Глава 12. Странное предложение

Я не жду, что она начнёт извиняться. Не хотелось бы этого совершенно. Я понимаю Софию. Наверное, сам бы из-за потери близкого человека испытал шок. Я его и испытал… До сих пор не могу прийти в себя. Захожу в гостиную, наливаю виски и сажусь в своё кресло. Темнота успокаивает. Она стала для меня объятиями. Близкого и родного человека. Иногда кажется, что меня в ней ждут родители. Которые погибли из-за меня в той аварии. До сих пор ненавижу себя за это. За молодость, за бурлящую в крови жажду к свободе. Так всё сложилось. Жаль, что нельзя вернуться назад на машине времени, чтобы изменить всё. Если бы мог, я, не раздумывая, сделал это. И молил бы родителей о прощении в течение всей жизни. Делаю глоток обжигающей горло жидкости и морщусь от её вкуса.

— Ты хорошо подумал, Алексей? Дороги назад не будет, — строго спросил отец, цепляясь пальцами за столешницу.

Я отлично знал, что у него проблемы с сердцем, но никогда не пытался оградить от ненужных волнений, только сам создавал их.

— Я отлично подумал. Анна моя девушка.

— Анна — охотница за богатствами. Женщина, что ушла от собственного мужа к молоденькому мальчику… Она просто затуманила тебе мозг.

— Я хочу жениться на ней. Если не собираетесь принимать её, то и меня не надо. Я уйду из дома и устроюсь на работу. Плевать мне на ваше наследство.

Отец лишь кивнул, а потом я заметил, что у него желваки на лице играют, но не придал и малейшего значения этому. Мало ли что с нервами.

Это была наша самая грандиозная ссора. И она положила начало тому, что стало неизбежностью и концом нашей семьи, потому что через три месяца родителей не стало.

Услышав осторожные шаги по коридору, я гляжу на дверной проём, в котором появляется София. Она замирает на пороге и глядит на меня.

— Всё в порядке? — спрашиваю на всякий случай.

— Да… Всё нормально, но я хотела поговорить с вами о договоре, — отвечает она, заламывает руки за спину и прислоняется плечом к дверному косяку.

Она хрупкая. Шоколадные локоны разбросаны по плечам. Они красиво вьются, даже сейчас, когда не причёсаны. Отвожу взгляд, потому что не собираюсь рассматривать её. И без того черты лица Софии отложились у меня в голове. Скоро я не увижу её в этом доме, но всё равно буду вспоминать время от времени. Её и ребёнка, который даже сформироваться не успел…

— Нет больше никакого договора. Я же сказал тебе, что освобождаю… Послушай, ты не должна чувствовать себя обязанной… Так случилось. Ты не виновата, что включила новости и испугалась звонка телефона. Кроме того, ждать несколько месяцев, а потом снова попасть в ту же ситуацию я не готов. Наш договор расторгнут.

— Вы не можете расторгнуть его односторонне, — вздёргивает София подбородок, а меня разбирает в эту секунду интерес — ей действительно ради денег не жаль родить и оставить ребёнка?

— Что ты предлагаешь?

— Попробовать естественное оплодотворение… Конечно, далеко не факт, что получится с первого раза, но если существует хотя бы малейший шанс, мы должны попробовать. Первая попытка может не принести желаемого результата, поэтому просто разойдёмся в разные стороны.

Глупо отрицать тот факт, что организм моментально отзывается на её предложение, и готов да хотя бы сейчас приступить к оплодотворению. Но внутри какое-то противостояние идёт самому себе. Я смотрю на Софию, что продолжает прижиматься к косяку. Игра в гляделки длится несколько минут, а напряжение образовавшейся тишины нарастает и становится всё сильнее, давит на нервы. Кажется, я улыбаюсь.

— Ты действительно готова родить ребёнка и оставить его мне? Даже сейчас, когда я простил тебе залог и готов отпустить просто так?

— Всё верно, — отвечает она.

— Почему? — спрашиваю ледяным тоном, пытаясь не показывать ни единой эмоции, хотя их внутри сейчас просто уйма.

— Всё дело в том, что… Вас называют Чудовищем.

Я хмыкаю. На самом деле я в курсе, что меня называют Чудовищем, а ещё Шрамом, ублюдком, Монстром… Да как только меня не называют…

— И ты возомнила себя красавицей, которая сможет отогреть моё сердце и захватить себе кусочек моего состояния?!

София вздрагивает. Кажется, мои слова больно бьют её. Но я в ту же секунду думаю, что мне всё это показалось, ведь она… Ну не может отличаться от остальных женщин. Совершенно. Все они поначалу хорошенькие и жалкие такие, а потом втираются в душу и больно плюют в неё, размазывая плевок и расцарапывая остатки разбитого сердца.

— Я хочу помочь вам не застыть окончательно. Вы можете сколько угодно изображать из себя монстра, но я вижу раненого человека, который боится довериться кому-то. Ребёнок мог бы стать для вас спасательным кругом. Ваш ребёнок, но если вы не хотите…

Она разворачивается и уходит, но я останавливаю её голосом, потому что не могу отпустить. Чувствую себя виноватым.

— София?!

Она замирает, но не смотрит в мою сторону. Продолжает стоять спиной и ждёт моего ответа. Её плечики дрожат.

— Я могу подумать?

— Можете, потому что я бы сейчас выпила стакан горячего шоколада и легла спать. Я устала и не готова сегодня ехать домой. А утром… Утром вы можете сказать свой ответ. Если вам хватит времени подумать.

Она поворачивает голову и глядит на меня несколько секунд.

— Горячий шоколад в верхнем шкафчике. Если ты неважно себя чувствуешь…

— Всё в порядке! Я сама смогу о себе позаботиться. Спасибо.

Она уходит в сторону кухни, а я сжимаю подлокотники кресла и вжимаюсь в плетёную спинку. Начинаю медленно раскачиваться. Вот для чего она предложила то, от чего просто невозможно отказаться? И я понимаю, что больше тут сказывается желание попробовать её на вкус… Вот только всё это пойдёт против правил, ведь я подпущу женщину слишком близко к себе, а я чертовски не хочу этого делать.

* * *

Я наливаю кружку горячего шоколада и ухожу в комнату. Непросто было пойти и предложить себя, а реакция Алексея обескуражила окончательно. Честно, я даже не знаю, как на всё это решилась. Я пришла к едва знакомому мужчине и фактически предложила себя. И чем я думала? Может, всё дело в том, что организм давно не получал необходимой разрядки? Я сажусь на кровать и делаю глоток этого божественного напитка. Кажется, он станет моим фаворитом, после кофе с сиропом, разумеется.

Я немного успокоилась, а потому беру телефон и принимаюсь искать в интернете информацию о том, как чувствуют себя женщины после выкидыша. Встречаю сплошные рыдания и жалостливые сообщения, вроде «не хочу больше жить». Вот только внутри меня самой ничего не ёкнуло даже.

Почему я не пребываю в депрессии после того, как узнала, что произошло отторжение плода?

Что со мной не так?

Смогу ли я стать нормальной матерью когда-то?

Почему я готова поступит так же, как и женщина, родившая меня, оставив ребёнка без материнской любви?

Вот только не могу найти ответ ни на один вопрос, а они всё прибавляются и прибавляются. Я кусаю губы и поднимаюсь на ноги. Подхожу к компьютерному столу и беру с него папку с документами. Документы, где написано, кем же была моя мать. Страх окутывает. Вдруг она какая-нибудь проститутка или наркоманка? Хотя я сомневаюсь, что Алексей согласился бы взять меня суррогатной матерью для своего ребёнка, если бы знал о такой наследственности.

В папке не так много информации, только её имя, возраст и карта, в которой указано, что она была суррогатной матерью, то есть фактически вынашивала меня для другой семьи, но потом по каким-то причинам решила оставить в детском доме. Решаю поговорить с Алексеем и иду в гостиную, но его там нет. Я поджимаю губы, собираюсь вернуться в комнату и утыкаюсь носом в мужскую грудь. В нос бьёт запах миндаля и лайма, довольно необычное и приятное сочетание. Поднимаю голову и смотрю в глаза мужчины, теперь вблизи отмечая, что его шрамы от рваных ран, скорее всего, была повреждена значительная часть лица, и его зашивали… Если это не зверь, конечно же, так полоснул лапой.

— Ты сказала, что хочешь лечь спать, — произносит Алексей тихонько, а у меня сердце колотится с такой силой, что, кажется, задевает его грудную клетку.

— Я передумала… Я открыла бумаги на мою мать… — делаю шаг назад, чтобы не находиться так близко от него, а потом ещё один. — Вы знали, что она была суррогатной… — договорить он не даёт.

— Разумеется. Было бы странно, если бы я отдал тебе информацию, которую не проверил. Не находишь?

— Всё верно… А вы не знаете, для кого она вынашивала ребёнка?

— Нет. К сожалению, информация в медицинском центре засекречена. Это происходило в другом городе, и сколько я не подавал туда запросов…

— Я поняла. Простите, что отвлекла, — я опускаю голову и хочу уйти.

— Я не переставал их подавать. Возможно, однажды мы сможем получить хоть какую-то зацепку. Однако, я успокоился. Если оплодотворение происходило в медицинском центре, значит, никаких наследственных заболеваний у тебя не может быть.

— Вы решились согласиться на моё предложение?

— Я решил сделать тебе встречное. Я внимательно изучил твоё досье. Всё, что удалось найти на тебя. Ты не сидишь на сайтах знакомств, не встречаешься с кем-то. У тебя было много мужчин?

Я мгновенно вспыхиваю от этого вопроса. Щёки начинают гореть, и я радуюсь тому, что нахожусь в тени.

— Один, — отвечаю честно.

Мне его с лихвой хватило. Отношения складывались с ним странные. Он был моим начальником на первой работе и оказывал всяческие знаки внимания. Красивый и статный мужчина. Я не сразу разглядела, что он бабник. А потом ещё выяснила, что он женатый бабник, когда его благоверная прибежала в магазин, наводить разборки, тыкая мне в лицо кольцом на безымянном пальце… Вспоминаю ту часть своей жизни всегда с ужасом. Да и желания строить с кем-то отношения нет. Одной лучше.

— А сейчас? Почему ты не хочешь встречаться с мужчиной сейчас?

Кажется, мы с Алексеем поменялись местами. Если поначалу я буквально предлагала ему себя, то теперь это делает он.

— Видишь ли в чём дело… у меня полно конкурентов. Я не знаю, как сложится моя жизнь дальше. Мне тридцать три и влюбляться я не собираюсь. Я решил завести наследника для того чтобы, если меня не станет, всё досталось ему, а не государству. Я предлагаю тебе вот что… Ты могла бы стать моей женой, фиктивной, разумеется. Все отношения, что будут складываться в нашей семье, пропишем в брачном договоре. Наследство я всё равно оформлю на ребёнка, но ты смогла бы остаться рядом с ним. У малыша могут быть оба родителя.

Сердце начинает щемить в эту секунду от умиления. Вот только становиться мамой я пока не планировала. Мне ведь нужно было заняться карьерой, отучиться хоть где-то и на кого-то… Я даже подумывала в ПТУ пойти.

— Понимаю, что нужно подумать над моими словами, поэтому давай сделаем так: ты думаешь над моим предложением, а я над твоим. Когда менструация у тебя закончится, мы решим, как будем действовать дальше и определимся с дальнейшим путём развития отношений.

Я киваю. Честно, в эту секунду нечего сказать. Родив ребёнка Алексею и став его фиктивной женой, я могу упустить шанс на создание настоящей семьи в далёком будущем, но я и не планировала её создавать… С другой стороны, предложение заманчивое, ведь я буду видеться с ребёнком и общаться, когда захочу.

— Можно, я пойду, наконец, спать?

— Разумеется.

Входная дверь открывается, я вздрагиваю и гляжу вглубь прихожей. На пороге стоит Мария Александровна в коротеньком платьице и с бутылкой шампанского в руках.

— Шрам, а ты не закрыл ворота, поэтому я прошла так. Кстати, у тебя охранники походу спят на посту, — ухмыляется она. — Привет, Сонечка, уже идёшь спать?

Её вопрос — явный намёк на то, что я должна уйти, поэтому незамедлительно делаю это. Ретируюсь, здороваюсь со своей бывшей начальницей и одновременно желаю ей спокойной ночи.

Слышу причмокивание губами, как при поцелуе и довольное мурчание Марии Александровны и мне становится не по себе.

Став фиктивной женой Алексея, я тоже должна буду терпеть его вот такие встречи с любовницами?