Глава 20. Давай поговорим

Мария Александровна заявилась неожиданно. Она сказала, что Алексей назначил с ней интимную встречу, и я была вынуждена отступить, потому что она показала сообщение от него: «Жду. Хочу». Меня одолевали различные чувства в ту секунду: с одной стороны, мы с ним ещё не подписали брачный договор и не решили, когда именно зарегистрируем брак, а с другой, он должен был приступить к выполнению обязанностей уже сейчас. А это «хочу» после вчерашнего, вообще, вытрясало из меня остатки разума.

Я налила чай и говорила с бывшей начальницей о работе, о том, как справляется новая девочка, а все её вопросы, вроде — получилось ли у меня забеременеть, сводила на нет, потому что не знала, следует ли отвечать. Одобрит ли Алексей такую осведомлённость своей любовницы планами на меня… На нас… Я пыталась отключиться от ревности, которая захлёстывала, едва вспоминала сообщение.

— Привет, Лёшенька! — улыбается Мария Александровна, едва Алексей входит в гостиную.

— Тебя кто-то приглашал? — спрашивает он, а я хмурюсь, потому что не понимаю его обратного хода.

Решил передо мной выделиться так?

— Лёша, я…

— Собирай манатки и проваливай! — строго бросает он и смотрит на меня так, будто бы я гадюку на груди пригрела.

А ещё мне не нравится его тон. Я понимаю, что он не такой на самом деле, со мной он ведёт себя иначе… Так почему тогда так дерзит бывшей любовнице, ведь их связывали близкие отношения? Страшно, что и со мной может начать общаться так же, если вдруг найдёт вариант удобнее.

Мария Александровна, кажется, успела привыкнуть к такому отношению. Она не злится, не проявляет истерических припадков, не пытается оскорбить его или добиться своего.

— Пока, Сонечка! Было приятно посплетничать с тобой! — бросает она, а Алексей искажается в лице.

Меня пугает то, как он смотрит на меня длительное время. Будто хочет обвинить в предательстве, но я не понимаю, в чём могла провиниться. Хлопаю ресницами, пытаясь выдержать напор его взгляда. Дверь за Марией Александровной закрывается.

— Скажи, София, я позволял тебе приводить сюда гостей? — спрашивает Алексей ледяным тоном, который пробирается под кожу и покалывает неприятными вибрациями.

— Гостей? Моих гостей? Она пришла к тебе! — пытаюсь оправдаться, но он закатывает глаза и ухмыляется.

— Не надо мне врать. Я прогнал её ещё в прошлый раз и запретил возвращаться…

«А мне не мог об этом сказать?» — хочется спросить, но я слишком шокирована таким отношением к себе.

— Я хочу пойти в комнату и отдохнуть. Если позволите, Алексей Фёдорович, — решаю просто трусливо сбежать от разборок, потому что я и без того слишком устала от эмоций.

— Я не просил переходить на официальное обращение! — фыркает он, как обиженный лис.

— Да вы ничего не просили… И ни о чём не предупреждали… Но для того чтобы общаться без официальности, следует научиться доверять друг другу. У вас с этим проблемы. Я не знаю, что у вас произошло в прошлом… — прикусываю губу, едва не выдав тот факт, что Владимир рассказал о боксе и намекнул на предательство женщины, из-за которого Алексей подался на подпольные бойни.

— Это моё дело. Иди отдыхай. Ужин из ресторана привезут в течение часа. Я позову тебя.

Я киваю и ухожу. Аппетита нет совершенно, как и желания ужинать вместе с ним. Я почему-то стала слишком эмоциональной. Возможно, рановато, ведь часто женщины и не чувствуют течения собственной беременности, а у меня тут уже слёзы на глаза наворачиваются. Впрочем, это всегда обидно, когда тебя обвиняют во лжи, но ты говоришь только правду. Так и хочется соврать что-нибудь, чтобы разница была заметна сразу.

* * *

У меня всё кипит внутри от ярости, и я не могу сдержаться, срываюсь на Софию и называю её обманщицей. Нельзя было этого делать. Пытаюсь дальше держать эмоции при себе, пока не просмотрю видео с камер наблюдения, не услышу их разговоры в деталях. Мне важно убедиться, что Соня не информатор, что не сливает всё, что узнаёт, Борину.

Задумываюсь о том, что стал параноиком. Что собственного такого обо мне могла узнать София? Вряд ли она хакер, способный взломать пароли на ноутбуке и передать конкуренту макеты строительства, которые я так и не утвердил.

Сажусь за свой рабочий стол и включаю ноутбук. Голова гудит от происходящего. Пялюсь в одну точку на экране, пока не запускается система. Нахожу нужные файлы и включаю.

Мария что-то показала Софие в своём телефоне.

К сожалению, я не могу разглядеть буквы, потому что они размываются…

Соня резко изменилась в лице, стала на мгновение как-то грустной, а потом пропустила гостью вперёд.

Я запускаю другой файл и внимательно наблюдаю за происходящим, включив звук в наушники.

— Как дела на работе? Новая девочка справляется? — спросила София, присев напротив Марии и взяв чашечку чая в руки.

— Всё хорошо. Ты не волнуйся. Чудит, конечно, но как без этого? А как у вас складывается? Получилось произвести зачатие? Ты уже беременна? — засыпала Мария Соню вопросами.

— Да всё и у нас хорошо… Я вот порой скучаю по работе. Даже этих вредин с их «это точно не Юдашкин, я ни с чем не спутаю его стиль» была бы рада увидеть, — перевела тему в другое русло Соня, а Мария исказилась в лице, но продолжила улыбаться.

Выключаю файл, когда доходит до момента моего прихода домой. Я выгляжу со стороны как обдолбаный таракан. Злюсь на себя за то, что раньше времени обвинил Софию в том, чего не было на самом деле. Она права — мы не сможем оставить официальность в стороне и стать семьёй, пока не поговорим.

Решаю, что лучшего момента и не придумаешь, поэтому иду к её комнате, заношу руку, чтобы постучать, но звонок телефона отвлекает.

Иду к дверям, думая, что это курьеры, но оказывается, это мой новый заместитель. И он явно расстроен.

— Что случилось? — спрашиваю ледяным тоном.

— Я не мог дозвониться до вас днём, Алексей Фёдорович, нам запретили строить развлекательный центр на месте снесённой библиотеки в парке. Официально от мэра пришёл запрет. Там будет отстроен какой-то городской музей.

— Какого?! — захлёбываюсь я собственной яростью. — От кого говоришь приказ? От мэра? Этот гадёныш решил нарушить сделку?

— Простите, Алексей Фёдорович, я пока всего не знаю, завтра постараюсь назначить с ним встречу и выяснить, кто решил заняться такой благотворительностью, и почему наше место отдали ему.

— Буду ждать отчёт.

Отключаю телефон и ощущаю, как заиграла в венах кровь. Мне не нужен ответ. Я его знаю. Борин решил лишить меня лакомого кусочка. Впрочем, я ожидал чего-то подобного, поэтому приглядел ещё одно местечко, менее респектабельное, конечно, но его точно никто не отнимет. Особенно если застройка начнётся раньше, чем до конкурента долетят слухи.

— Приближаюсь к двери в Сонину комнату и негромко ругаюсь себе под нос, потому что звонит домофон.

Это уже точно доставка еды.

Но я думаю, что если не сделаю этого сейчас, то не сделаю никогда.

Заношу руку, стучусь, и когда слышу одобрительное: «открыто», — заглядываю в спальню. Соня сидит на кровати и держит в руках книгу.

— Там привезли еду… — начинаю я.

— Сейчас, дочитаю главу…

— Хорошо. И… Соня, нам нужно будет серьёзно поговорить!

Она испуганно смотрит на меня, а я улыбаюсь уголками губ, так как только могу и иду открывать двери, пока наш ужин не остыл.

* * *

Меня пугают слова Алексея о том, что нужно поговорить. Теперь, когда я поняла, что беременна и вынашиваю ребёнка, я опасаюсь услышать то, что он передумал и не желает строить семью. Какая-то часть меня уже готовилась к этому, и вот теперь всё внутри сжимается от необъяснимых чувств.

Я иду на кухню, где Алексей выкладывает коробочки с едой на стол. Запах стоит приятный, и живот урчит от желания поскорее чем-нибудь набить его.

Присев за стол, я смотрю на Алексея. Такой заботливый. В нём не осталось ни капли жестокости, которая была написана на лице в присутствии Марии Александровны.

— Она показала сообщение от вас, что вы ждёте и… хотите, — начинаю я, и Алексей смотрит на меня, останавливаясь.

Он держится за ручку пакета одной рукой, а вторую сжимает в кулаке. По желвакам, которые начинают нервно передёргиваться, делаю выводы, что он ничего не писал.

— Жду? Хочу? Я не нарушаю своих обещаний и, хоть мы с тобой пока не подписали брачный договор, отлично помню, что обещал хранить верность своей жене.

— Простите… Это было очень глупо и опрометчиво с моей стороны, — пытаюсь оправдаться я.

— Мне не следовало слепо доверять ей.

Я умалчиваю тот факт, что эмоции одержали верх над разумом, едва увидела это «хочу». Да я совершенно ни о чём в ту секунду, думать не могла. Я отошла в сторону, сдаваясь на радость победительницы, как оказалось обманщицы.

— Можешь говорить со мной на «ты»? Мне не нравится официальность твоего тона.

— Я постараюсь. Прости.

— Я после подобного сообщения и сам бы с ума сошёл, так что понимаю тебя.

«Сам бы с ума сошёл»…

Тепло на душе становится от этих слов, хоть я и понимаю, что они были сказаны не с тем смыслом, который к ним автоматически добавляет моё сознание. И почему оно это делает, ведь Алексей предложил мне семью по договору, а не сантименты…

— Я хотел поговорить с тобой о Марии… Что тебе о ней известно? — Алексей вытаскивает оставшиеся коробочки с едой, убирает пакет и кладёт на стол ложки с вилками. — Налетай на еду, тебе сейчас необходимо есть много.

Что мне о ней известно?

Интересный вопрос. Мы с ней никогда не были близки. Я порой жаловалась на судьбу, и то вынужденно, когда нужен был аванс раньше времени, чтобы коллекторы отвязались…

— Она моя начальница… Бывшая. — Алексей смотрит на меня внимательно, и чтобы не волноваться от такого напора, решаю переключиться на еду, пододвигая к себе коробочку с «Цезарем». — Знаю, что она владеет сетью магазинов модной одежды… Что у неё есть ребёнок, причём уже школьного возраста, лет одиннадцать, наверное. После знакомства с тобой, мне стало известно, что у неё была интимная связь с тобой…

Последние слова заставляют Алексея прочистить горло.

— А о её отношениях с Бориным, что-то знаешь? — спрашивает он, продолжая смотреть на меня, словно у него во взгляде встроен детектор лжи, который считывает, правду я говорю или нет.

— Я уже говорила, что я не слышала такой фамилии, поэтому мне ничего не известно о её отношениях с ним. Их связь что-то значит для вас? — отправляю в рот порцию салата, наслаждаясь нежным куриным мясом под фирменным соусом.

— Борин мой главный конкурент, а Мария его шпионка.

У меня рот широко открывается, и я радуюсь, что уже проглотила салат, потому что иначе он бы вывалился. Смотрю на Алексея удивлённым взором и пытаюсь понять, зачем он тогда спал с ней. И мне очень хочется задать этот вопрос, но я позволяю ему самому рассказать то, что готов.

— Я сорвался на тебя, потому что думал, что ты в сговоре с ней…

— Спасибо. Хотя бы честно, — хмыкаю я и отправляю ещё одну ложку салата в рот.

— Она убедила меня в том, что одному быть нехорошо, в том, что следует завести наследника, а потом привела тебя…

— Так ты не хотел ребёнка?

Последнее сражает меня наповал. Мне бы хотелось, чтобы малыш был желанным, а не игрой с конкурентами. И теперь на душе появляется такой раздрай…

— Изначально я об этом не думал, но когда Мария сказала, что я мог бы завести наследника, благодаря суррогатной матери… Я долго осмысливал этот момент. И решил, что не такое уж и плохое предложение. Хотя я отлично понимал, что она это не сама придумала. Борину нужен рычаг давления на меня… Ребёнок может им стать.

— И ты решил сыграть по его правилам? Использовать ребёнка?

Аппетит пропал. Я отодвигаю коробочку и гляжу на Алексея, пытаясь понять его мотивы. Я очень рада, что смогла отправить Дашу на реабилитацию, и коллекторы больше не беспокоят, но не такой ценой. Противно, что меня используют в грязной игре.

— Я не собираюсь играть ребёнком. Я действительно хочу семью, а от Борина защитить тебя и нашего малыша я смогу. Об этом не волнуйся.

Я киваю, но всё равно не могу пока понять его. Действовать так, как хочет конкурент и пытаться обогнать его на пару шагов…

— Я должен был убедиться, что ты и Мария не в сговоре. Что не решите манипулировать мной, используя младенца.

— Бред! Я бы никогда! Я ведь из детского дома… Использовать ребёнка… Боже!

— А оставить его отцу и нянькам… Разве это не равнозначно? — задаёт Алексей вопрос и глядит на меня.

Я понимаю, почему он посчитал меня такой. Если готова собственного ребёнка оставить, то и манипулировать его отцом смогу.

— Я ничего не знаю об этих чёрных играх… И не хотела бы принимать в них участие.

— Я это уже понял и рад, что мы поговорили, — отвечает Алексей. — Попробуй индейку под сырной корочкой, она очень вкусная.

Я недоверчиво смотрю на коробочку с индейкой несколько секунд, а затем пододвигаю её к себе и открываю.

Я рада, что Алексей высказался, но теперь я буду опасаться того, что может сделать его конкурент, если он желал найти рычаг давления. Уже ничего не поделаешь, ведь ребёнок растёт во мне, и я не могу сделать аборт. Я буду защищать его, даже если у Алексея не получится.

Слышу звонок телефона и встаю на ноги, чтобы взять его в комнате. По пути дожёвываю индейку, отмечая, что она действительно очень вкусная. На экране мелькает незнакомый номер. Я несколько секунд хмурюсь, и звонок прекращается. Возвращаюсь на кухню и сажусь, положив телефон на столешницу. Настойчивый звонок повторяется.

— Если хочешь, я могу ответить, — кивает Алексей на телефон, наверняка отметив моё смятение во взгляде. И я позволяю ему сделать это. Потому что до сих пор не отошла от страхов, которые сопровождали общение с коллекторами.

— Слушаю! — берёт он трубку и смотрит на меня. — Хорошо. Я передам ей. Во сколько говорите? Понял.

Он отключает и кладёт телефон рядом со мной.

— Звонили из второй медицинской части. Какая-то женщина пришла в себя после длительной комы, и она желает поговорить с тобой…

— Женщина? Я не знаю никого такого, кто мог бы хотеть поговорить со мной…

— Я поеду вместе с тобой, если ты хочешь, конечно же.

Я киваю и погружаюсь в мысли, пытаясь понять, что же за женщина такая таинственная может хотеть встречи. Может быть, это моя мать? Но откуда у неё мой номер телефона?