Глава 10. Зловещий день
Пять дней спустя
Это время тянется невыносимо медленно. Я стараюсь не дёргаться по пустякам. Сообщениями заваливать Софию тоже не собираюсь. Мои люди следят за ней. Я знаю практически о каждом её шаге, даже о том, что она ходила в аптеку, чтобы купить тесты для определения беременности. Мои люди везде, куда бы она ни пошла. Вот только на её закрытой беседе с кардиологом никого из них не было, и мне так и не удалось выяснить, ради кого именно она взяла деньги. Кто конкретно та девочка? Как она связана с Софией?
Едва приближается заветный день, я с раннего утра пишу ей сообщение.
Я: «Доброе утро, Кактус! Надеюсь, ты не забыла, что в 12-00 заеду за тобой?»
Знаю прекрасно — она помнит, но уточняю на всякий случай, чтобы убедиться, что у неё всё нормально.
Кактус: «Не волнуйтесь! У меня всё хорошо с памятью и заметки работают в телефоне прекрасно».
Вроде бы такое простецкое предложение, но от него волна эмоций пробивает, потому что эта девушка умудряется идти мне наперекор даже в переписке. Я ухмыляюсь и убираю телефон, но ненадолго. Потому что сейчас только десять, дел на сегодня нет, ведь я взял выходной, а поговорить с кем-то хочется. Не заму ведь звонить, и не Марии… О ней я даже и не слышу ничего эти дни.
Я: «Что показал тест на беременность? Я знаю, что ты его делала».
Кактус: «Думала, что результаты тоже известны… Ну мало ли, может ваши люди по мусоркам тоже шастают».
Я начинаю злиться. Чувствую, как раскалённой лавой по венам растекается ярость, а глаза щурятся. Она умеет выбить из равновесия и заставить кучу эмоций нахлынуть в один момент.
Кактус: «Тест был отрицательным».
На этой нотке моё сердце начинает с силой биться о грудную клетку. Отрицательный. Конечно, тест на беременность на столь раннем сроке не может дать стопроцентный результат, поэтому врач настоял на анализе крови на уровень какого-то там гормона. Результаты которого мы узнаем в течение ближайших трёх часов. И если честно я уже готов отказаться от всего, если вдруг окажется, что ничего не вышло, и беременность не наступила. Просто потому, что повторно проходить через это будет сложно морально. Как и мучиться размышлениями, кто станет воспитывать ребёнка. Я по определению не могу оставить Софью рядом с малышом, потому что связь матери и ребёнка только усилится, но и никто лучше неё не справится с этой задачей. Поэтому у меня в душе царит полнейший раздрай.
Проглатываю горечь и хочу убрать телефон, но он снова уведомляет о входящем сообщении.
Кактус: «Простите. У меня сегодня очень странное настроение».
Набираю ей ответ, улыбнувшись уголками губ.
Я: «Всё в порядке: ты же Кактус. Для тебя это в порядке вещей».
Следом отправляю подмигивающий смайлик. Впервые добавляю эмоцию в сообщение, но она ничего не отвечает, и я собираюсь.
Я прошу Владимира отвезти нас сегодня, потому что боюсь переизбытка эмоций, если окажется, что ничего не вышло. Потому что я уже рассчитывал на этого ребёнка… Представлял карапуза на своих руках, и счастье впервые за много лет касалось дразнящими язычками моего сердца.
Гляжу в телефон совершенно случайно и вижу сообщение от неё. Так странно, что не заметил его раньше.
Кактус: «Не боитесь, что колючки станут острее?»
Это уже начинает напоминать мне флирт. Какая-то глупая игра, поэтому я стараюсь не вестись на неё. Не моё это. Вырос уже из того возраста, когда слепо верил женщинам.
Остаток времени я убиваю, пялясь в экран ноутбука, пытаюсь проработать план развлекательного центра, и когда пора выходить, мысленно радуюсь. Я решаю отпустить Софию, если беременность не наступила. Не нужны никому из нас лишние сложности. Возможно, даже помогу ей вылечить девочку, если объяснит, почему она так дорога ей.
Подъезжаем к подъезду Софии, а она уже стоит на улице и глядит на машину. Надо же, какая пунктуальная. Владимир выскакивает из салона и открывает пассажирскую дверцу. Джентльмен удачи, мать его! И почему я, собственно, злюсь?! Мне должно быть всё равно на его демонстрацию преданности своему хозяину и его женщине. Пока Софья будет вынашивать моего ребёнка, будет принадлежать мне.
Всю дорогу Кактус молчит, изредка придерживаясь за голову и кривя губы, словно съела кислый лимон. Я стараюсь не пялиться на неё настолько откровенно, но время от времени искоса гляжу. Для меня лучше, чтобы беременность наступила, а для неё наоборот, ведь я освобожу её от выполнения договора. Она ещё сама этого не знает, может, потому и злится, что по договору обязана согласиться на ЭКО… Но я не зверь, не заставлю её проходить через процедуру, которая может лишить возможности иметь детей в будущем.
В больнице мы тоже молчим, даже когда ждём результаты анализов, ровно до той секунды, пока не выходит доктор, широко улыбаясь, и не говорит:
— Поздравляю! Вы ждёте ребёнка.
* * *
Тест на беременность было рано делать, но я всё равно накупила их кучу. И расстроилась, потому что делать ЭКО не хотела. После отрицательного результата в одну полоску слова врача ударили обухом по голове.
Я беременна.
Осознание доходило не сразу, постепенно, медленным шажочками, возможно, именно по этой причине я не запомнила детали переезда в дом Алексея, а также первые три дня своего пребывания тут. Я читала все эти инструкции о том, как выносить и родить здорового ребёнка, задумывалась о том, когда начну ощущать его движения… Витала в облаках. Но потихоньку я смирилась со своей участью, с тем что скоро рожу ребёнка и оставлю его на плечи заботливого отца. В том, что Алексей будет заботливым, я больше даже не сомневалась, ведь он приносил мне травяные чаи для беременных, самые дорогие витамины, заботился о моём состоянии. Впрочем, он практически не выходил из тени, и это начало немного раздражать. Я ведь всего лишь хотела поговорить с кем-нибудь. Мария Александровна звонит почти каждый день, и начинает меня порой раздражать вопросами о самочувствии. Иногда мне начинает казаться, что она ждёт, когда живот станет больше, чтобы вырезать ребёнка и украсть… Но это всё просто предрассудки из-за того треклятого предсказания, которое никак не выходит из головы. Мне часто снится цыганка со свой мерзкой ухмылкой.
Я хожу по полупустой комнате и гляжу на новенький компьютер, который Алексей купил специально для меня, чтобы не скучала и могла смотреть какие-то добрые фильмы или слушать классику. Он предложил не ограничивать себя и общаться с друзьями, которых у меня нет.
Делать нечего, поэтому я беру яблоко, ложусь на диван и набираю Алексею сообщение.
Я: «Мне скучно… Я бы с удовольствием съездила сегодня в детский дом… Можно?»
Жду ответ минут пять и начинаю злиться, ведь в договоре он потребовал отвечать быстро, а сам не торопится давать ответ, словно специально мучает беременную женщину. Поджимаю губы от обиды и чувствую, как сдвигаются брови на переносице.
Вибрация телефона заставляет хитро улыбнуться. С этими гормонами я стала напоминать себе хитрую лису.
Будущий Папочка: «Нет. Мы с тобой обговаривали этот момент в договоре… Никуда нельзя ехать, если это место может вызвать негативные эмоции».
Я начинаю злиться. Вот же Чудовище! Ну почему он так? С чего вдруг дети могут вызвать негативные эмоции?
Я: «Может мне уехать из этого дома? Потому что сейчас негативные эмоции вызываете вы».
Продолжаю обращаться к нему на вы, потому что просто не могу по-другому. Десять минут тишины позволяют мне остыть и хорошенько подумать над своим поведением. По сути, он прав… Я перегибаю палку, знала же, что он ограничит мою свободу и согласилась. Откусываю яблоко и едва проглатываю кусочек. Тошноты пока нет, но и желания есть тоже. Я, вообще, толком не ела эти три дня, что живу в чужом доме. Желания нет никакого, через силу проглатываю что-нибудь лёгкое и пью травяной чай.
Я успеваю задремать, но просыпаюсь резко из-за звонка мобильного телефона. Смотрю на экран, пытаясь понять, кто это и что хочет, но номер незнакомый, поэтому я скидываю звонок и снова ощущаю лихорадочную дрожь. Звонок настойчиво повторяется ещё раз, и я снова скидываю. Коллекторы. Неужели они решили всё-таки попытаться выбить из меня долг? Лучше отдать, если так, ведь ради спокойной жизни я всё это и затеяла…
Я: «Мне можно будет снять деньги со счёта только после рождения ребёнка?»
Я надеюсь, что Алексей позволит сделать это раньше. Если отдам долг, то буду спать спокойно, зная, что эти упыри точно больше не вернутся в мою жизнь.
Будущий Папочка: «Всё верно. Если тебе что-то нужно»…
Я: «Мне нужны деньги».
Алексей больше ничего не отвечает, но минут через десять перезванивает. Отвечаю ему, и мой голос дрожит, потому что я боюсь этих звонков. Кожа покрывается мурашками.
— Что случилось?
— Они снова звонят… — жалуюсь я.
— Кто они? — ледяной тон Алексея заставляет бояться ещё сильнее.
— Коллекторы… Мне страшно.
— Они не могут звонить… Ты уверена? — ни капли эмоций в голосе.
Да что же он за человек такой непробиваемый?
— Уверена. Больше некому… Только они с номеров этого оператора звонили…
— Бояться тебе нечего. Я скоро буду. В дом никто не попадёт, так что не волнуйся. Приеду и передам этот номер безопасникам, чтобы пробили кто и зачем названивает. Ты, главное, не волнуйся. Ладно? — мне кажется, что его голос дрогнул на секунду. Волнение за ребёнка. И я рада тому, что у этого малыша будет хороший отец.
— Да. Я всё поняла. Постараюсь успокоиться. И отключу телефон. Можно?
— Конечно… Я буду скоро, — повторяет он, стараясь успокоить, и уголки моих губ приподнимаются в улыбке.
На экране снова горит пропущенный, поэтому я отключаю телефон, желая позаботиться о собственных нервах. Они куда дороже всего остального, особенно сейчас.
Спать совершенно не хочется, поэтому я решаюсь пройтись по дому. У Алексея есть чудесная библиотека, но там не помешало бы убраться. Как он сказал, держит её для того, чтобы было, но не любит читать. Хотя мне кажется — он врёт. Томики слегка потрёпаны, словно их брали в руки не один раз. Скорее всего, он много читал раньше, а сейчас не успевает из-за работы. Поход в библиотеку резко отменяется. Желания у меня меняются почему-то очень быстро, пусть и срок маленький.
Решаю пойти в гостиную и включить телевизор. Хоть Алексей и не включает его, у него огромный экран. «Купил потому что в каждом доме должен быть телевизор, наверное», — сказал Алексей, когда я спросила у него. На этом экране здорово смотреть красивые фильмы или мультики. Когда я жила в детском доме, я мечтала ходить в кино и смотреть мультики на большом экране, но так и не сходила ни на один…
Включаю телевизор. Идёт какая-то мелодрама. Не люблю все эти мыльные оперы, которые, как правило, заканчиваются под копирку, слишком одинаково. Все сюжеты какие-то у них однотипные… Он изменил, она простила… Как, вообще, можно простить измену? Не понимаю, и, наверное, никогда не пойму.
Шумно выдыхаю и переключаю канал. Живот почему-то неприятно тянет. Мультик «Король Лев» я хоть и видела, но на большом экране он выглядит куда живее, поэтому я поудобнее устраиваюсь в кресле-качалке у камина, где так любит сидеть Алексей, и смотрю с улыбкой на лице. Уже больше середины прошло, но когда мы добираемся до финала, двери в прихожей открываются, и я встаю на ноги, чтобы отчитаться перед Большим Боссом. В бок резко стреляет и перехватывает дыхание. Такое уже было пару раз, но я не придавала значения… Что только не возникает у беременных, если верить информации в интернете…
Подхожу к двери и выглядываю в коридор, но специальный выпуск новостей заставляет отвлечься. Ведущая говорит о крушении самолёта. В ушах начинает противно свистеть, а живот схватывает ещё сильнее. Я смотрю на кадры горящего судна, слышу номер его рейса и прислоняюсь к стене, чтобы не упасть.
Даша. На этом самолёте летела моя Даша. Маленькая девочка.
— Выживших нет, шансов не было даже у экипажа из-за взрыва на борту, — вещает диктор.
Я кричу. Не знаю отчего больше, от той боли, что рвёт душу на части, или от той, что скопилось внизу живота и схватками то отпускает, то усиливается. Сгибаюсь пополам и начинаю рыдать.
— Соня! Соня! Что с тобой? — я чувствую тёплые руки Алексея на своих плечах. Кажется, он обнимает меня.
Боли усиливаются. Становится нестерпимо.
— Нужен врач… — успеваю выдохнуть я перед очередной вспышкой, что выворачивает все внутренности и превращает всё внизу живота в сплошной камень. Свет меркнет перед глазами, и моё тело обмякает в руках Алексея.