Глава 11. По иному пути

Я теряю над собой контроль на пару секунд, но выдержка позволяет быстро взять себя в руки. Хватаю Соню на руки и несу в машину. Она стонет, что-то бормочет, а я думаю только о том, что мы должны успеть. Прохожу через подвал в гараж, чтобы она не замёрзла, а в машине кутаю её в тёплый плед. Она крутится, словно в бреду и стонет, а я выжимаю газ на полную и спешу к медицинскому центру. Дежурные врачи там есть всегда. Кто-то должен помочь. На входе нас встречает врач, который и ведёт её беременность. Я несу Софию до кабинета и укладываю в кресло осмотров. Врач просит меня выйти, и я выхожу. Хочется разнести всё в пух и прах. Страх смешивается с паникой и предчувствием чего-то очень плохого. Я часто-часто дышу, нарезаю круги по коридору, и рычу на администратора, когда та пытается предложить мне присесть и не распугивать клиентов. Я могу их распугать по-настоящему, если начну разносить тут всё, она понимает это и уходит. А я всё же стараюсь взять себя в руки, потому что каким устрашающим бы ни был, охрана может вывести меня отсюда под белы рученьки.

Не знаю сколько времени проходит до того момента, пока врач показывается из кабинета и пожимает плечами. Мне кажется, что это целая вечность, а к ней приплетается вторая, когда слуха касаются слова:

— Это было отторжение эмбриона организмом. Что-то пошло не так. Если бы было естественное зачатие… Скорее всего, всё дело в методе оплодотворения. Или какой-то сильный стресс. Она шепчет чьё-то имя.

Кто такая Даша?

Я торможу. Стою как вкопанный и думаю о том, что ребёнок даже ещё не успел начать формироваться, а я лишился возможности встретиться с ним. Хочу отыскать ту проклятую цыганку и вздёрнуть её. За то, что посеяла сомнение в без того потерянной душе. Я и сам дурак. Надо было дать время Соне, чтобы успокоиться после этого несчастного предсказания, дать время уладить все дела… Я поторопился. А теперь пожинаю результат этого.

— Кто такая Даша, вы в курсе, Алексей? — повторяется вопрос.

— Нет! Я не знаю, кто такая Даша, но выясню это. С Софией всё хорошо? Она не утратила свою функцию деторождения? — лёд снова окутывает меня.

Возможно, ночью я напьюсь рома, борясь со своими кошмарами, но сейчас… Сейчас я буду несгибаемым Шрамом, человеком, которому чужды чувства.

— Нет. Всё в порядке, вот только морально… Ей бы желательно поговорить с психологом. Эмбрион ещё не успел закрепиться. Понимаете, такое случается временами. У неё начались обычные женские дни.

— Вы сказали, что она беременна! — смотрю на врача исподлобья и вдавливаю взглядом в стену.

Я готов всё свалить на него. Почему эмбрион не успел закрепиться?

— Да. Уровень гормонов в крови был выше нормы, но я ведь не Бог… Всякие случаются ситуации.

— Это вы уверили в том, что всё прошло успешно.

— Оно и прошло! Вот только никто не мог предугадать отторжение.

Меня охватывает ярость. Кто такая эта Даша, чёрт возьми? И почему Соня шепчет её имя? Я хочу вытащить из неё эту правду.

— Она пришла в себя?

— София под успокоительными. Она лежит и плачет.

Я направлюсь в кабинет. Плевать, что нельзя. Мне надо увидеть её. Надо выяснить, почему она подвергла жизнь моего ребёнка опасности… Почему она кричала?

— Алексей, стойте. Я должен сказать, что после такого отторжения… Мы не можем делать ЭКО пару месяцев, потому что, вероятнее всего, организм снова отвергнет плод.

А я и не собираюсь. Подумаешь, заказал ремонт для детской комнаты и уже начал выбирать мебель. Это была дурная идея. Я не стану больше пытаться. Хватит. Я обречён на одиночество. Все вокруг меня умирают.

Вхожу в палату и гляжу на Софию, что свернулась на кушетке клубочком и потихонечку всхлипывает.

— Кто такая Даша? Что с ней случилось? — спрашиваю я, стараясь держать себя в руках, потому что сейчас не понимаю, каких эмоцией больше… Я злюсь на Софию. Чертовски. Но одновременно мне жаль её.

— Какая разница? — спрашивает она. — Нет больше Даши… И ребёнка нет никакого!

Она снова плачет. Утыкается лицом в подушку и начинает реветь, а я превращаюсь в беспомощное Лох-несское чудовище, подхожу к ней, сажусь на край кушетки и беру её за руку.

— Доктор говорит, что такое случается… Иногда организм отвергает эмбрион. Возможно, всё дело в том, что ты не была готова принять его, ведь это было искусственное вмешательство.

— Нет! Даша разбилась в самолёте. Ей только полгода назад сделали операцию, она шла на поправку. Сердце стало работать хорошо, но она разбилась в чёртовом самолёте… Какова вероятность, что в катастрофу попадёт близкий тебе человек? Она мизерная, но произошла с ней…

Так вот что случилось. В висках начинает стучать. Я даже перестаю злиться на Софию. Гляжу на неё и не знаю, что сказать. А она смотрит на меня. И я снова не пытаюсь скрыть свои шрамы, потому что она глядит на меня совсем не так, как это делали другие.

— Ей всего шесть лет было… Она мне доверяла… Только мне доверяла… А теперь её нет. Даша ушла к своей маме…

— Соня, тссс! Ты не можешь быть уверена в том, что девочка умерла, — пытаюсь успокоить её я, пусть и сам на нервах.

— Там ведь сказали, что выживших нет… — говорит она. — А ещё ребёнок… Ваш… Наш малыш… Это всё из-за меня. Я виновата в том, что так получилось.

Я так и думал несколькими минутами раньше, что виновата она, а сейчас понимаю — ни черта подобного. Это не её вина. Не Софии. Просто так легла карта. Так случилось. Судьба такая. Злая тварь, которая порой скалит свои зубы и забрасывает тебя в водоворот неприятностей.

— Ты не виновата. Перестань. Так случилось. Поехали домой. Хотя стой… Я спрошу сначала у врача, можешь ли ты ехать или останешься в стационаре.

Я отпускаю её руку и встаю. Выхожу в коридор и расправляю плечи. Ненавижу треклятый мир, который выставляет свои правила. Мне жалко ту девочку, хоть я даже и не знал её. Жаль Софию… И моего… нашего… ребёнка.

— Я могу забрать Соню домой? — спрашиваю у врача, что стоит у стойки администратора.

Женщина косится на меня, но я ничуть не сожалею, что накричал на неё.

— Можете… Но нужен контроль. Если кровотечение усилится, следует незамедлительно вызвать скорую. Я напишу сейчас показания к госпитализации, если вдруг…

Не будет никаких если вдруг. Я уверен в этом почему-то. А ещё в том, что сегодня она переночует в моём доме, а завтра уедет домой. И я вычеркну эту девушку из жизни вместе с идеей завести наследника, потому что попытка не увенчалась успехом.

* * *

У меня в голове совсем не укладывается произошедшее, там царит хаос, заплетённый пеленой тумана. Кажется, словно я попала в дурной сон, будто бы это кошмар, оживший наяву. Чистое стечение обстоятельств, в которых виновата только я сама. Если бы я не сомневалась… Я же знала, что ребёнок значит для Алексея, видела, как он обрадовался, когда врач сказал, что я беременна. А я не смогла уберечь зарождающегося человечка. И Даша… Это я её подставила. Не надо было отправлять её на эту проклятую реабилитацию… Не надо было. Я хотела как лучше, надеялась, что это поможет ей… Я сдерживаю слёзы в себе, потому что не хочу вызывать жалость. Во всём виновата я одна. И это нужно принять, чтобы в будущем не допустить подобных ошибок.

Уже несколько часов сижу в комнате и не решаюсь выйти. Я не знаю, как смотреть в глаза Алексея… Конечно, пока и ребёнка даже не было, только начал образовываться эмбрион, но я его потеряла.

Слышу стук в дверь и поворачиваю голову в её сторону. Алексей не входит, пока я не позволю сделать это.

— Открыто, — хрипловатым голосом отвечаю ему.

У меня до сих пор дерёт горло от крика, который сорвался с уст, едва увидела эту новость, а живот стянуло болезненным спазмом.

Алексей стоит на пороге и смотрит на меня. Он такой серьёзный, что я даже побаиваюсь его немного.

— Тебе звонили из больницы… Те номера, которые ты приняла за коллекторов. Это были вызовы из кардиологии…

Он проходит и протягивает мне телефон, а я беру его трясущейся рукой и понимаю, что если бы ответила, могла избежать этого… Возможно.

Стараясь совладать с собой и выровнять дыхание, набираю номер телефона кардиолога. Руки всё ещё трясутся. Мне страшно услышать длинные гудки без ответа… Вдруг он сопровождал Дашу? Кто-то же должен был делать это.

— Сонечка, ну слава богу! — слышу в трубке знакомый голос. — Почему телефон был недоступен? Ты видела новости?

— Даша?! — выдавливаю из себя и замираю.

Мне тяжело. Очень тяжело говорить.

— Господи! Значит, видела! Соня, с Дашей всё хорошо! Её доставили в санаторий. Медсестра сказала, что она счастливая, но постоянно спрашивает о тебе. Соня, Даша родилась в рубашке. Повезло, что я отправил её частным рейсом со знакомым.

Я ещё несколько секунд слушаю его, уставившись в одну точку, а потом начинаю рыдать. Трясёт как сумасшедшую, слёзы катятся градинами по щекам, а с губ срывается истерический смех.

— София?! — слышу голос Алексея и чувствую, как он обнимает. — Тссс!

— Спасибо! — шепчу в трубку и отключаю телефон. — Она жива! Дашка жива, — говорю уже Алексею и тону в его руках, обнимая в ответ.

Я знаю, что это всего лишь минутная слабость. Это ощущение можно сравнить с празднованием Нового года, когда все счастливые поздравляют друг друга, запускают вместе фейерверки, а наутро снова становятся чужими людьми.

— Как такое случилось? — спрашивает Алексея ледяным тоном, от которого меня пробирает насквозь.

Я отстраняюсь, и он встаёт на ноги.

— Кардиолог отправил её частным рейсом со своим товарищем…

Я чувствую свою вину за отторжение плода ещё сильнее. Мне тяжело, и я не знаю, как просить прощения у Алексея.

— Кто такая тебе эта Даша? Почему? Почему из-за неё ты не уберегла нашего ребёнка?

Вот и пошли обвинения. Я не сомневалась, что они будут. Вот только подготовиться не успела. И я не хотела оголять душу перед ним, но была обязана сделать это.

— В детском доме была молодая воспитательница, Лариса Петровна. Она пришла, когда мне уже двенадцать исполнилось. Там тяжело встретить родственную душу, но она стала для меня такой. Заменила мне мать. Она многое рассказывала мне, делилась секретами, учила, как выживать там, за стенами детского дома… Именно она выбила выдачу квартиры для меня вне очереди практически. Когда меня пытались подставить девочки постарше, она меня защитила… Вне стен детского дома, после моего выпуска, мы не общались, у неё муж был против, как говорила она… Однажды я пришла в детский дом… Это случилось полтора года назад… И увидела там Дашку. Сердце перевернулось, потому что она такая знакомая была, копия своей матери. Воспитатели сказали, что Ларису Петровну пьяный муж избил, до реанимации не успели довезти… Его посадили, а Дашку вот в детский дом отдали. С этого дня мы с ней очень сильно сблизились. Даша только мне доверяла, никого из воспитателей не подпускала к себе так близко, как меня. Потом выяснилось, что у неё проблемы с сердцем, срочно нужна была дорогостоящая операция. Я взяла четыреста тысяч в кредит… Наросли большие штрафы и проценты, а дальше… Дальше вы всё знаете.

Я опускаю голову и понимаю, что это не оправдание. Одно до сих пор остаётся секретом — почему я не ощущаю боли от потери собственного ребёнка?

— Я тебя понимаю. Я бы тоже, наверное, чувствовал на себе ответственность за ребёнка. Никогда не думала удочерить её?

Этот вопрос было довольно странно услышать. Я повела плечом. Честно, хотела, конечно… Но мне бы никто не дал, я сама детдомовская, живу в маленьком клопушнике, работы нормальной нет и вряд ли будет, да и долги такие висели… А у Дашки отец выйдет через пятнадцать лет…

Поднимаю на Алексея взгляд. Понимаю, что должна сама спросить о том, что ждёт нас дальше… ЭКО?

— Доктор сказал, когда можно повторить попытку?

— Несколько месяцев нельзя. Кроме того, он не уверен, что искусственное оплодотворение подойдёт для твоего молодого организма, если бы было естественное, то вряд ли случилось отторжение плода. Я… В общем, можешь уезжать домой, потому что я освобождаю тебя обязанностей. Ты ничего не должна мне, а я тебе… Расторгнем договор, а залог оставь себе. Даше деньги нужнее.

Он уходит, не дав мне вставить слово. Я прислоняюсь к стене спиной и прикусываю губу. Кладу руку на живот. Всё ещё тянет, но такой сильной боли уже нет, недомогание, как при обычной менструации.

«…если бы было естественное», — звучит голос Алексея в голове.

И я чувствуя себя обязанной ему. Он сам того не понимает, но ведёт себя заботливо по отношению ко мне, и я не могу оставить его ни с чем. Вспоминаю свой первый и единственный опыт интимной жизни с неприятной дрожью… И думаю, что ничего страшного не произойдёт, если мы с Алексеем попробуем.

Даша жива… Господь дал ей шанс и отвёл от беды, а я должна отблагодарить Его, подарив Алексею ребёнка, который полностью изменит его жизнь.