Глава 25. Аффекты

Ася

— Все молодцы, — я ставлю подпись в зачетной ведомости и отдаю стопку зачёток старосте. — Ни одного неуда- это достижение. Увидимся с вами…

Телефон на столе вздрагивает принятым сообщением. Я машинально открываю его и просто вылетаю из реальности, задыхаясь в эмоциях.

Царицын:

«Ты просто нереально красивая. Хочу тебя снова… фотографировать…»

И фото. Много. Те самые, из прошлого. Когда я считала, что любовь — это навсегда и у меня будет один единственный мужчина. Макс.

Я действительно на этих фотографиях какая-то очень счастливая. Может быть, зацелованная или просто моложе себя сегодняшний на пять лет…

Паника вместе со слезами подкатывают к горлу. Я не знаю, что на это ответить!

И тут же, будто читая мои мысли, телефон вздрагивает новым сообщением от Макса.

Царицын:

«Ничего сейчас не отвечай. Я заеду за тобой вечером.»

— Анастасия Ивановна, — меня окликает староста группы. — Зачетки то можно забирать?

— А, да, конечно, — прихожу я в себя.

— Вам плохо? — с беспокойством уточняет студентка. — А то вы резко так покраснели…

— Все хорошо, — я мотаю головой. — Просто кое-что вспомнила. До свидания.

— До свидания, — отвечает мне в нестройный хор голосов.

Я первый раз в жизни подхватываю вещи и убегаю из аудитории раньше, чем из неё выйдет последний студент.

Одеваюсь прямо на ходу.

Вылетаю на улицу и прямо как в далеком детстве, когда нужно было срочно прийти в себя, собираю в ладошку снег с перил и прикладываю его ко лбу.

Он стекает холодными каплями по вискам на воротник, а у меня в голове звучит голос бабушки, который в очередной раз напоминает мне, чтобы я так никогда не делала. Иначе будут прыщи.

— Да помолчи ты ради Бога! — отвечаю этому голосу вслух и вообще спорю первый раз в своей жизни.

Я понимаю к чему мы с Максом идём. На уверенной крейсерской скорости. И с каждой нашей встречей у меня все меньше сил сопротивляться.

В состоянии внутренних диалогов я доезжаю до дома на такси.

Снимаю с себя свою «учительскую шкурку», подхожу к шкафу, в котором висит подготовленное на вечер специально максимально «скучное» и закрытое черное платье с белым воротничком, и неожиданно осознаю, что на самом деле все просто.

Либо прямо сейчас нужно оборвать с Царициным любое общение, либо рано или поздно я стану его женщиной. Снова вместе с телом, душой и глупым сердцем.

Я даже беру в руки телефон, чтобы написать прощальное сообщение. Но непослушные пальцы пишут совсем не те слова, которые нужно.

Ася:

«Я бы хотела оказаться там снова…»

Отправляю и только после этого понимаю, как двусмысленно прозвучала фраза.

Так все, стоп! Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Сегодня мы просто идём на концерт.

После сорока пяти минут Шопена Макс будет точно не в настроении продолжать вечер.

Ровно в шесть звонит домофон. Пока Макс поднимается, я экстренно подкрашиваю губы красной помадой, чтобы у него не было соблазна к поцелуям.

— Привет… — он появляется на пороге квартиры и оглядывает меня таким голодным взглядом, что у меня начинают дрожать коленки. — Ммм… — ехидно хмыкает, распознавая мой манёвр, — какие красивые губки.

И дальше просто окончательно выбивает меня из колеи, впиваясь поцелуем в шею.

— Макс… — я глубоко дышу запахом его одеколона с воротника пальто. — Макс, нет… ты холодный! — придумываю оправдание и вжимаюсь в стену.

— Ладно, — с улыбкой в голосе говорит Царицын. — Я безумно соскучился по тебе, малышка. И только по этой причине иду слушать «собачий вальс».

— Как прекрасно, — тяжело дыша, стараюсь ответить ему в тон. — Что ты нашёл время ознакомиться с творчеством композитора.

— Я тебе больше скажу, — уже открыто улыбается Царицын. — Я даже его играть умею. Двумя пальцами, — он показывает оба указательных, — этим и этим.

— Да ты, оказывается, талант, — немного расслабляясь, я улыбаюсь Максу в ответ и надеваю шубку. — Ключи от машины мне верни, — протягиваю ладошку и играю пальчиками в воздухе.

— Конечно, моя госпожа, — он шутливо кланяясь, достаёт из их кармана и в самый последний момент зажимает в кулаке, не давая мне перехватить брелок. — А «спасибо»? — спрашивает, прищуриваясь.

— После концерта, — прикрывая глаза от новой волны животного магнетизма этого мужчины, обещаю ему.

— Тогда поехали быстрее, — Макс оставляет ключи на тумбочке и подаёт мне руку. — Теперь я ещё сильнее хочу, чтобы он побыстрее закончился.

В холе филармонии, как и в студенческие годы, когда мы с Максом куда-то выбирались вместе, он становится просто магнитом для женских взглядов.

Я ревную? Ну нет!

— Выбирай любую, — шепчу ему на ушко, делая вид, что поправляю воротник пиджака, — можешь сказать, что я — сестра.

— Совсем любую? Ты разрешаешь? — мурлычет он мне в ответ и сжимает талию.

— Да, абсолютно, — киваю я, попадаясь в его ловушку.

— Тебя хочу, Аська, аж искры из глаз. Ты такая нереальная в этом платье, что я готов позвать тебя в ближайший туалет… Дай мне себя!

— Макс! — прерываю я его пошлости, чувствуя, что пульсируют от стыда даже уши. — Пойдём в зал, — говорю строго, — у нас боковой балкон.

Царицын держит меня за руку, переплетя наши пальцы. Я позволяю ему этот собственнический жест, приказывая себе расслабиться.

Мы садимся на свои места последними, и капельдинер опускает за нашими спинами портьеру.

Я наклоняюсь к Максу.

— Ты готов? — с ноткой издевки шепчу прямо в ухо.

— Ради тебя, любимая, на что угодно, — отвечает он мне в тон.

Неожиданно свет в зале полностью гаснет.

На сцену выходит конферансье и рассказывает о том, что артисты сами не были до конца уверены получится или нет воплотить в жизнь ключевую идею концерта, которая заключается в том, чтобы провести выступление практически в полной темноте. Так, как любил музицировать великий композитор.

— Оказывается, у нас будет внеплановый интим? — веселеет голос Макса. — Мне даже начинает нравится это мероприятие.

— Тихо… — грозно шикаю я на него.

Он тихонько посмеивается.

Четыре прожектора высвечивают на сцене рояли: два белых и два чёрных. С первыми аккордами лучи гаснут и остаётся только чистое и совершенно виртуозное фортепианное звучание.

Сквозь музыку, я чувствую, что Макс касается моей руки.

— Что? — я чуть наклоняюсь к нему.

— Не отвлекайся, — загадочно шепчет он мне и касается кончиками пальцев ладони.

Прикосновения его рук, подчиняясь музыкальному узору, скользят по нежной коже моей руки от ладони ли плеча. Я покрываюсь мурашками. Сбиваюсь с ритма дыхания, становлюсь мягкой и липкой, как горячий зефир. Кажется, говоря о том, что Макс талант, я совсем не пошутила. Просто его инструмент — это мое тело. Мои чувства.

Под конец концерта я уже практически ничего не соображаю, вибрируя в состоянии камертона между музыкой и ощущениями от рук Царицына.

Овации оглушают меня, выводя из состояния оцепенения.

Свет зажигается.

— Ась, — прижимает к себе Макс. — Я все организовал. Поехали на дачу.

Я ошарашено хлопаю на него глазами и открываю, как рыбка рот, не понимая, как быть.

От ответа меня спасает капельдинер, которая открывает портьеру и выпускает зрителей.

Одеваемся мы с Царицыным молча, и также молча выходим на улицу.

— К черту, — рычит Макс и резко тянет меня за талию к себе. Впивается в мои губы поцелуем, наплевав на помаду, и также резко отстраняется, заглядывая мне в глаза. — Выходи за меня, Ась. Я нихрена не забыл. Я люблю тебя.

Мое сердце буквально на несколько секунд захлёбывается от восторга и начинает колотится, уговаривая меня согласиться на все! Но разум возвращает его назад.

Я скольжу щекой по плечу Макса и ухмыляюсь.

— Ты разве забыл, что ты женат, Царицын? А многожёнство у нас в стране запрещено.