

Но вскоре забываюсь.

Аверин отрывается от моего рта, чтобы скользнуть ниже. Пройтись языком по шее, прочертить на коже такие узоры, от которых кругом идет голова.

Все вокруг подрагивает и меркнет.

Обжигающее дыхание на моей груди. Рот накрывает сперва один сосок, а после второй. Прямо через тонкое кружево нижнего белья. Втягивает, перекатывает языком, дразнит, слегка царапнув зубами.

Он вынуждает меня прогнуться. Простонать в голос.

И выкрикнуть его имя:

— Егор!

Рваный, надсадный звук. Не то всхлип, не то стон.

Мощное мускулистое тело накрывает меня. Вдавливает в постель. Вжимает в себя.

Аверин продолжает распалять. Так и ласкает мою грудь через бюстгальтер. Прикосновения кажутся еще острее через тонкую паутину кружева.

Выгибаюсь под ним. Обхватываю его бедра своими ногами.

Меня буквально подбрасывает. Выше и выше. Будто на гребне волны. Тело пронизывают высоковольтные разряды. Желание закручивается в низу живота, проносится стрелами по всему моему телу, заполняет каждую клетку.

Егор лишь растравляет этот неистовый огонь.

Массивная ладонь накрывает меня между ног.

Вскрикиваю.

Сперва кусаю губы, пробую хоть немного сдержать эмоции, остыть, перевести сбитое дыхание.

Но…

Он начинает ласкать меня и там. Тоже через кружево. Насквозь мокрое, пропитанное вязкой влагой.

— Блядь, — бросает Аверин. — Этого мало.

Смысл его слов докатывается позже.

А пока я просто растекаюсь под одержимыми поцелуями.

Егор стягивает мой бюстгальтер. Грубовато. Жестко сдергивает лямки.

Накрывает мою судорожно вздымающуюся грудь губами. Уже без всяких преград.

А ниже его пальцы подцепляют другое кружево. Рывком тянут по бедрам. Срывают.

Аверин касается меня. Проходится по чувствительным створкам моего лона. Поглаживает, надавливает, обводит. Нажимает на чувствительные точки, заставляя окончательно забыться. Отключиться. Расколоться на части.

Судорожно дергаюсь. Рефлекторно пробую сдвинуть ноги, но лишь сильнее обнимаю его мощные ноги.

Меня настолько сильно выбивает разнокалиберными эмоциями, что я не в силах, даже расстегнуть его брюки. Как собиралась. Меня просто выносит.

Слишком много напряжения накопилось внутри.

И вот — все вырывается на свободу. На поверхность.

Как же трясет. Лихорадит. Как же меня сейчас прошивает насквозь.

Отстраненно осознаю, что он сам снимает брюки. Отбрасывает прочь.

Опять касается меня. Продолжает ласкать еще более настойчиво. Напористо.

Электрические импульсы проносятся под кожей. Разливаются от живота к бедрам, к груди. Вынуждают задрожать сильнее, забиться под сводящими с ума прикосновениями.

— Егор, — почти всхлипываю.

Он доводит меня до пика. До сокрушительной разрядки. А после склоняется и дразняще шепчет на ухо:

— Это только начало.

Темное обещание будоражит.

***

Аверин играет на моем теле будто на музыкальном инструменте.

Нервы оголены. Эмоции обострены будто звенящие от напряжения, натянутые струны.

Он целует меня. Жадно и глубоко, а потом опускается ниже. Прокладывает огненный путь по шее. До впадины между ключицами, до нервно пульсирующей жилки. И ниже, ниже. Накрывая губами вздымающиеся полушария груди, втягивая в рот чувствительные соски.

А я с трудом могу взять реванш.

Разум плывет.

Подаюсь вперед. Обхватываю пальцами его раскаленную твердость. Сжимаю крепче.

Наградой служит гортанный звериный рык.

Его член большой, длинный, очень твердый. Будто закостеневший от возбуждения. Отяжелевший, мерно пульсирующий.

Мой большой палец делает круговое движение. Обводит гладкую кожу. А потом и вся моя ладонь перемещается.

Вверх-вниз. Ритмично.

Чувствую, как он напрягается и тяжелеет еще сильнее, как вздуваются и набрякают вены, оплетающие жилистый ствол.

И снова стон. Резкий. Смешанный с хищным хрипом.

— Не дразни меня, жена, — произносит Аверин, глядя в мои глаза, и оскаливается: — Если только не собираешься довести дело до конца.

Невольно закусываю нижнюю губу.

Его порочное настроение передается и мне.

Собираюсь. Еще как собираюсь…

Толкаю Аверина в грудь. Одной рукой так и продолжаю сжимать его разгоряченную плоть, а другой давлю на мускулистое, крепкое плечо.

Он поддается. Переворачивается на спину.

Оказываюсь сверху.

Целую его в губы.

А потом повторяю все то, что делал он.

Играю на его нервах. Губами. Языком. Пальцами. Оседлав мощные бедра, прижимаюсь крепче. Льну к нему всем телом. Покрываю поцелуями литую грудь. Мышцы настолько твердые, будто из железа. Ощущение точно касаюсь каменной статуи. Только он очень горячий. Раскаленный. Живой.

Передвигаюсь ниже и ниже. Провожу ладонями по его бедрам. Царапаю кожу ногтями. Слегка.

Вижу, как его член отзывается на мои движения. Как вздергивается сильнее. Как разбухает вены от напора приливающей крови.

— Алена, — хрипло выдает Аверин.

Смотрю на него.

Взгляд потемневший, расплавленный.

И я больше не оттягиваю момент. Склоняюсь и беру его возбужденный член в рот. Касаюсь губами. Получается не слишком умело.

Опыт у меня — такой — только с ним.

Но сейчас, в нашу первую брачную ночь, мне хочется дать ему гораздо больше удовольствия, чем обычно.

Долго Аверин мои ласки не выдерживает.

Подхватывает, заваливает на спину, подминая под себя.

— Так плохо? — вырывается вопрос.

— Нет, наоборот, — отрезает он, и глаза у него горят каким-то совершенно безумным огнем. — Так охуенно, что я готов уже кончить.

— Но тогда…

— Я в тебя хочу, Ален, — говорит Аверин.

Проникает в меня.

Прогибаюсь под его сильным телом. Обвиваю ногами каменные бедра. Обхватываю руками стальные плечи.

Он движется во мне размеренно, плавно, мощно. И я чувствую его до такой степени остро, будто он становится частью меня.

Толкается глубже. Это на грани уже. Практически жестко.

Ритм нарастает. Подхватываю. Ощущение словно мы оба погружаемся в бешенство.

Аверин вколачивается в меня. Точно прошивает.

Не просто берет. Не просто овладевает телом.

Это глубже. В плоть и в кровь вливается. Доходит до сердца. До души.

Разрядка накрывает нас одновременно.

Он кончает в меня, заполняя горячим семенем. А мои мышцы судорожно сокращаются, плотнее обхватывая его раскаленный член.

— Блядь, Алена, что ты со мной делаешь, — выдыхает Аверин в мои разомкнутые губы. — Любимая моя.

Его тяжелое дыхание будто печать ставит.

— Люблю, — шепчу сбивчиво. — Как же сильно я тебя люблю, Егор.

И в этот момент мне кажется, сильнее и острее попросту уже не бывает.

Мы оба на пределе.

А ночь только начинается.