Глава 34. Шесть полосок

Ася

Шесть розовых полосок различной степени яркости. Два электронных экранчика с надписью «беременность одна-две недель»…

Ооо…

Я опускаюсь на край джакузи в шикарной ванной Царицына и ложусь виском на кафельную стену.

Я беременна.

Вот так просто и почти случайно. От человека, которого люблю до трясущихся коленок. И он сейчас также, как и я, волнуется. Только с другой стороны двери.

Все, с первого взгляда, идеально и правильно, за исключением того, что он женат, меня ненавидит его семья, и этот гад лишил меня сегодня основного источника доходов.

Нет, мне было приятно уйти из ненавистного деканата под защитой своего мужчины с гордо поднятой головой, но как теперь то быть? Возвращаться — не вариант.

Да и такие нервы беременной к чему? Тут Макс прав. Не будет Козловского, будут какие-то другие проблемы со студентами. Это же дети! Я не оправдываю хамство Виктора, но понимаю и держать обиду не могу. К тому же фото, слава Богу, никуда не ушли.

— Ася, как дела? — раздаётся настойчивый стук в дверь.

Я молчу. Почему-то именно сейчас на меня накатывает паника. Сказать или нет? А если не скажу, то что? Просто выйду за дверь его квартиры и все? Стану, как и собиралась, свободной и независимой женщиной с ребёнком?

Да ну, бред какой-то… Открываю кран и умываюсь холодной водой.

Нужно выползать.

— Ася, — стук становится настойчивее. — Детка, хватит прятаться. Не забывай, что это моя квартира, и мне ее не жалко. Я просто вынесу сейчас эту дверь к чертовой матери, — угрожающе добавляет Макс.

Забираю с раковины электронный тест, подхожу к двери и открываю замок.

Мы сталкиваемся с Царицыным на пороге телами и взглядами.

— И? — спрашивает он нетерпеливо.

— Ты, — подаю ему электронный тест и сглатываю, не зная, как такое сообщается. — Вот.

Он забирает пластиковую коробочку из моих рук и смотрит на экран.

— Это значит, да? — переспрашивает взволнованным голосом.

— Да, — киваю и утыкаюсь носом ему в грудь. — Я беременна от тебя.

Макс стискивает меня так сильно, что мне становится нечем дышать. И следом отпускает, беря в ладони мое лицо и начиная зацеловывать.

— Аська, спасибо. Любимая… Хорошая.

Слова прерываются глубоким поцелуями.

— Царицын, постой, — я умудряюсь увернуться от его губ и выставить дистанцию, уперевшись в плечи Макса ладонями. — Ты же помнишь про наш договор, — серьезно смотрю в его глаза.

— Про какой договор? — он с абсолютно искренним недоумением склоняет голову вбок и хлопает своими коровьими ресницами.

— Макс, ну не нужно так! — с отчаянием бью кулачками его по груди.

— Ты будешь мамой, женщина, — нагло расцветает он в улыбке, а я — папой. Какие тут ещё могут действовать договоры…

— Макс, нет! — я даже топаю ногой. — Ты обещал участвовать только финансово, обещал, что не узнают родители…

Зачем я это говорю? Принципы — хуже слабоумия.

— Ась, ну хватит, — его лицо становится серьезными, и он перехватывает мои руки, летящие по очереди к его лицу. — Все, женщина, я сказал! — повышает голос. — Успокоилась!

— Что? — вспенивает меня. — А ну пусти! Ты — врун!

— Нет! — раздаётся его рычащее и грозное. — Давай сейчас мы быстро объяснимся. Ты — моя женщина, моя будущая жена. У тебя здесь, — он накрывает ладонью низ моего живота, и я начинаю трепетать от властности прикосновения, — мой ребёнок. Все понятно?

Макс одновременно бескомпромиссно и нежно прихватывает меня сзади за шею и сталкивает наши губы. Боже, опять этот его наглый язык у меня во рту…

Я теряюсь. Хочется одновременно сдаться и обвинять во лжи. Расслабиться и насладиться тем, что любимый мужчина рад беременности, что не отступается, что мне с ним так до безумия хорошо, что сердце колотится, а мозги вытекают между ног.

— Настя, — Макс удерживая под бёдра, впечатывает меня спиной в стену. — Я так соскучился. Родная. Любимая моя… — его поцелуи покрывают шею, ключицы, а наглые руки расстёгивают верхние пуговицы на блузке и освобождают от белья грудь.

— Макс… нет, — слабо протестую и утекаю от яркости ощущений. Не помню, чтобы было раньше так чувствительно.

— Да, да, — он, целуя мои губы, стаскивает с себя кардиган, и резко разворачивает меня лицом к стенке, вжимая в неё щекой. — Наконец-то ты моя, — шепчет он, нагло стягивая с моих бёдер брюки и белье.

«Господи, что я делаю?!» — несётся в моей голове. — «Почему позволяю?»

Ответ приходит также стремительно. Он эгоистичный и честный.

«Потому что хочу. Только его. Только этого чертова Макса.»

И теперь имею на это моральное право не меньше, чем его жена.

Синхронность тел сносит крышу. Я горю от того, на сколько пошло сейчас могли бы выглядеть мы с Максом со стороны. Просто не цивилизованные люди, а оголодавшие звери. Меня хватает только на то, чтобы между стонами просить Царицына быть аккуратнее и не срываться. Нам же теперь нельзя.

Он шепчет свои горячие фантазии мне в уши, клянётся, что я впредь буду его единственной женщиной, и он сделает мне кучу детей.

Обессиленные от удовольствия мы спускаемся на пол в коридоре. Макс держит меня на руках и продолжает иногда прижиматься губами в макушку. Я слушаю, как с оттяжкой колотится его сердце.

— Ну круто же, — пытается отдышаться он. — Зато теперь можно не предохраняться, — я слышу в его голосе мальчишескую улыбку.

— Ты — гад, Царицын, — ощутимо кусаю его за грудь и наслаждаюсь тем, как он дёргается.

— Зараза! — шипит и, гладя меня по волосам, меняет тон на мягкий. — Насть, я обещаю, что решу все скоро с разводом. Там все закрутилось так хреново, но теперь все хорошо будет. Тебе не нужно ни о чем думать и никого жалеть. Просто поверь мне. Пожалуйста. Давай попробуем, а там… ну если… А черт, — психует и сжимает меня сильнее не позволяя ничего ответить. — Не будет никаких «если».

— Мне страшно, — отзываюсь тихо и делаю паузу, — страшно хочется быть с тобой. Но…