ГЛАВА 12

— Еле дождалась тебя, только и слышу то какие-то разговоры, то быстрые шаги. Трудно сохранять больной вид, когда умираешь от любопытства! — это были первые слова, которыми меня встретила Ингрид, едва я вошла к ней.

— Повздорили с господином Дирком, — махнула рукой я.

Меня сейчас совсем другие мысли одолевали. На губах еще оставался вкус поцелуя Дрегаса, и я никак не могла определиться: сообщать об этом Ингрид или нет? Я прекрасно понимала, насколько это может быть неприятно ей, потому не торопилась, ведь дракон может в очередной раз передумать, как уже сделал это сегодня утром.

— Я с ним тоже разговаривала, — недовольно буркнула «больная». — Он обещал, что будет вести себя благородно по отношению к тебе.

— О! Он очень благородно предложил мне стать его любовницей, едва только женится на ледяной леди, — с сарказмом в голосе произнесла я.

— Та-ак, — нехорошо протянула Ингрид. — Он еще здесь? Сейчас я ему начищу его чешуйчатый хвост.

— Не надо, — поторопилась остановить разгневанную Ингрид. — Я ему отказала, и вот как раз уходила от него, когда меня остановил господин Дрегас.

— Ты ему рассказала о претензиях мелкого? — Ингрид на полном серьезе назвала «мелким» дракона, которому сама едва до плеча доставала. Да, видимо, в данном случае не в росте дело, а в возрасте.

— Рассказала, — со вздохом ответила я.

— Так он сделал внушение брату? — ее голос становился все грознее.

— Не успел, — запинаясь, сказала я. — Я господина Дрегаса назвала «бычком на заклании».

— Как?! — опешив, переспросила Ингрид.

— Бычком на заклании, послушным чужой воле, — покаянно произнесла я и опустила глаза к полу.

— Вот это да! Поверь, такого ему еще никто не говорил. Но как метко! — восхитилась довольная Ингрид, а потом потихонечку начала смеяться, все время повторяя мою фразу.

— Ну, правда, — попыталась оправдаться я. — Он утром попросил меня покинуть дом, при этом решил благородно пожертвовать не только своим счастливым браком, но и вашими жизнями только в угоду чужому мнению. Как еще можно назвать такого чел… э-э-э… дракона?

— Ты все правильно сказала, — хохотала уже во весь голос Ингрид, совершенно позабыв, что она изображает из себя немощную и больную.

Смех был столь заразителен, что я тоже невольно улыбалась, сидя рядом с ней. Из головы вылетели все неприятности, случившиеся сегодняшним утром.

— Кетрин, а ты там за этими серьезными разговорами с темпераментным орлом и бычком на заклание совсем к обеду ничего не приготовила? — вытирая слезы, поинтересовалась Ингрид.

— Там осталось со вчерашнего дня холодное мясо, нужно только разогреть, — сообщила я.

— Я проголодалась, — сказала она. — Ты только представь: встать с постели не могу, жду ведь, когда кто-нибудь зайдет в комнату, и при этом нужно все время быть в форме, то есть выглядеть умирающей да еще бороться с собственным любопытством и запихивать подальше жажду деятельности. Ну, Дрегас! Это испытание самое жестокое за всю нашу совместную жизнь.

Ингрид возмущалась и фыркала почти после каждого слова.

— Ты когда уже начнешь соблазнять эту неприступную цитадель верности? — неожиданно задала она вопрос.

— Госпожа Ингрид, я вот что хотела спросить, — начала я и замялась.

— Спрашивай, я же тебе доверила собственного мужа, так что от тебя у меня никаких тайн, — благожелательно улыбнулась она.

— Вы действительно решились на то, чтобы подтолкнуть господина Дрегаса в мои объятия? — Ингрид удивленно приподняла брови в молчаливом вопросе. — Я имею в виду, что на словах это одно, а вот если это все же случится, неужели вы не будете переживать?

— Буду. Разумеется, я буду переживать, — поняв мой вопрос, вздохнув, честно ответила Ингрид. — Но мне хочется жить и быть счастливой с Дрегасом. О том, что произойдет, едва старейшины узнают о моей неспособности родить наследника, ты знаешь: развод и медленное умирание вдали от любимого. Вот от этого мне будет гораздо больнее.

Я чувствовала, что она говорит откровенно, не скрывая переживаний. Уж не знаю, только ли со мной Ингрид честно говорит обо всем, или это свойства ее характера, но именно они — не утаивать истинных причин, не манипулировать и не давить на жалость — привлекали меня к этой личности. Она была под стать своему мужу дракону. Такая же красивая, решительная и очень мудрая. Богиня Судьбы права: Ингрид действительно боец, не сдающийся на полпути. Она понимала, что ей придется пережить, и все же шла к своей цели, несмотря ни на что.

В карих глазах Ингрид светилась нежность при одном только упоминании Дрегаса. Кажется, из-за ее любви к дракону во мне просыпалось похожее чувство к этому мужчине. Только почему-то сейчас меня это нисколько не пугало, наоборот, придавало уверенности в своих силах. Понемногу, сама не замечая, каким образом это случилось, начинала искренне симпатизировать «нашему мужу».

Меня восхищали его стойкость и верность супруге, его отношение к миру, проявляющееся в замечаниях и фразах. Он рассуждал очень мудро и правильно, по совести. Иногда мне казалось, что высказанное драконом мнение по вопросу какой-то политической новости неверно, но выслушав рассуждения и обоснования, понимала, что это как раз мое впечатление поверхностное, а Дрегас разбирается во всем гораздо глубже. Вот при таком муже, поддерживая, любя и уважая его, находилась необыкновенно сильная духом женщина. Под стать своему дракону. Она иногда бросала в разговоре такие замечания, что заставляла задуматься мужа над уже произнесенными выводами. Я же, далекая от всей политической ситуации в империи, впитывала новые знания и старалась проникнуться мудростью моих собеседников, которые простыми словами объясняли сложные ситуации, происходившие в стране. Впрочем, это не было удивительным, если вспомнить о происхождении хозяев Орлиного гнезда: Ингрид — аристократка до кончиков пальцев, судя по всему, получившая наилучшее образование, а Дрегас — дракон, стоящий на высшей ступени сословий в империи.

Где-то в глубине дома что-то громыхнуло: то ли стулом об пол, то ли дверью, затем раздались громкие мужские голоса. Я с любопытством уставилась на дверь, не в силах решить, оставаться мне рядом с «больной» или бежать к драконам и постараться прекратить вновь начавшийся спор. Что-то мне подсказывало, что на этот раз уже моя скромная персона является объектом спора между братьями, а не ледяная леди, прочимая Дирку в жены.

— Теперь ты меня понимаешь? — спросила громким шепотом Ингрид. — Это же невыносимо: сидеть здесь и не знать, что происходит в доме.

— Тогда, может быть, мне пойти туда и вмешаться? — медленно поднимаясь на ноги, спросила ее, не зная, на что решиться.

— Нет, — мотнула головой Ингрид. — Очень интересно узнать, что там происходит, но Дрегас и Дирк часто разговаривают на повышенных тонах. Оба горячие, драконья кровь в них бурлит постоянно, но они братья, и потому всегда договариваются в конце концов.

Мы еще какое-то время прислушивались к звукам, которые давали повод для предположений, но ни одного факта, вздрагивали от резких вскриков. Иногда по стенам пробегала волна магии, рассказывая, что драконы таким образом спускают пар. Однако узнать точно, что там творилось, не получалось.

И вдруг неожиданно все стихло. Еще несколько минут мы отчаянно прислушивались, переглядывались, а затем Ингрид не выдержала:

— Кетрин, посмотри, что там происходит, — попросила она.

Хотя таковой Ингрид на данный момент не выглядела: глаза блестели от любопытства, щеки горели здоровым румянцем, а грудь хоть и вздымалась часто, но вполне размеренно. Если сейчас «наш муж» появится на пороге, он точно усомнится в болезни своей жены.

Подгоняемая собственным любопытством и активной жестикуляцией со стороны подруги, подошла на цыпочках к двери и приоткрыла ее: почему-то казалось, что не стоит афишировать свое появление.

— Ну что там? — громким шепотом спросила Ингрид, привстав в кровати.

— Тихо и вроде никого нет, — ответила я, высовывая голову дальше в коридор.

Казалось, что все мои чувства обострились: пахло обоими мужчинами. Похоже, и в то же время различно. Было ощущение, что даже уши удлинились от дотошности, стараясь уловить хоть какой-то шорох. И кое-что удалось. Эмпатия помогла распознать эмоциональный фон, доносившийся из кухни, — именно там находились драконы, но при этом, если внутреннее состояние фонило взбудораженными чувствами, то разговаривали мужчины очень спокойно.

— Они на кухне, разговаривают, — озвучила свои выводы я.

— Прекрасно! Просто прекрасно! — возмутилась Ингрид, — расположились рядом с продуктами, а я есть хочу! Уже скоро время обеда, а мы еще не завтракали.

С ее возмущением была согласна полностью. Утро выдалось бурным, и потому как-то не до еды было, но стоило лишь о ней заговорить, как мой желудок в унисон со словами Ингрид выдал голодную трель.

— Я тоже, — пришлось признать очевидное.

«Больная» недовольно нахмурилась, перебирая пальцами по покрывалу.

— Кажется, они уходят, — неуверенно произнесла я, чувствуя удаление эмоционального фона. Не затухание, а именно удаление.

— Кетрин, — умоляюще посмотрела на меня Ингрид, — проберись на кухню и принеси хоть что-нибудь поесть. Сил уже нет терпеть!

Решилась на вылазку за пропитанием, подгоняемая словами подруги и собственным голодом. Мои предположения оказались верными, драконы направились через кухню на открытую террасу, откуда теперь доносились их голоса. Спокойный и даже какой-то плавный разговор даже близко не напоминал о том, что еще несколько минут назад происходило в Орлином гнезде. Но ведь это же ни о чем не говорит! Предполагая, что в любой момент может последовать очередной взрыв эмоций, я быстро набрала снеди в корзинку и отправилась в хозяйскую спальню, даже не разогрев холодное мясо.

— Ну? — встретила меня вопросом Ингрид.

Она продолжала изображать из себя немощную, неспособную самостоятельно подняться с постели, чтобы не быть случайно застигнутой «нашим мужем».

— Ушли на открытую террасу, а я прихватила нам еды. Теперь можем спокойно переждать их разговор, — обрадовала свою подругу я.

Утолив первый голод, начала пересказывать то, что мне стало известно. Ингрид с аппетитом уплетала холодный обед и слушала очень внимательно.

— Господин Дрегас сообщил своему брату, что старейшины выбрали ему для брака ледяную драконицу, — между пережевыванием кусочков мяса рассказывала я.

— Об этом давно говорили, — кивнула головой Ингрид.

— Так вот, господин Дирк наотрез отказался от таких перспектив, мотивируя тем, что хочет встретить свою избранницу, — сообщила ей дальше.

В ответ она хмыкнула, никак не прокомментировав.

— Он сказал, что не хочет жить с ледяной леди. Господин Дрегас напомнил ему об обязанности перед родом, о наследниках. А потом, когда Дирк заявил, что вы об этом позаботитесь, господин Дрегас признался, что у вас больше не может быть детей.

— Плохо, — в тот же миг помрачнела Ингрид. — Мне бы не хотелось, чтобы о моем состоянии знал еще кто-то, кроме нас троих.

Я понятливо покивала головой, а затем продолжила рассказ.

— Вот после этого господин Дирк предложил мне стать его любовницей. Он красочно поведал о трудностях совместной жизни с ледяной леди, о потребностях темпераментного мужчины в женщине подходящего нрава, а также о том, что для меня это наиболее подходящий вариант будущего, — закончила я.

— Горячий Дирк, — усмехнулась Ингрид, — уверенный в том, что ни одна женщина не в силах ему отказать. Ведь красив, зараза! Чем и пользуется.

— Красота в мужчине еще не главное, — весомо отозвалась я.

— Не обращай внимания на этого мальчишку, — посоветовала мне Ингрид, отправляя в рот последний кусочек мяса с тарелки, потом посмотрела на свой живот и с грустью констатировала: — При таком образе жизни я, пожалуй, быстро поправлюсь и буду слишком толстая.

Женщина всегда остается женщиной, и внешний вид интересует как простолюдинку, так и аристократку. Улыбнулась на ее слова, отметив про себя, что болезненно худой Ингрид поправиться не повредит, а только добавит привлекательности.

— Ты на Дирка не обижайся, — вернулась подруга к прерванной теме. — Он хороший дракон, только вот легкие победы над женщинами вскружили ему голову. Ведь они сами проходу не дают такому красивому юноше. Я-то его знаю с детства, он вырос на моих глазах. Родители Дрегаса и Дирка давно покинули этот мир, выбрав для себя жизнь в небесах, так что это мой муж воспитывал брата. В трудный период, когда Дирк становился на крыло, Дрегас все время проводил с ним, помогал советом, делился магией, старался, как мог, облегчить этот период. Для меня мелкий давно стал родным. Он упертый, как и все драконы, но очень благороден в душе. Не переживай из-за его поведения, перебесится, а потом до него дойдет, что не все в жизни можно хватать жадными руками, считая своим по праву. За многое необходимо бороться.

— Я все понимаю, — подтвердила ее слова. — Сама была такой, когда считала, что весь мир у моих ног благодаря красоте и молодости. Только вот жизнь сурово поставила меня перед фактом, что все не так однозначно, за все в итоге приходится расплачиваться.

— Вот именно, — согласилась со мной подруга.

— А как вы познакомились с господином Дрегасом? — поинтересовалась у Ингрид.

— О, это незабываемо, — сладко улыбнулась она, удаляясь мыслями в воспоминания. — Я тогда была босоногой девчонкой, всего шестнадцать. Только-только становилась взрослой, училась вести себя, как леди, но озорство все время проскальзывало наружу.

Весна тогда выдалась сумасшедшая. От буйного цветения по воздуху плыли одуряющие ароматы. Еще трепыхались на прохладном ветру огненные тюльпаны, а уже набухала сирень. Плодовые деревья сбрасывали нежные лепестки раскрывшихся бутонов, засыпая землю белоснежным ковром. Казалось, наступила цветочная зима. Я бегала по саду наперегонки с ветерком, взметая из-под ног вихрь оброненных лепестков. Эти завихрения воздуха напоминали танец драконов в небесах.

Наша земля располагалась рядом с владениями других именитых аристократов, которые уже поглядывали в мою сторону с явными матримониальными намерениями. Но считать себя невестой я не могла — слишком юна была, едва выросла из своих детских платьев с рюшами, которые только до колена прикрывали мои кружевные панталоны.

Тем утром я специально разулась, чтобы пробежаться босиком по зеленой траве. Оставила туфельки и чулочки под кустом, чтобы раньше времени о моем поступке никто не узнал, и отправилась вглубь яблоневого сада, он как раз граничил с соседским. Садовники рано утром проходились по дорожкам, очищая их, присматривая за порядком. А я, удостоверившись, что все покинули это место, раскинула руки в стороны и принялась бегать между деревьями, касаясь ладонями веток, срывая своими движениями вихрь лепестков с деревьев. Прикрыв глаза, представляла, что лечу, вдыхая полной грудью аромат цветения яблонь. Очень не хотелось, чтобы кто-то из взрослых увидел меня, потому что сразу начали бы напоминать о возрасте и правилах приличия. Именно поэтому убежала как можно дальше от дома.

И в тот момент, когда уже ощущала себя в безопасности, а сердце бешено колотилось в груди от стремительного бега, меня поймали мужские руки и закружили по воздуху. Я распахнула глаза и увидела перед собой смеющиеся карие глаза. Мужчина был намного выше, он держал меня под мышки, взметая вверх, и смеялся. Я практически взлетала на его головой, сбивая лепестки белых соцветий босыми ногами, закруживая в вихре белоснежное неистовство вокруг нас.

— Я лечу! — неожиданно для себя прокричала очень громко я.

— Ты хочешь летать? — спросил меня незнакомец.

— Очень! — откровенно созналась ему.

— Ты будешь летать! — радостно сообщил он и подкинул очень высоко вверх.

От такого движения сердце замерло, но испугаться не успела — меня поймал уже дракон. Его перепончатые крылья едва помещались меж деревьев, а сильное движение сдуло оставшиеся белые лепестки. Огромному дракону не хватало места в саду, потому с еще одним взмахом крыльев он устремился в небо, к облакам, увлекая замершую от восторга меня. Не знаю, как тогда не свалилась с его чешуйчатой спины, кажется, руки намертво вцепились в шипы гребня. Ветер трепал на мне коротенькое платье, волосы расплелись, а банты распустились в ленты и хлопали на ветру, словно крылья. Я прищуривалась, но старалась не пропустить ни мгновения этого полета.

Дракон сдержал обещание, я летала вместе с ним меж облаков, которые разрезали перепончатые крылья. Теперь уже не лепестки кружились вокруг нас, а настоящие потоки воздуха, овевая, охлаждая разгоряченные тела. Я чувствовала тепло чешуйчатой шкуры, не позволявшей замерзнуть в вышине. Это был настоящий полет, заставлявший меня замирать от восторга. Разве мой бег среди деревьев там, внизу, мог сравниться с этим восторгом? Кажется, именно тогда я влюбилась в Дрегаса, в его дракона, хотя сама не понимала тогда переполнявших меня чувств.

— А потом? — с интересом спросила я.

— Потом мы вместе отыскали мои туфельки и чулки под кустом, и вместе отправились к моему отцу. Дрегас хотел меня проводить и защитить от выговора взрослых. Ведь я отлучилась без спроса и пропала на долгое время.

Отец встретил нас очень недовольно. Мое платье после полета сбилось набок. Волосы растрепались, хотя Дрегас, смеясь, заверил, что так мне больше идет. Только вот у родителей, глядя на меня, было свое мнение. Благовоспитанным леди не пристало выглядеть неаккуратной простолюдинкой. Но присутствие Дрегаса умерило воспитательный пыл отца, а после дракон вежливо напросился на мужской разговор тет-а-тет в кабинете.

С того дня моя жизнь резко изменилась. Дрегас сделал брачное предложение. Он настолько выше по положению в обществе, что мой отец, недолго раздумывая, дал свое согласие. Но я была несовершеннолетняя, а потому мой дракон ждал, сколько положено. Он появлялся в нашем доме практически каждый день. Мы много разговаривали, гуляли и, разумеется, летали. Поначалу родители волновались из-за наших полетов. Согласись, — слишком непривычно для людей, но со временем привыкли и полностью ему доверяли, наблюдая его трепетное отношение ко мне.

— Сколько господин Дрегас ждал вашего брака? — поинтересовалась я, заслушавшись красивой сказкой.

— Наша свадьба состоялась через два года, но это уже совсем другая история, — с улыбкой ответила мне Ингрид.

Теперь она выглядела мечтательной и очень влюбленной. Предаваясь воспоминаниям, вернувшись в прошлое, она испытывала те же самые эмоции, что были тогда, позволяя мне в полной мере прочувствовать все произошедшее.

О «нашем муже» у меня складывалось все более благоприятное впечатление. Как же мне хотелось, чтобы в моей жизни появился такой же дракон, который будет меня любить.