Глава 5. Встреча с чудовищем

Я прошу у Марии Александровны возможность уйти с работы пораньше, хочется зайти в детский дом и порадовать детишек вкусняшками. Кроме того, общение с девушкой, что пришла на стажировку, не доставляет мне совершенно никакого удовольствия. Она вся такая деловая, что даже тошно становится. Я отлично понимаю, что она быстро найдёт общий язык с начальницей, не то что я поначалу.

И Мария Александровна отпускает. Мне даже кажется, что она рада будет рассчитать меня и отправить восвояси ещё до подписания договора с Алексеем… Я даже не знаю его фамилии. Совсем ничего о нём, а было бы неплохо поинтересоваться, чем занимается будущий отец ребёнка.

Я медленно бреду по парку. Взгляд практически сразу привлекает оживлённая толпа, собравшаяся вокруг библиотеки, что находится на самой окраине, а дальше уже начинается лесная зона.

Что-то случилось?

Я приближаюсь к толпе, чтобы понять, что там произошло. Откуда взялось столько народа? Кто-то играет на гармошке, кто-то кричит стихи. Праздник какой-то сегодня, что ли? Я замечаю в центре всей этой шумихи мужчину в чёрном пальто строгого покроя. Его русые волосы на макушке развевает ветер.

— Да никто не посещал эту библиотеку! Вы ещё скажите, что сюда изо дня в день все ходите… Вместо неё на этом месте разместится огромный развлекательный центр, где будет место каждому, — кричит он.

— А я скажу вам, что библиотека тут ни при чём! Вы что собираетесь уничтожить парк своим центром? — возмущаюсь я и пробираюсь через толпу, чтобы посмотреть в глаза этого нахального предпринимателя, но он отворачивается от меня. — Выслушайте меня! — касаюсь его плеча, но он сбрасывает мою руку, словно прогоняет назойливую муху.

Так даже, да? Ну я тоже умею кусаться.

Я обхожу его и всё-таки смотрю прямо в глаза, зелёные и безэмоциональные, словно два нефрита. Сердце делает несколько сильных ударов и замедляется. Я смотрю на его лицо и понимаю, что мы уже знакомы. И как я сразу не догадалась по голосу? Эти низкие вибрации встречаются редко. Глотаю слюну, продолжая пялиться на него. Мария Александровна сказала, что у него половина лица, как у терминатора, но мне ничуть не кажутся устрашающими эти шрамы, от которых я сразу отвожу взгляд, чтобы не расстраивать его. Опускаю голову и делаю шаг назад. Чувствую себя провинившейся школьницей в эту секунду.

— Довольна? — спрашивает Алексей, и меня пробирает от его ледяного голоса, хоть сегодня выдался на удивление тёплый день.

Может быть, всё дело в том, что я сбежала с работы пораньше и иду под лучами дневного солнышка?

Отлично! Я думаю о солнышке вместо того, чтобы ответить на только что заданный мне вопрос.

— Я не понимаю, о чём вы…

Он игнорирует мои слова. Подзывает какого-то мужчину и просит проводить меня в его машину и проследить, чтобы никуда не делась, пока он будет вести переговоры.

Назвать переговорами то, что там устроили, сложновато. Я бы могла продолжить спорить с ним, но стало чуточку стыдно, и я решила, что выскажу все свои мысли, когда Алексей сядет в машину.

Сорок минут, в течение которых я сижу одна в салоне дорогущего автомобиля, тянутся невыносимо медленно. Хоть волком вой. Я бы сбежала, наверное, вот только мужчина, что привёл меня сюда, охраняет, будто он Цербер.

В машине пахнет корицей и апельсином. Я бы с удовольствием сейчас выпила стакан свежевыжатого сока и съела булочку с корицей. Начинаю мечтать и вздрагиваю, когда Алексей садится в машину и поворачивается в мою сторону лишь на мгновение, а потом резко отворачивается, словно его обожгли.

— Зачем ты сюда явилась? Не должна ли ты быть сейчас на работе?

— Вы всё обо мне знаете? Расписание минута в минуту?

Меня, честно говоря, пугает такая осведомлённость. Я осознавала ведь, что просто с ним не будет. Я даже не согласилась ещё стать его безвольной рабыней…

— Я знаю достаточно. Так, зачем?

— Я просто гуляла, не следила за вами, если вы об этом… — ответила я, хмурясь и кусая щёку.

— Зачем влезла в эту передрягу? Окажись на моём месте кто-то другой…

— Всё могло закончиться мирным путём, и я бы не сидела в этой консервной банке сорок минут, — отвечаю с обидой, но вовремя понимаю, что могу оскорбить своими словами.

Алексей молчит какое-то время, а потом заводит машину, и она трогается с места. Я начинаю волноваться, ведь не имею и малейшего понятия, куда мы с ним едем.

— Куда вы меня везёте? — спрашиваю, стараясь следить за направлением.

— Никуда… Я еду по своим делам, а ты просто сидишь в машине, — отвечает он равнодушным тоном.

— И вас ни капли не волнует то, что я тут сижу? Я шла по своим делам, когда случайно наткнулась на этот митинг… Кстати, о нём — почему вы решили строить развлекательный центр именно там? В парке многие гуляют, и это нечестно — лишать их такой возможности.

— Эта зона стоит заброшенная чёрт знает сколько времени. Знаешь, кто там гуляет? Алкоголики и наркоманы… Я долгое время наблюдал за этим место, прежде чем выбрал его.

Алексей не кажется мне глупым. Возможно, в ту часть парка на окраине действительно народ не идёт, все гуляют в скверике, там, где ухоженная и убранная территория. Я и сама не завернула бы к библиотеке, если не толпа.

В который раз Сверчок Джимини начинает ворчать и обвинять меня в том, что полезла не в своё дело.

— Извините… Я не знала, что это вы. Серьёзно, — пытаюсь оправдаться я.

Но кажется, Шраму глубоко плевать на меня. И я понимаю, что шрамы на лице частенько куда красивее тех, что уродуют душу.

— Можете высадить меня где-нибудь? Мне по делам нужно?

— В туалет?

— В супермаркет… Я хотела бы купить угощения для детей из детского дома. Думаю, вам доложили, что время от времени я посещаю сирот и провожу с ними время…

Алексей разворачивает машину и молча едет дальше. Вот и как понять его? Я даже не знаю, Шрамом, Алексеем или Чудовищем его называть… Он заворачивает к Плазе, крупному торговому центру, и останавливается на парковке.

— Спасибо, — шепчу я и ищу ручку, чтобы открыть дверь.

Руки дрожат.

— У тебя не больше сорока минут. Потом я уеду и придётся двигать до остановки пешком.

Я несколько секунд думаю, что бы ему ответить, но спорить не хочу. Если он предлагает подвезти меня к детскому дому, я приму эту помощь. В конце концов, так он может и разрешит мне посещать детей, когда буду в положении.

Ловлю себя на мысли, что принимаю свою беременность как само собой разумеющееся. Наверное, я уже знаю, что отвечу ему, когда придут все анализы. Выхожу на улицу, закрываю дверцу машины и спешу в торговый центр, потому что раздражать Чудовище нет никакого желания.

* * *

Кого-кого, а вот Софию я не ожидал увидеть на этом митинге борцов за справедливость. Причём ясно же было, что все они там собрались с наводки Борина. Мой главный конкурент. Тот, кто платит моей любовнице, чтобы она выведывала у меня тайны в постели. Вот только я неразговорчивый. Зря он тратил деньги на Марию. Впрочем, постоянная любовница куда лучше сменных девиц, которые могут наградить не пойми чем.

Я пытался объяснить этим проплаченным зевакам, что парк трогать не собираюсь, и даже займусь его благоустройством, когда рядом с ним расположится громадный развлекательный центр, где их же дети смогут отлично проводить время. А когда услышал её голос и краем глаза заметил прорывающуюся хищницу сквозь дебри джунглей, меня словно электрошоком ударили. Я не хотел, чтобы она увидела моё лицо, но случилось то, что случилось.

Пока она со скоростью электровеника семенит по торговому центру, я достаю сигару и закуриваю. Горький дым с тонкими нотками цитрусов попадает в лёгкие и обжигает их. Мне даже показалась интересной реакция Софии на моё лицо. Она словно и не заметила шрамов. Впрочем, это не имеет никакого значения. Я буду продолжать держать между нами дистанцию.

Докуривать нет желания. Привкус цитрусов становится каким-то противным, приторным, и я выбрасываю сигарету, не без тени сожаления, что хлёстким бичом проходится по сознанию. Для кого-то деньги имеют высокое значение, вон та же Софья, она получила сто тысяч и радуется этому, словно ребёнок, ведь написано же всё на её лице. Правда, пока она не осознала цену этих денег, не поняла, что продаёт часть себя. Я тоже когда-то продал душу дьяволу, решив поднять бизнес отца до высот. Если бы он сейчас был жив…

Выдыхаю и гляжу на часы. Прошло уже тридцать пять минут. Из торгового центра выглядывает София. У неё в руках два огромных пакета, но я вижу, что они лёгкие, скорее всего, набрала всякие суфле, чупа-чупсы и что ещё там любят дети?

Она смотрит по сторонам, словно потеряла машину. Возможно, так и есть. Пару раз мигаю фарами и выхожу из машины, стараясь не глядеть в её сторону. Всё-таки джентльмен во мне никак не может заткнуться, хоть я сотню раз зарекался помогать женщинам.

Мы встречаемся на половине пути, и я молча забираю из её рук пакеты, стараясь сделать так, чтобы травмированную часть лица она не видела. Я не жажду произвести на неё впечатление или понравиться, просто так сказывается привычка, и я ничего не могу с собой поделать. Да и не хочу.

— Я бы могла сама донести пакеты, — бормочет она.

Могла бы. Я лишний раз убеждаюсь, что они не тяжёлые: один набит плюшевыми игрушками и машинками, а второй сладостями.

— Побоялся, что оцарапаешь мою консервную банку, которая стоит явно дороже этих пакетов, — отвечаю ей и слышу возмущённый вздох.

Мне кажется, что непросто придётся с этой девчонкой, но я не хочу никакую другую на роль матери своего наследника… или наследницы. На секунду допускаю себе мысль, что может родиться такая же упрямая девочка. Будет вся в маму, и тогда мне точно придётся нанимать для неё отряд гувернанток.

Ставлю пакеты в багажник и замечаю, что Соня уже села в салон. Шустрая однако. Занимаю водительское место.

— Адрес!

— Детский дом номер четыре, он в трёх остановках отсюда.

Я вбиваю название в навигаторе и еду в указанном направлении. Проникаться симпатией к детям-сиротам я никогда не планировал, хотя регулярно перевожу тридцать процентов от годового дохода на благотворительность. Становиться Сантой и развозить деткам подарки на санях, как богатенький Ричи* никогда не собирался. А она точно сделала бы это, появись такая возможность. София добрая, и я буду только рад, если эта черта её характера передастся моему ребёнку.

Подъезжаю к детскому дому, останавливаю машину и жду. Через пару секунд уже хочу спросить, не задремала ли она там, но София опережает меня.

— Спасибо вам большое, Алексей. Простите, не знаю, какое у вас отчество…

— Фёдорович. Алексей Фёдорович Вольский. Но можно просто по имени.

— Хорошо. Спасибо ещё раз.

— Долго тут будешь? — спрашиваю у неё, чтобы распланировать своё время.

— Хотите зайти со мной? - слышу удивление в её голосе.

— Что за бред? Не горю таким желанием…

Хотя можно было бы зайти и посмотреть, куда мои денежки с пожертвований уходят, по идее тут такие хоромы должны быть, что завидно даже детям становится.

— Ну тогда до свидания…

— Я задал вопрос — долго тут будешь?

— Я не знаю, может быть, десять минут, а может час… Если здесь та смена воспитателей, которые…

— Меня мало волнует, какая там смена воспитателей. Старайся уложиться в полчаса, а потом я отвезу тебя домой.

— Спасибо, но я сама могу добраться до дома, — отвечает она с какой-то обидой в голосе.

А с чего, вообще, обижается-то я не понял. Ей тут перепал личный водитель, а она ведёт себя так, словно её напрягают… Странная женщина.

— Можешь, я даже спорить не стану, но поедешь со мной, потому что я хочу обсудить по дороге кое-какие нюансы нашего договора.

— Я поняла.

Она выходит, а я открываю багажник нажатием кнопки. Ничего не сказала против, значит, я не ошибся — София согласилась стать матерью моего ребёнка. Прекрасно. Она хлопает багажником с такой силой, что я чуть было не прикусываю язык. Мне кажется, что она сделала это специально, и я смотрю на неё, чтобы понять это, но эмоции на лице отсутствуют.

Чёрт подери!

Мысленно закатываю глаза.

И нужна мне вся эта канитель? Мне ведь всего тридцать три… Я вполне себе могу ещё влюбиться и жениться!

Влюбиться?!

Эта мысль не посещала меня чёрт знает сколько времени... С того момента, как Анна ушла, вспоров кровоточащие раны и оставив новые.

_________________________________________

*Богатенький Ричи (англ. Ri?hie Ri?h) — американский кинофильм 1994 года, снятый на основе серии одноимённых комиксов Альфреда Харви и Уорена Кремера.