Глава 15

АлёнаТак как выбора у меня нет, приходится воспользоваться новым гардеробом, и я совру, если скажу, что новая одежда мне не нравится или я что не чувствую себя увереннее.Никогда не старалась следовать моде, всегда покупала и одевала то, что мне нравится или хорошо сидит. Но это не значит, что я плохо выглядела, я всё же дизайнер, хотя другого профиля, но это не важно. Сочетать цвета и блузку с юбкой любая девушка может. И всё же сейчас я чувствую себя на уровне Карины, и ей больше нечем меня задеть. Ну разве только тем, что новый гардероб куплен на деньги её брата.Она должна была уехать, но какого-то чёрта всё ещё живёт в этом доме. А после моего звонка Полине Карина ведёт себя отвратительно, особенно в отсутствие Кирилла. Когда он дома, она держит себя в руках, а если из её поганого рта что-то и выскакивает, брат быстро её затыкает. И слава богу, перед ней Авдеев не бросает в меня колкостями, иначе я бы чувствовала себя ещё более униженной.По утрам у нас теперь другие ритуалы: Тёмка просыпается, тискает мои щёки и со всех ног несётся в соседнюю комнату через смежную дверь устраивать погром с участием игрушек. В новом доме ему есть где побегать, а мне есть о чём переживать, потому что сейчас наша спальня на втором этаже, и я бегаю не меньше Тёмы.Пока сын гремит в соседней комнате, позволяю себе полежать, собираясь с силами перед очередным днём сурка. Дом сменился, а правила нет. Я всё так же пленница в золотой клетке. Когда это закончится? Когда у Кирилла мозги на место встанут, и мы сможем сесть и поговорить, как взрослые люди? Я не хочу провести всю жизнь под его колпаком. Из мыслей меня вырывает открывшаяся дверь и зашедший без спроса в мою спальню хозяин дома.– У меня сегодня будут гости, так что приведите себя в порядок, – поспешно проговаривает и переводит взгляд с моего удивлённого лица на неприкрытые одеялом ноги.Сама замираю, поджав губы, чувствуя, как горит кожа под его пристальным взглядом.Теперь у меня нет закрытых пижам, только красивые пеньюары и шёлковые костюмы, состоящие из топа на тонких лямках с кружевом и таких же коротких шорт. Была мысль, что это купили по ошибке, как и мысль, что специально приобрели. Однако вторую версию я выкинула из головы, приписав её к собственным фантазиям.Только сейчас мне кажется, что вторая версия всё же имеет место быть. Кирилл явно смотрит на мои ноги с жадностью и желанием. Вены на руках вздулись, кадык дёргается, и я вижу, как напряглось его тело. А я, ведомая непонятными чувствами, лежу, не двигаясь, позволяя мужчине разглядывать мои голые ноги и получая радость от того, что он хоть какие-то эмоции проявляет.– Какие гости? – спрашиваю и тут же прокашливаюсь, удивляясь своему хриплому голосу.“Да ты сама поплыла, Алёна”, – смеётся внутренний голос.– Не важно, – злобно отвечает и, развернувшись, выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.– Дикарь, – фыркаю я, но улыбку с лица стереть не могу.Девочка, которая во мне живёт, та, что влюбилась без памяти в туриста из Германии, надеется и ждёт, когда Кирилл Авдеев придёт с цветами, попросит прощения и скажет, что любит больше жизни.Наивная! Так бывает только в книжках и в кино.Авдеев никогда не опустит голову, не признает свои ошибки, и уж тем более он не знает слова «прости».– Тёмочка, – зову сына, выдохнув и встав с постели. – Слышал, что твой папа сказал? У нас гости, – говорю, направляясь в сторону его комнаты. – Господи! – восклицаю, когда захожу к ребёнку и вижу его, перепачканного всеми цветами радуги. – Что это такое? – ахнув, прикрываю рот рукой и наклоняюсь к сыну.Мой ребёнок сидит на пушистом голубом ковре, который можно уже выбросить, а вокруг Тёмки баночки с красками для рисования.– И где ты их нашёл, солнце моё? – улыбаюсь, готовая биться в истерике.– Там, – довольный тыкает пальчиком в сторону шкафчика.– Какая прелесть, – продолжаю улыбаться, несмотря на то, что хочется заорать в голос.Хватаю сына, сама пачкаясь этой краской, и несу в ванную комнату. Если она не отмоется, я вылью остатки Кириллу на голову, ей богу.Мылись мы долго, я старалась не стереть ребёнку кожу, а он радовался, что купается в разноцветной воде. Пол флакона детского мыло ушло, а краска так до конца и не отмылась. Не вся, конечно, та, что поярче, оставила едва заметные пятна, но и на том спасибо.Вытерев сына полотенцем, перереодеваю, стараясь не испачкать Тёмку, так как сама в краске. Беру ребёнка под подмышками на руки и несу вниз. Голос Авдеева доносится из кухни, видимо, даёт указания домработницам, у нас же гости будут. Когда я спускаюсь по последним ступенькам, он выходит мне навстречу, нахмурив брови.– Держи, папаша, – вручаю ему сына.– Что случилось? – осматривает меня с головы до ног, затем поспешно осматривает ребёнка на предмет ранений, заметив красные пятна на моей пижаме.– Твой сын нашёл краски для рисования, – со злостью отвечаю, и он заметно расслабляется. – Кто вообще покупает ребёнку в два года несмывающиеся краски? – весь гнев, который я держала в себе, сейчас льётся как из ведра на этого умника. – Не знаешь, что покупать, спроси! Это не так сложно. Теперь иди и убери этот шедевр молодого художника, – рукой указываю наверх. – А я попытаюсь отмыться к приходу твоих гостей, раз уж такая честь мне выпала – с господами за одним столом посидеть, – выплёвываю в лицо Кириллу и, развернувшись, иду в свою комнату.Привожу я себя в порядок максимально долго, как бы там ни было, но теперь я доверяю Кириллу и спокойно могу оставить сына с ним. А учитывая, что в последнее время Авдеев мега занят непонятно чем, он проводит мало времени с ребёнком. Пусть бегает и следит, чтобы Тёмка ничего не натворил, а я буду заниматься собой.Долгий горячий душ мне был жизненно необходим, а с длинными волосами всегда много мороки – пока высушила и выпрямила прошло достаточно времени. Ещё дольше выбирала, что надеть – я понятия не имею, какие это гости будут, но мне хочется выглядеть хорошо. Останавливаю свой выбор на изящном розово-бежевом платье до колен из тонкого трикотажа с длинными рукавами и воротничком на пуговицах. В моём огромном гардеробе выбор похлеще, чем в модном бутике, так что здесь имеются и лодочки примерно такого же цвета, но я выбираю те, что без каблука. Смотрюсь в зеркало и остаюсь довольна собой. Возможно, стоило накраситься… но я не буду.Когда спускаюсь по лестнице вниз, уже слышу голоса и на миг замираю, нахмурившись и вслушиваясь. За всё время, что я живу у Кирилла, точнее, отбываю срок, кроме Карины никто не переступал порог дома – ни старого, ни нового. Каждый день одни и те же лица – Наталья, Таня и охранники. И мне очень интересно, кто это к нам пожаловал и по какому поводу.Глубоко вдохнув, я иду в сторону гостиной и вижу на диване Карину, Кирилла и женщину за сорок, у которой на коленях сидит мой сын.– Здравствуйте! – громко обозначаю своё появление, и на меня тут же смотрят три пары глаз, не считая Тёмки.Карина, закатив глаза, отворачивается, а вот женщина рядом с ней сканирует меня с головы до ног, да ещё так пристально, что я чувствую себя товаром на прилавке.Кирилл встаёт на ноги и направляется в мою сторону. Он улыбается, что, естественно, мне кажется подозрительным.– Мама, это Алёна – моя жена и мать Артёма, – заявляет Авдеев, обняв меня за талию и притянув к себе.– Какая я… – пытаюсь возмутиться, но мне затыкают рот коротким поцелуем, и вовсе погружая в состояние шока.Пальцы Кирилла больно впиваются в кожу, судя по всему, как предупреждение. Однако я теряю дар речи, так что с моих губ вряд ли сорвётся хоть слово.Женщина пересаживает моего ребёнка с колен на диван, поднимается и делает шаг в нашу сторону. Высокая, стройная, тёмные короткие волосы и стрижка в стиле боб-каре, осиная талия, которой позавидуют молодые девушки, гордая осанка и уверенная походка. Мне вдруг захотелось стушеваться и опустить голову, но я продолжаю гордо стоять и смотреть на женщину.– Лилия Кирилловна, – протягивает мне руку, но я вижу, что делает она это без особого энтузиазма.– Очень приятно, – киваю сдержанно и пожимаю её ладонь.Она же продолжает на меня смотреть, не вымолвив ни слова и не проявляя никаких эмоций. Ну точно – мать Кирилла, как говорится, яблоко от яблони. Карина, видимо, в отца пошла, потому что за день на её лице можно наблюдать весь спектр всевозможных чувств.– Что ты делаешь? Ты мне платье испортишь! – раздаётся голос младшей Авдеевой, и мы все обращаем своё внимание к ней. – Уберите его от меня! – требует эта избалованная… даже не знаю, как её назвать.– Это всего лишь ребёнок, – фыркаю, выбравшись из хватки Кирилла, и беру сына на руки.Заметив, что мой ребёнок вовсю ест шоколад и весь в нём измазался, едва не закипаю от злости, но сдерживаюсь и молча направляюсь в сторону кухни.– Тёмочка, сколько раз мама говорила, что нельзя есть шоколад с утра? – бурчу на ребёнка.Намочив угол полотенца, я принимаюсь аккуратно вытирать ему ротик и руки, мысленно ругаясь на его отца и всех присутствующих.– Вам помочь? – спрашивает Таня, и лучше бы ей уйти с глаз моих.– Обойдусь без твоей помощи, – бросаю, злобно на неё посмотрев, и она испаряется.– Алёна, – раздаётся за моей спиной.– А вот и жених, – истерически усмехаюсь и поворачиваюсь к хозяину дома. – Что это за цирк? – спрашиваю, подавшись вперёд.– Никакого цирка не будет, если ты не станешь его устраивать, – отвечает, сверля меня взглядом своих серо-зелёных глаз.– Вот как?! – выгибаю брови я.– Потише будь! – шипит на меня, сделав шаг навстречу. – Не устраивай сцен и веди себя достойно хотя бы раз в жизни, – на полном серьёзе говорит мне это, а я даже не нахожу, что сказать.– Это я себя недостойно веду? – меня точно сейчас накроет истерика.– Кирилл Андреевич, стол накрыт, – влезает Таня, чтоб её.– Понял, – отвечает домработнице, продолжая сверлить меня взглядом. – Иди, сядь за стол и веди себя, как любящая жена и мать! – приказывает сквозь зубы.– Может, мне и поплясать вокруг вас? – хмыкаю, стараясь не выпустить наружу все накопившиеся эмоции.– Надо будет – попляшешь, – твёрдо заявляет, и по глазам вижу, что так оно и есть.