Глава 19. Проснуться вместе

Я смутно помню то, что происходило ночью. Когда открываю глаза, замечаю, что лежу в чужой комнате. Точнее, не совсем в чужой. Я укутана в одеяло Алексея. События моих ночных злоключений тут же мелькают перед глазами. Я судорожно сглатываю и боюсь повернуться.

Интересно, он спал со мной?

Или его нет в комнате?

Осторожно поворачиваюсь и замечаю Алексея рядом. Самое время резко отвернуться назад, подняться на ноги и сбежать, но я замираю взглядом на его лице. Хочется коснуться шрамов подушечками пальцев… Или даже поцеловать. Меня пугает это желание. Едва он открывает глаза, я сокрушаюсь от того, что не черепаха и не могу спрятать голову в панцирь.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Алексей.

Запах табака, который исходит от него, вызывает внутри тошнотворные позывы. И я даже не знаю, как себя чувствую. Если недавно думала, что всё нормально, то теперь к тошноте примешалось чувство стыда. Я присаживаюсь и ощущаю головокружение.

— Не знаю… Лучше, чем вчера, но в целом нехорошо.

— Нам следует поехать в больницу. Сможешь сама спуститься?

Я киваю ему и поднимаюсь на ноги. Немного стыдно смотреть на мужчину, с которым провела целую ночь в постели. И ладно бы утопая в объятиях и ласках, так нет же… Больная.

Пока спускаюсь, думаю, не храпела ли, не стонала ли от неприятных ощущений во сне.

Прохладный душ помогает освежиться совсем немного, но в целом я уже гораздо лучше себя чувствую. Тошнота подкатывает, стоит только подумать о еде, но живот всё равно урчит. Я не знаю даже, что руководит мной, когда беру тест-полоску и решаю проверить не наступила ли ещё беременности.

Две полоски.

Честно, они вводят меня в ступор. Несколько раз смотрю на тест, думая, что чудеса обычно случаются не в моей жизни. Хотя тот факт, что Дашка не полетела своим самолётом, как раз из разряда чудес.

Я ныряю в комнату и быстро надеваю бежевый свитер и тёплые джинсы. Выхожу в коридор и сталкиваюсь с Алексеем. Несколько секунд смотрю на него и опускаю голову. Стараюсь не выдать себя, но язык не слушается.

— Я беременна! — говорю ему и поднимаю взгляд.

— Ты… что? Беременна? Уже? — Алексей широко распахивает глаза, смотрит на меня не моргая.

— Я сделала тест сейчас. Две полоски. Я не знаю, как такое могло произойти… Ничего не понимаю. Не иначе как чудо.

Понимаю, что он сейчас начнёт подозревать, но я же не могла забеременеть от кого-то другого, я у него на виду была постоянно, и врач меня осматривал вчера.

— Ладно! — кивает Алексей. — Посмотрим, что скажет доктор в новой клинике. Возможно, тест ошибся.

Я начиталась всяких страшилок, вроде закрепления эмбриона не в том месте, которое может привести к летальному исходу матери. А ещё… Я боялась, что могу снова потерять малыша, если он есть. Не знаю, почему так боялась, казалось, что я даже чувствую его.

В машине я молчала. Казалось, что если открою рот лишний раз, то меня вырвет. Живот сводило. И кушать хотелось, но думать о еде не могла.

Мы вошли в небольшой медицинский центр, и девушка с ресепшена начала крутиться вокруг нас, предлагая кофе или чай, пока будем ждать своё время записи. От напитков пришлось отказаться, потому что, если я и правда беременна, кофеин нежелателен.

— Ты нормально себя чувствуешь? Мы бы могли заехать в ресторан пообедать после осмотра…

— Я… — прикусываю губу и отрицательно мотаю головой. — Боюсь, что в ресторане не смогу сдерживать тошноту. Я не знаю, на какой запах отреагирую.

— Не волнуйся. Сейчас тебя осмотрит доктор.

Я киваю. Алексей приносит стакан воды, и я благодарю его. Промочить губы мне, оказывается, хотелось, словно путнику в пустыне, потому что я жадно осушаю стаканчик.

Наконец, меня зовут пройти в кабинет врача. Женщина среднего возраста сидит за компьютером и поднимает на меня взгляд.

— Раздевайтесь, кусаться я не буду. Жалобы?

— Тошнота… Слабость… Рвота… — начинаю перечислять я.

— А почему решили прийти именно сюда? — переспрашивает она.

— Вчера сотрудники скорой помощи сказали, что похоже на воспаление… У меня несколько дней назад было отторжение эмбриона. Мы с моим… — замираю на несколько секунд, а потом дополняю: — супругом делали инсеминацию.

— Инсеминация? В таком возрасте?

Я краснею, киваю и сажусь в кресло осмотров.

— Очень странно. Впрочем, сейчас поглядим.

Она надевает перчатки, подходит ко мне и начинает осмотр. Понимаю, как сильно мне надоели врачи за время хождения по больницам, которое началось с операции Даши.

— Ну воспаления я не вижу никакого, как и отторжения эмбриона. Матка слегка увеличена. Совсем чуточку, поэтому я могу судить о наступлении беременности, около недели где-то…

Горло спирает. Кажется, что из меня выкачали весь воздух. Я смотрю на неё, словно рыбка, лишённая воды, и не знаю, что тут можно сказать. Неужели я не потеряла нашего с Алексеем ребёнка? Тогда почему врач сказал, что мы должны… На глаза наворачиваются слёзы.

— Раз делали инсеминацию, значит, сохранять плод планируете?

Я киваю и встаю с кресла. Начинаю спешно одеваться. Возможно, доктор решил скрыть то, что ошибся, сказав о выкидыше, поэтому поторопил нас с Алексеем, ведь я знала, что первые дни после месячных чаще безопасны, чем наоборот.

— У меня было кровотечение и боли в животе… Врач, который делал инсеминацию, сообщил об отторжении плода.

— Похоже, он сделал преждевременные выводы. Кровотечение порой случается в процессе прикрепления эмбриона к матке.

Она ещё задавала вопросы о том, как это было, какие боли сопровождали «мнимый выкидыш», и в итоге сказала, что произошла ошибка.

Я беременна.

Рука ложится на низ живота, а из глаз катятся слёзы. Может быть, мой организм чувствовал, что малыш уже живёт во мне? Поэтому я не ощущала боли от потери.

Беру листок с рекомендациями к обследованию и списком витаминов, необходимых беременному организму, и вышла в коридор. Алексей ходит около кабинета. Он приближается ко мне и вытирает слёзы с щёк большими пальцами своих рук.

— Что сказал врач? — он смотрит в глаза с присущим ему холодом.

— Я беременна. Эмбрион прижился ещё после инсеминации, доктор что-то напутал.

— Я его уничтожу, — шипит Алексей и прижимает меня к себе.

А я в эту секунду теряюсь. Не думала, что он будет относиться ко мне, как к самой настоящей жене. Но я всё равно теряюсь в его руках и позволяю себе ненадолго ощутить чью-то заботу обо мне.

* * *

Я везу Соню домой, пытаясь осмыслить тот факт, что на самом деле скоро стану отцом. Совсем скоро. Интересно, смогу ли я добиться того, чтобы ребёнок называл меня папой и любил всем своим крошечным сердцем? А кто он будет? Мальчик? Девочка? Вопросов в голове роится очень много, но все их перебивает чёткая мысль: я должен разобраться с врачом, которому доверял.

— Ты уверена, что справишься сама? Я бы с удовольствием остался с тобой, но должен уладить кое-какие дела.

— Да. Я справлюсь. Спасибо. Сейчас перекушу немного и лягу спать.

— Хорошо. Я заеду в ресторан и возьму там что-нибудь на ужин.

Соня ничего не говорит против, а я отмечаю, что она стала для меня Соней, а не просто чужой Софией.

До больницы мчусь, стараясь следить за дорогой и концентрироваться на движении. Я облажался. Только сейчас понимаю, что недоглядел. Думал, словно проработал план до мелочей, но споткнулся на самом простом. Следовало провести оплодотворение в другой клинике, подальше отсюда, чтобы никто не сумел подговорить врачей. А теперь меня прошибает потом от одной только мысли, что в Софию могли ввести не моё семя.

Машину бросаю практически у входа. Влетаю в здание и, не слушая администратора, захожу в кабинет врача. Без бахил и прочей атрибутики. Да плевать. Пусть катятся к чёрту лысому. Только на пороге кабинета, поймав на себе стыдливый взгляд женщины, сидящей за столом врача, понимаю, что он — гинеколог, и следовало постучать, хотя бы ради приличия. Однако все эти мысли тут же шлю лесом.

— Алексей Фёдорович? Что-то случилось? — спрашивает врач и смотрит по сторонам.

Он делает вид, что ничего не понимает, но на лбу появляется испарина пота. Значит, ему есть что скрывать.

— Вы мне это и объясните. Дамочка, я всё понимаю — запись и все дела, но вам лучше выйти, если не хотите стать свидетельницей серьёзного разговора двух мужчин, — зло бросаю в сторону посетительницы, но она оказывается не из робкого десятка. К её глубочайшему сожалению.

— Да как вы смеете! У меня тут важное дело, между прочим! Мы планируем благоприятные дни для зачатия…

— Зачатия? Ну тогда я не советую делать это в ближайшее время. Видите ли, я астролог, и сейчас идёт очень неблагоприятный для зачатия циклон… Выкидыши и всё такое, — выдумываю на ходу я.

Врач понимает, что я буду идти напролом, поэтому выпроваживает женщину, предлагая ей выпить кофе в комнате отдыха, а затем продолжить.

Мы с ним остаёмся наедине. Так лучше.

— Объясните, наконец, что случилось! — просит он, присаживаясь на стул.

— Это вы объясните, как так произошло, что мнимый выкидыш превратился в нормально закрепившуюся беременность! Какого чёрта вы разыграли весь этот спектакль?

Он понимает, что косяки всплыли наружу. Потирает виски и прочищает горло своеобразным кашлем.

— Видите ли, Алексей Фёдорович… Такое случается… На столь маленьком сроке кровотечение может означать потерю ребёнка. Я допустил ошибку. Понял это только на осмотре, когда обратил внимание на незначительное увеличение матки и возрастание уровня ХГЧ в крови.

— И вы решили скрыть этот факт?

— Есть ещё кое-что. Я знаю, что вы человек властный, и раз уж правда всплыла, то непременно постараетесь докопаться до сути. Ко мне приходила женщина. Она представилась сестрой суррогатной мамы и заплатила крупную сумму за то, чтобы я подтолкнул вас с Софией друг к другу, подговорив к естественному оплодотворению. Так легла карта. Я же видел, что девочка готова и тянется к вам, а вы смотрите на неё с таким трепетом. В общем, по этой причине я не стал сообщать о своей ошибке. Я считаю, что у ребёнка должны быть оба родителя.

— Это не ваше дело! Вы просто решили взять деньги не только с меня, но и с той дамочки, что представилось сестрой Софии. К слову, у неё нет семьи, и это я говорил вам.

Я ухмыляюсь. Мария успела везде. Вот только большой вопрос — зачем ей это нужно? Почему она так сильно хочет свести меня с Софией? И почему София сама предложила естественное оплодотворение? Может быть, у них обеих план коварного соблазнения? Девочка приручает зверя-одиночку, а потом делает вид, словно она и ни при чём… Разбивает сердце в хлам… Бизнес рушится… Конкурент радуется. Она с деньгами и ребёнком уезжает. Идеальный план.

— Как я могу верить в то, что вы совершили оплодотворение верно? С чего бы вам не послушаться ту же самую женщину и не ввести Софии чужое семя? — сощурившись спрашиваю я.

— Извольте! Это уже оскорбление! — принимается оправдываться врач.

— Ваше поведение — прямое оскорбление! — констатирую факт я ему в ответ. — Вы выбрали неверный путь, когда пошли против меня. — Вы можете доказать, что София была оплодотворена моим семенем? Вы ведь понимаете, что если всё пошло не так, как следовало, от больницы не останется камня на камне, как и от вашей карьеры.

Я угрожаю. Чувствую страх противника и продолжаю угрожать ему, глядя прямо в глаза.

— Сейчас сделать анализ ДНК вы не сможете, но чтобы доказать тот факт, что я чист, могу представить данные с камер наблюдения.

Я не жду дальнейшего размусоливания, а требую отвести меня в кабинет охраны. Недовольный увалень, который до этого лопал чипсы и пялился на девушку в кабинете маммолога, ищет записи за тот день, попутно ворча, что их могли удалить. Однако, он всё-таки находит.

Вот он я, активно занимающийся… Фу… Как мерзко смотреть на это со стороны, и как приятно вспоминать вчерашний вечер. Я передаю баночку доктору, и он идёт в кабинет. Камера из другого кабинета показывает Софию на кресле и врача. Он набирает семя в шприц и приближается к ней. Вот этот момент мне противно наблюдать, но я точно уверен, что подмена не произошла.

— Гы! — хихикает охранник, пялясь на Софию, которая продолжает лежать в кресле полуголая. И я не сдерживаюсь — ударяю его в челюсть.

— Удалите все эти записи, чтобы следа от них не осталось, — хмурюсь я, и пока охранник не начал возмущаться, намекаю на то, что он может лишиться работы за то, что пялится на полуобнажённых женщин в камерах, что по идее должно быть запрещено. — Установите, в конце концов, ширмы, чтобы то, что происходит на кресле, не фиксировалось, — говорю врачу, который спешит за мной, хоть и понимаю, что тогда я бы не был уверен, что подмена не произошла.

— Вы будете продолжать наблюдение в нашей клинике? — спрашивает врач и смотрит на меня, словно собачонка, которую вот-вот лишат желанного лакомства, что я и делаю, отвечаю сухое нет, выходя на улицу.

Лишь на пороге замираю на несколько секунд, оборачиваюсь и смотрю на него. Глаза в глаза.

— Я вернусь сюда только в том случае, если вы что-то сделали не так, и это не мой ребёнок. И, видит бог, я вас уничтожу.

Закрываю за собой двери и глубоко вдыхаю.

В воздухе витает запах сырости. Ветер нещадно сдирает листву с деревьев. На небе сгущаются тучи. Передёргиваюсь от прохлады и хочу поскорее вернуться домой, чтобы оказаться рядом с женщиной, которая вынашивает моего ребёнка. Вот только никак не удаётся избавиться от сомнений о том, ребёнок может оказаться не моим.

А когда я приезжаю домой, и вижу там Марию, распивающую чай с Софией в гостиной, я готов окончательно поверить в то, что эти двое заодно. И меня разрывает от неоднозначных ощущений.