Глава 8. Страшное предсказание

Я решаю отвезти её домой сам. Нет, это не ревность, просто я должен убедиться, что она доберётся туда в целостности и сохранности. В конце концов, мы с этой девочкой практически подписали договор. Она будет вынашивать моего ребёнка, и я не могу позволить, чтобы с ней, не дай бог, что приключилось.

— Тебе не нужно заехать в магазин за продуктами?

— Нужно! — широко распахивает глаза она. — А вы отвезёте и дождётесь, пока я всё куплю, или снова уедете?

— Я постараюсь дождаться, но ничего не могу обещать, потому что… Дела не ждут.

— Тогда мне лучше в магазинчик возле дома забежать… — забавно поджимает она губы.

Я мысленно закатываю глаза. Какая же она всё-таки заноза в моей заднице. Думаю, не предвидится ли что-то срочное. Вроде бы нет.

— Если меня вызовут по делам, я попрошу Владимира приехать за тобой.

На улице стало теплее, но я снова вспоминаю про пиджак, в котором она пришла. Следует премировать водителя о заботе, проявленной к матери моего будущего ребёнка.

— Ладно. Я быстро.

Останавливаюсь на парковке поближе к выходу. Она выходит и спешит в торговый центр, а я откидываюсь на сиденье и думаю. Мыслей очень много и сложно выделить одно направление их течения. София делает мой день, поднимая настроение своим сопротивлением. И мне даже начинает казаться, что я уже нашёл няню для ребёнка. В голове проскакивает шальная мысль о том, что мы могли бы заключить договор, на основе которого София будет считаться моей негласной женой со всеми вытекающими, но потом я думаю о том, что не собираюсь сближаться с ней, а она здоровая и красивая девушка. И у неё с водителем так искрило… От моего взгляда не ускользнуло это. Запрещаю себе думать, что она останется. Нельзя позволять ребёнку привыкать к маме, пусть он будет называть её няней, которая исчезнет однажды из нашей жизни. Женщины чертовски непостоянные, поэтому я уверен, что однажды её не станет, упорхнёт с каким-нибудь Владимиром, а потом Николаем, Олегом, Дмитрием…

Я успеваю выкурить сигару. Смотрю перед собой. Уже минут двадцать прошло. А я всё маюсь со своими размышлениями. Когда звонит заместитель, я понимаю, что ничего хорошего ждать не следует.

— Лёша, тут облава. Библиотеку кто-то поджёг. Они хотят подать на тебя в суд, считают, что это ты. Тебе лучше приехать. Тут пресса. Куча журналюг!

— Да твою ж мать! — ругаюсь я так громко, что у собеседника, наверное, в ушах всё глохнет. — Делайте, что хотите, чтобы затушить пожар. Я скоро буду.

Смотрю перед собой и понимаю, что она меня не простит. Мне её прощение и не нужно, но как-то это совсем неправильно, вот так бросать второй раз.

Пока я звоню водителю, чтобы узнать как скоро он сможет подъехать, замечаю, что София вышла из магазина, и до неё довязалась какая-то цыганка. Не понимаю, о чём они говорят, но мне не нравится это. Выхожу из машины и слышу голос Сони, скорее даже крик:

— Не смейте так говорить! Не смейте!

Я решаю вмешаться. Подхожу к ним и беру из рук Софии пакеты.

— Ты умрёшь! Умрёшь! Как подзаборная псина сдохнешь, Шрам! — недобро улыбается цыганка.

Откуда догадалась, кто я такой, и спрашивать не надо. Просто увидела шрамы на лице. Я беру Софию за плечи свободной рукой и веду её к машине. Она плачет. Плечи содрогаются. А я не знаю, как её успокоить, потому что я не умею этого делать. Не умею находить подход к женщинам.

— Что она тебе сказала? — спрашиваю, когда мы уже садимся в машину.

— Сказала, что я не смогу выносить ребёнка, что меня ждёт много испытаний и много крови… — всхлипывает София, прикрывая лицо руками.

— Послушай, её точно подговорили мои конкуренты. Не обращай внимание. Ладно? Цыганки такие… Болтают всякую ересь…

— Ладно! — шмыгает она носом, словно ребёнок, ей-богу.

— Я отвезу тебя домой и уеду по делам. А ты никуда не выходи. Хорошо?

Она кивает и вытирает слёзы со щёк. Внутри меня почему-то растекается неприятное предчувствие. Оно стучит в ушах и нашёптывает, что легко не будет. Совершенно.

* * *

Слова цыганки словно шелест ветра настойчиво повторяются в голове. Я никогда не верила в их предсказания, а теперь клинит на этом. Кажется, что оно сбудется сто процентов. Ну откуда ей знать, что я собираюсь родить ребёнка? У меня на лбу написано, что ли, это? Да и пока плода нет… Если бы был живот, другое дело…

Я погружаюсь в мысли и не замечаю, как Алексей довозит меня до дома и останавливает машину около подъезда. Мне хочется спросить, откуда он знает, ведь меня всегда его водитель забирал, но это глупо. Разумеется, он знает всё, что удалось на меня нарыть. Становится интересно, выяснил ли он, что я брала деньги на операцию Даши. Я не хочу, чтобы он добрался до неё и начал мне угрожать. По этой причине я больше не стану посещать её. Постараюсь встречаться с кардиологом на нейтральной территории и передавать деньги, которые потребуются на реабилитацию моей маленькой девочки. Я просто не могу позволить, чтобы у Алексея появился хоть какой-то дополнительный козырь, ведь у него их и так много.

— Соня… — низкие вибрации проникают в сознания, вынуждая посмотреть на него.

Сейчас Алексей не скрывает своего лица, смотрит прямо на меня. И я могу разглядеть его шрамы лучше. Они просто отпечатываются у меня в сознании… Три глубоких полосы, словно от когтей какого-то зверя, идущие от брови, через глаз по всей щеке, заканчиваясь у нижнего кончика уха. Они не ужасные, напротив, делают его лицо уникальным и более мужественным, как и небритость на его лице.

— Всё наладится! Не принимай слова той безумной женщины близко к сердцу. У тебя всё будет хорошо. Я позабочусь, чтобы ты выносила ребёнка, а потом ты сможешь получить деньги и уехать, куда только пожелаешь, в поисках своего предназначения. Не думал, что стоит тебе говорить, но я нашёл кое-что на твою мать…

— Не надо! — обрываю его я, широко распахивая глаза.

Мне было более чем достаточно сегодня одного потрясения, и я не готова испытать ещё одно. Совершенно. Я не хочу знать женщину, которая оставила меня в детском доме. Как бы кто не оправдывала её истинные намерения, пока я не готова их услышать.

— Ладно! Я понял. Как поднимешься в квартиру и закроешься на все замки, напиши. Ладно?

Я киваю и выхожу. Прежде чем захлопнуть дверцу, улыбаюсь и шепчу: Спасибо. Сама не знаю, за что именно благодарю… Алексей поддержал меня. Вот только, возможно, он пытался загладить свою вину таким образом, ведь цыганка могла появиться с наводки его конкурентов.

Поднимаюсь в квартиру и как бы ни старалась противиться человеку, что подчиняет меня, всё равно пишу ему сообщение.

Я: «Добралась. Закрылась. Жить буду. Спасибо за поддержку».

Теперь точно определилась за что конкретно я благодарна ему — за то, что не стал кричать, какая я наивная дурочка, испугавшаяся цыганки… Он пытался успокоить. И это было трогательно на самом деле.

Пока раздеваюсь, телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. Как-то волнительно оттого, что он отвечает за рулём.

Большой Босс: «Никому не открывай дверь! Как только освобожусь, приеду к тебе».

Сразу же набираю ответ.

Я: «Не стоит переписываться за рулём».

Большой Босс: «Я сам решу что и как мне делать, но спасибо за заботу».

Я хмыкаю и убираю телефон. И как ему удаётся настолько быстро печатать текст? В висках начинает стучать, и я хочу надеяться, что ошиблась, что Алексей написал совсем не то, но перечитываю его предыдущее сообщение: «… приеду к тебе».

Серьёзно? Зачем?

Сердце начинает биться в груди с такой силой, что я и не знаю, как унять его. Валерьянка тут явно не поможет. Самое обидное, что я даже понятия не имею, как долго будут длиться его дела. Смотрю по сторонам и бросаюсь наводить порядки. Не знаю, сколько времени проходит, когда, наконец, более-менее убираю всё и заканчиваю с мытьём полов. Было бы неплохо и самой искупаться, но у нас снова отключили горячую воду, а ждать пока нагреется кастрюлька слишком долго.

Переодевшись в чистое домашнее платье и распустив свои дико непослушные волнистые волосы, я всё же вспоминаю о пакете с покупками и решаюсь разобрать его. Ещё этого бы мне не хватало… В голове опять возникает облик цыганки, её недобрая ухмылка, проглядывающие сгнившие зубы, и зловонный запах изо рта. Её голос разливается в голове, заставляя внутреннюю дрожь усилиться:

— Не дашь золота… Всё равно правду скажу. Сдохнет твоё дитятко ещё в утробе! В зародыше сгниёт, на корню! Ты не сможешь родить нормального ребёнка, потому что сама испорченная.

Я ставлю бутылку с сиропом на стол и присаживаюсь на стоящий рядом стул. Грусть накатывает волнами, пульсирует по венам. Воздуха становится катастрофически мало, поэтому я снова встаю на ноги и открываю форточку. На кухне окна деревянные. Порой я даже боюсь, что стёкла могут вывалиться, а рамы развалиться от старости. Смотрю в окно и обхватываю себя руками. Тело бьёт дрожью.

Слышу вибрацию телефона и перевожу на неё внимание. Плохие мысли стали потихонечку отступать, а сейчас снова нахлынули с ещё большей силой. Вспомнилась паника, которую каждый раз вызывал сигнал телефона, потому что это ОНИ могли позвонить… Коллекторы.

Приближаюсь к столу и читаю входящее сообщение.

Большой Босс: «Кактус, пришли результаты твоих анализов. Доктор говорит, что сейчас самое время произвести наиболее простой и безопасный для тебя метод оплодотворения».

Сердце замирает и начинает работать медленнее. Я присаживаюсь на стул и думаю. Как же это сложно. Чертовски сложно взять и принять окончательное и бесповоротное решение.

Врач задавал мне уйму вопросов: не принимала ли я когда-либо наркотики, как давно употребляла спиртное или антибиотики… Теперь я понимаю, что он выбирал время, которое лучше всего подойдёт для оплодотворения…

И выбрал.

Сегодня.

Мы с Алексеем даже договор не подписали… Снова и снова перечитываю сообщение Алексея, и только чёрт знает, с какого раза обращаю внимание на слово «кактус» в самом начале. При чём тут, вообще, кактус?

В двери звонят. Я приближаюсь и смотрю в глазок. Это Алексей. Глядит прямо мне в глаза, хоть он их и не видит. Открываю и отхожу, пропуская его вперёд.

— У нас есть час времени, если ты готова…

— А если нет? — переспрашиваю я, скрипя зубами.

Мне страшно. Неужели он не видит этого? Я рыдать готова, разорваться оттого, что только теперь понимаю, на какой шаг отважилась. И ещё не до конца, наверное, понимаю. Любая нормальная бы на моём месте сбежала и отказалась от такого… Страшно представить, как я буду воспринимать всё, когда уже начну вынашивать малыша.

— Если нет, придётся ждать месяц и делать именно ЭКО. Сейчас всё может пройти с наименьшим вредом для тебя. Понимаешь? Это будет всего лишь инсеминация при помощи специального катетера. Если оплодотворение не произойдёт, только в том случае прибегнут к ЭКО, но доктор говорит, что для тебя это идеальный вариант. Решать тебе.

— Ладно… — выдыхаю я. — А как же договор? Мы ведь не подписали договор…

— Юристы уже подготавливают его с указанными тобой исправлениями… Они внесут пункт, на основе которого мы сможем прийти к общему соглашению и изменить что-либо. В любом случае отдавать тебе ребёнка или отчитываться перед тобой я не стану. Я уже предупредил тебя об этом. Если согласна, они привезут договор в больницу…

Я несколько секунд копаюсь в собственных мыслях, где Говорящий Сверчок пиликает на скрипке и напоминает, что я должна родить ребёнка тому, кто помог мне избавиться от долгов. Малыш спасёт его от одиночества, поможет перестать быть таким колючим, я чувствовала это. Он спасёт жизнь Алексея, так же как тот спас мою от коллекторов.

— Вы что-то написали про кактус, — перевожу я тему разговора, направляясь к шкафу с одеждой.

— Я назвал так тебя, — слышу ухмылку в его голосе и на секунду задумываюсь оскорбление это было или комплимент.

Пока Алексей проходит в кухню, я закрываю дверь в комнату и быстренько переодеваюсь. Времени на раздумья больше нет. Я читала много об ЭКО, после него потом могут появиться сложности в естественном оплодотворении… Я не хотела бы этого. Поэтому инсеминация действительно лучший вариант в нашей ситуации, глупо отказываться, если предлагают именно данный метод.

Выхожу из комнаты и гляжу на Алексея, который в этот раз не отводит взгляд, направив его прямо в мои глаза.

— Я готова.

— Тогда поспешим, — улыбается он как-то устало, но в то же мгновение становится самим собой — мрачным человеком.

И внутри снова появляется волнение.

Сможет ли он полюбить ребёнка и стать для него настоящим отцом, если постоянно закрывается в себе?