Глава 33. Да или нет?

Макс

Угрожать на злом кураже — это просто, а вот врезать по родному отцу реальным «оружием», последствий которого не может предсказать даже Андрей, оказывается не так просто.

Допускал ли я, что отец пойдёт на принцип и «оглохнет» к разумным доводам, желая указать мне место?

Допускал.

Но очень надеялся на его адекватность, которая куда-то делась. Просто испарилась. Более того…

Мне поставлен ультиматум, что если я попытаюсь вывести из компании свои деньги, то я могу смело менять фамилию и стирать в паспорте графу «родители».

Мать умоляет не рубить с плеча и дать Нелли шанс. От этого всем будет только лучше.

А мне? Мне будет? Что за бред вообще!

Что такого наобещал старикам этот урод Айзенковский, что они растеряли весь коммерческий нюх?

Бить нужно по центральной фигуре. Искать компромат. И я уже сломал голову…

«Сын!» — Вдруг озаряет меня. — «Как я мог забыть об этом придурке, который приставал к Асе?»

Конечно, это может быть враньём зарвавшегося молокососа, но а если нет? Тогда у меня может появится нехилый рычаг давления, учитывая послужной список паренька.

Я морщусь от звонка телефона, потому что не хочу отпускать важные мысли.

— Алло, — увидев на экране номер ректора института, все-таки отвечаю. Ведь это может быть и по Асину душу звонок.

— Добрый день, Максим Дамирович, — слышу в трубке вежливое заискивание и напрягаюсь. — У нас сегодня произошло ЧП, пострадал ваш протеже.

Я тру пальцами переносицу. Так, протеже — это сын Натальи. Игнорировать нельзя.

— Вкратце, — прошу, — опишите ситуацию.

— Вызывающее поведение одной из преподавательниц повлекло за собой серьезную драку. Второй студент — сын тоже очень влиятельного человека. Лучше замять инцидент без привлечения полиции.

— Я выезжаю! — рявкаю в трубку и сбрасываю вызов.

Почему-то чувствую задницей, что именно любезная Настасья Ивановна является причиной раздора. И если там сейчас реально есть за что прижучить отпрыска Айзенковского, и если это он, то…. уххх. Я его подвешу за причинное место к потолку и буду раскачивать до тех пор, пока он мне не выдаст отца с потрохами.

Долетаю до института практически без пробок.

Поднимаюсь на административный этаж главного корпуса института и понимаю, что не ошибся.

В приемной на кожаном диванчике Асю отпаивает водой секретарь.

По частому треску зубов о край стакана делаю вывод, что говорить с Гордеевой сейчас смысла нет.

— Все нормально? — киваю секретарше.

— Ой, ужас, — округляет она глаза. — Валид Аристархович ждёт вас.

Чувствуя, как забрало потихоньку падает, врываюсь в кабинет ректора без стука.

Обвожу глазами участников представления и киваю сыну Натальи.

— Ты, рассказывай.

— Максим Дамирович, — подлетает с кресла ректор. — Студенты сейчас выйдут, и мы с вами переговорим с глазу на глаз…

— Я сказал, он говорит, — рычу, стреляя глазами в своего протеже, и усмехаюсь. — Потому что, судя по красочности их лиц, дело с привлечением полиции действительно будет громким.

Ректор бледнеет, покрываясь испариной.

И чем больше Антон рассказывает историю, тем больше сжимаются мои кулаки в желании превратить лицо Айзенковского выродка в кровавое месиво. Чтобы жрал месяц детское питание через трубочку.

— Мы с вами сможем «замять» ситуацию в только в том случае, — дослушав рассказ, перевожу на ректора тяжёлый, ничего хорошего не обещающий взгляд. — Если мы с Виктором договоримся прямо сейчас.

— Его отец скоро приедет, — начинает нервно суетиться Валид Аристархович. — Думаю, что у вас все получится…

— Нет. Оставьте нас с Виктором наедине, — прошу давяще. — А ты, — смотрю парню прямо в глаза. — Папашу отправляй назад. От греха. Говори, что все хорошо.

Я молча жду, когда мои требования будут выполнены. И как только дверь кабинета закрывается, оставляя нас с Козловским одних, встаю и подхожу к нему вплотную.

— Очень жалею, — говорю ему на ухо вкрадчиво, — что не могу тебя закопать физически. А вот морально очень постараюсь. Ты будешь ночевать у следаков. Я найду максимально фанатичных и отбитых. Пойдёшь по целому букету статей от нанесения ущерба чести и достоинству до тяжких телесных.

— Что ты хочешь от меня, — он хмыкает. — Не денег же?

— Конечно, нет, — выдыхаю я сквозь зубы желание приложить его носом об стол. — Мне нужны финансовые схемы твоего отца… — обхожу стол переговоров и сажусь напротив парня. — Давай без лирики. Выбора все равно нет.

— Да мне не жалко, — совершенно неожиданно для меня хмыкает парень. И ставит локти на стол.

— Объяснись — веду бровью.

— Ты же уже понял, что не от жены папаня меня родил.

— Догадался, — киваю, — и что?

— Он случайно был на благотворительном вечере, где я награду за олимпиаду по информатике получал. Как-то разглядел, что можно меня использовать и воспылал чувствами. Я сначала обрадовался. Отец же. Хотел ему понравиться, почти месяц не спал и написал очень крутое программное для отелей. Он в этом ничерта не понимает, но отнёс сразу знающим людям, и те так писались от счастья, что кипятком чуть ноги себе не сожгли. Теперь под подставной фирмой, чтобы его никто не узнал, он продаёт ее отелям и собирает всю коммерческую информацию. От поставщиков до гостей. А я с носом, понимаешь? Я папочкин прихлебатель, которого он засунул в дыру и отборно снабжает бабками, чтобы я поглубже увяз.

— А Гордеева что тебе плохого сделала? — скриплю зубами.

— Да в том то и дело, что она единственная, кто была в состоянии меня отчислить. Эта мразь, — он кивает на кресло ректора, — за бабки отца удавится.

Я внимательно смотрю на парня, решая врет или нет. Судя по всему- нет.

— Ко мне пойдешь работать? — Спрашиваю его. — Прогу напишешь точно такую же только с другим интерфейсом и будешь обслуживать сеть отелей. Взамен — я хочу получить контакты всех, кого уже кинул твой отец.

Парень прищуриваются в ответ. Ему хочется и страшно. Мне бы в восемнадцать вряд ли на такое духу хватило… Наверняка уже всю инфу обо мне пробил.

— Я согласен, — кивает он и достаёт из рюкзака планшет. — Жди.

Бегло скользит пальцами по экрану. Хмурится, кусает губы и сдувает с глаз прядь челки.

Пацан. Немного потерянный, как я сам когда-то. Ведь по сути, меня тоже использовали…

Часы тикают. Я жду. В дверь робко стучит секретарь, видимо, по просьбе своего начальника.

— Может быть, кофе? — блеет ее голова в дверном проёме.

— Несите, — киваю.

Через пару минут на нашем столе появляется поднос с чашками.

— Телефон на приём файлов включите, — бурчит парень.

— Ты мне сначала покажи на своём, — отвечаю ему.

Он ухмыляется и разворачивает экран. Я делаю глоток кофе. Виктор выпивает свой почти залпом, явно обжигая губы и язык.

— Вот, — скролит пальцами цифры в таблице. — Данные обновляются в режиме онлайн. Ко всем транзакциям привязаны трекеры.

Складываю в голове цифры, получая примерно слитые объемы коммерческой инфы. Капец. Они его порвут.

— Это ты все один сделал, — понимая масштаб работы, даже непроизвольно чешу затылок.

— Один, — кривится парень. — Поэтому он меня здесь и спрятал. Среди тех, кто ничерта в технологиях не шарит.

— Что-нибудь придумаем, — обещаю ему. И снова хмурюсь. — Перед Анастасией Ивановной придётся публично извиниться.

— Понял, — соглашается парень.

— Как только покажешь скелет программы, подпишем договор, — обещаю ему. — И познакомишься с другими инвесторами проекта.

— Спасибо, — бурчит он.

Я киваю, понимая его состояние. Только оно у меня сейчас. Почти на десять лет позже.

Мы выходим из кабинета и объявляем ректору об отсутствии претензий.

Антона в приемной нет. Его забрала к себе медсестра.

— Там вся группа в аудитории до сих пор сидит, — говорит Виктор, подглядывая на Гордееву. — Анастасия Ивановна, я при всех готов извиниться…

— Не нужно, — мотает головой, держась за живот. — Макс, — она поднимает на меня испуганные глаза. — Мне нехорошо. Отвези меня домой.

Страх прокатывается по позвоночнику.

Если Ася беременна, то ей нельзя так волноваться. С меня слетает маска холодности и деловитости.

Я подлетаю к Гордеевой и опускаюсь перед ней на корточки, заглядывая в глаза.

— Детка, скорую?

Она понимает о чем я и мотает головой.

— Нет, просто нервы.

— Поехали, — я поднимаю ее с дивана и прижимаю к себе. — Маленькая, хорошая. Я люблю тебя, — шепчу ей в висок.

На нас шокировано смотрит три пары глаз.

— Анастасия Ивановна увольняется, — говорю Валиду Аристарховичу. — Но остаётся вашей студенткой.

— Все понятно, — как болванчик, кивает ректор.

Сволочь… Сплевываю ему мысленно между глаз и вывожу Асю из кабинета.

— Макс, как увольняюсь? — вдруг посреди коридора доходит до Гордеевой. — Нет, я не согласна. А если декретные? А пособия?

— Ась, да зачем они тебе? — отвечаю машинально, но тут до меня доходит смысл ее переживаний, и я чувствую, как сердце срывается. — Детка, а ты… да?

— Я не знаю, — шепчет она. — Тесты купила, задержка два дня…

От переизбытка чувств, которые накатывают на меня эйфоричными волнами, я прижимаю ее к себе и целую в губы.

Соскучился, как же я соскучился. Ася крепко держит меня за воротник пальто.

— Как в старые добрые времена, — хмыкает кто-то сзади нас.

Оборачиваемся.

— Здравствуйте, Тамара Тимофеевна, — улыбаюсь я женщине.

— Здравствуй, Царицын, — скептически кивает мне. — Гордеева, бросить работу не дам, — сканирует ее грозным взглядом.

— Я пишу, я не собиралась, — напрягается Ася.

— Извините, — говорю женщине. — Мы пойдём. А потом Настя вам позвонит.

— Ты что себе снова позволяешь, — снова возмущается Гордеева.

— Везу свою любимую женщину домой делать тест на беременность, — отвечаю строго и упаковываю Асю в пальто, чмокая в нос.

— Макс… — шепчет она отчаянно.

— Тихо, — шикаю. — Быстро домой.

Вывожу ее из здания института и сажаю в машину.

— Аптеку сейчас по дороге найдём, — говорю, заводя машину.

— Не нужно, — качая головой, Ася открывает сумочку. — Вот, — показывает целый пакет тестов.

Я довольно улыбаюсь. Мне он не нужен. По глазам вижу, что все получилось. Нет, ну конечно, до конца пока не осознаю. Но… да, срочно домой. Делать тест.