Глава 27. Неприятный разговор
Мне не хочется пугать Ларису Петровну, поэтому едва Алексей уезжает, я сразу же принимаюсь убираться. Я попросила его не присылать сегодня службу клининга. Зачем, если я могу сделать всё сама? Вот только к приезду бывшей воспитательницы не успеваю. Лёша предупредил охрану, чтобы пропустили её и Владимира, поэтому проходят они без проблем. Водитель быстро откланивается и уходит, а мы остаёмся одни в громадном доме.
— Ничего себе хоромы! — восхищённо разглядывает окружение Лариса Петровна.
Она снимает верхнюю одежду и обувь и проходит в гостиную. Какое-то время нарастает напряжение в образовавшейся тишине. Мне кажется, что его даже руками можно потрогать. Невольно передёргиваю плечами, понимая, что придётся рассказать всё.
— А кто тут похулиганил? — спрашивает она. — Неужели Алексей не умеет держать свои эмоции при себе?
— Нет… Это не он. Вчера, пока нас не было, кто-то пробрался сюда, — отвечаю я и присаживаюсь на диван.
— Пробрался? У вас же столько охраны… — хмурится Лариса Петровна и располагается в кресле-качалке Алексея.
Мне на секунду хочется сказать, что это его место, что только он там сидит, но я понимаю, что это уже как-то глупо… Никто не забирает у меня Алексея ведь.
«С кем поведёшься…».
Кажется, что я постепенно сама становлюсь параноиком, поэтому невольно улыбаюсь и пытаюсь взять себя в руки и сосредоточиться.
— Вчера только Лёша столько охранников вызвал. До этого был всего один… Да ничего страшного не случилось, просто у него какие-то игры с конкурентом. Думаю, что скоро всё это прекратится.
— А кто его конкурент? — Лариса Петровна щурится.
— Борин… Получается, мой отец… — я поджимаю губы и прикусываю щёку изнутри.
— Борин? — широко раскрывает глаза Лариса Петровна. — Ты хоть понимаешь, с каким опасным огнём играет твой мужчина? Ты должна бежать от него! Соня, собирай вещи и уезжай! Если Борину станет известно, он решит отомстить тебе за смерть того ребёнка!
— Значит, ребёнок всё же умер… — мне становится настолько грустно, что просто не передать словами.
— Да… Через два года после твоего рождения…
Слова стучат в висках и заставляют задуматься. Я даже начинаю отчасти понимать отчаявшегося человека, у которого умер ребёнок. Я не оправдываю его, ни в коем случае, но понимаю. Он готов был заплатить огромные деньги суррогатной матери, которая подслушала разговор и сбежала… Сбежала, чтобы спасти меня, но погубила другого ребёнка. Борин не убивал её, пока были шансы, пока цеплялся за надежду, но убил, когда… К горлу подкатывает удушливый ком.
— Вы не думали, что он просто был убит горем? — задаю вопрос, пугаясь его, ведь я и не думала оправдывать его, просто мысли сами так сложились.
— Возможно… Но разве это имеет значение теперь? Твой отец чудовище, и он может сделать всё, чтобы отомстить тебе. Ты должна уехать отсюда, Соня! Алексей обязан понимать, что тебе не место рядом с ним, пока он не закончит свои разборки с конкурентом.
Алексей понимает. В ином случае он ни за что не стал бы говорить, что я должна уехать. Они рискнул, фактически пошёл против собственного договора, чтобы спрятать меня и ребёнка, но я не хочу скрываться от его конкурента и оставлять его один на один с чудовищем в этой борьбе.
— Он справится, Соня! А тебе важно позаботиться о ребёнке. Понимаешь?
Я киваю и решаю перевести тему разговора, потому что в настоящий момент он оставляет неприятный осадок.
* * *
Я приезжаю в офис взвинченный. Страшно оставлять Соню одну, но важно разобраться со всем. Заранее звоню Марии и назначаю встречу. Я не объясняю ей, зачем это нужно, просто называю время, а она не гордая. Соглашается со мной. Несмотря на то, что последний раз я прогнал её, проявив неуважение.
— Соскучился? Надоело уже развлекаться с молоденькой? Или беременным нельзя? — спрашивает Мария, входя в кабинет. Она приближается к стулу и присаживается, закидывая ногу на ногу.
— Соскучился… Решил по душам поговорить о конкуренте, на которого ты работаешь, — честно говорю я, отмечая её реакцию.
Мария широко раскрывает глаза и несколько раз открывает и закрывает рот, словно рыба, вытащенная из воды.
— О чём ты вообще? — пытается оправдаться она.
— Да ладно! Ты думала, что я такой идиот? Я всегда знал, что столь податливую любовницу ко мне подослал конкурент… Думаешь, в ином случае я стал бы терпеть тебя столько времени? Мне было удобно передавать ему ту информацию, которую я считал нужной. Итак, не буду ходить вокруг да около: как далеко готов зайти Борин? Он хочет использовать ребёнка, как рычаг давления на меня?
Мария сглатывает и продолжает отрицательно мотать головой. Она не собирается сдаваться, но я планирую раскусить её.
Когда в кабинет заходит мой заместитель, я удивлённо гляжу на него, но думаю, что так оно даже лучше — убью двух гадюк сразу.
— Маша, а ты что тут делаешь? — спрашивает он. — Алексей Фёдорович, я пришёл подписать заявление… Маша…
Кажется, в его голове вдруг начинают работать шестерёнки, а я убеждаюсь в том, что бедолага и не догадывался, что всё это время работал на конкурента… И то, как нежно он к ней обращается
«Маша» кричит о трепетных чувствах к этой женщине…
— Значит, Маша?! — киваю я и ухмыляюсь. — Даже забавно, Маша, что тебе удалось охомутать его за моей спиной…
— Что всё это означает? — не унимается мой заместитель.
— То, что тебя водили за нос… Маша прыгала из моей койки в твою, а всю полученную информацию передавала главному конкуренту — Борину Игорю Николаевичу…
Его усы передёргиваются, а брови сходятся на переносице. И такие огорчения бывают… И тут я понимаю его, ведь и сам однажды был в похожем положении. Преданный с разбитым сердцем и болью в груди…
— Всё бывает в первый раз. Ну так что скажешь, Маша? Что можно ждать от Борина?
— Что угодно… — бросает она, словно плюёт, а потом хохочет. — Так даже проще. Надоело играть из себя преданную любовницу… И спать с мужиками, которых не перевариваю! Катитесь оба к чёрту…
Она встаёт на ноги и уходит. Мой заместитель стоит в одной позе, словно оловянный солдатик.
— Слушай, не все такие дряни, как она… Но в следующий раз будь осторожнее, потому что, благодаря вашим отношениям, Борин забрал все выбранные нами места под строительство себе.
— Я понял, — отвечает подавленным голосом. — Простите… Отпуск… Это из-за неё? Вы думали, что я… С ней?
— Подозревал, но выводов не делал… В общем, езжай на море со спокойной совестью. Всё нормально. Отдохни как следует, приди в себя, а потом вернёшься к работе.
Он кивает, протягивает документы, которые принёс мне на подпись. Я назначаю временного заместителя и остаюсь в кабинете один.
Работа на ум не идёт совершенно. В голове вибрирует всё, а когда юристы приносят брачный договор, я внимательно изучаю его. Вроде бы продумана каждая мелочь, но что-то не так. Кажется, словно упускаю важную нить. Я ещё раз перечитываю его. Всё верно. Всё, как я хотел. В случае развода и разрыва отношений ребёнок остаётся со мной, но это нечестно по отношению к Софии, и так как внутри меня появились чувства к ней — поволока влюблённости, я даже не знаю, смею ли просить её подписывать это.
Обдумав всё, забираю договор и еду домой. В конце концов, пора моей невесте выбрать свадебное платье. Следует дать Борину знать, что я живу своей жизнью, и не обращаю внимание на его угрозы.
* * *
Лариса Петровна уезжает домой, и я остаюсь одна. Внутри до сих пор трепещется тревога. Мне не нравятся её слова о том, что я должна уехать и бросить Алексея один на один с его проблемами. Тот факт, что он сам впутался во всё, совершенно не изменяет другого — я хочу стать его опорой. Даже беременная. Хочу быть рядом с ним.
Когда он приезжает, я встречаю в коридоре, прислонившись к дверному косяку. Он внимательно смотрит на меня пару секунд.
— Почему твоя воспитательница уехала? Я ведь просил, чтобы она побыла до моего приезда…
— Прости… Я устала, да и она ещё не восстановилась после лечения. Я попросила Владимира отвезти её домой. Всё хорошо. Во дворе столько охраны ходит…
— Я не доверяю им…
— Ты слишком осторожный… Так нельзя, можно сойти с ума!
Я говорю и замечаю в руках Алексей стопку бумаг. И мне кажется, что я знаю, что именно он принёс.
— Ты права. Так можно сойти с ума… Я хотел поговорить с тобой о нашем браке, если ты не передумала…
— Давай, я подпишу его, — киваю на бумаги, что он держит в руках.
— Это не совсем… — заминается Алексей.
— Это ведь брачный договор, да? Я подпишу его, чтобы ты чувствовал себя спокойнее. Давай.
Ещё две с хвостиком недели назад я чувствовала себя несколько потерянной, боялась его, а сейчас мне казалось, словно мы друг друга кучу лет знаем. Я глядела на Алексея и ощущала его смятение. И меня радовало это чувство, ведь оно означало то, что он сомневается, стоит ли подписывать договор.
Он готов мне довериться.
Он протягивает договор. Я приближаюсь к журнальному столику, где лежат письменные принадлежности, беру ручку и ставлю подпись.
— Ты даже не прочла его, — говорит Алексей и глядит на меня, чуть хмурясь.
— Я тебе доверяю… Следующий шаг за тобой…
В его взгляде что-то меняется в эту секунду. Алексей включает яркий свет в гостиной и глядит на меня.
«Один-один», — отмечаю я и радуюсь тому, что он начал меняться и открываться мне.
Он больше не боится яркого освещения, не прячется от меня в тень… Даже в общественных местах он ведёт себя иначе. Если наш первый визит в больницу прошёл несколько странно, и встретились мы в тёмной комнате отдыха, то сейчас всё иначе…
На мгновение я вспоминаю предсказание цыганки, которое получила тогда у торгового центра, и сердце сжимается, превращаясь в камень. Вот только я не планировала обдумывать её слова, брошенные, скорее всего, наобум… И без него полно трудностей. (28061)
Перевожу внимание на Алексея. Желваки на его лице и кадык дёргаются несколько раз. Он хочет сказать что-то серьёзное. Неужели снова начнёт уговаривать меня уехать?
— Я должен тебе кое-что сказать… — замирает на мгновение Алексей, и тревога начинает усиливаться. — Завтра я встречаюсь с Бориным… Думаю, мне давно следовало сделать это.
Рот открывается от удивления, и я даже не знаю, что тут можно сказать. Алексей очень рискует. Даже если он решил поднять белый флаг, совсем не факт, что конкурент примет этот жест и согласится на перемирие.