Глава 17

КириллПосле смерти отца я встал во главе его бизнеса, хотя упирался много лет и ссорился с ним, потому что не хотел производить унитазы. Но меня мучила совесть и чувство вины после трагедии, так что я забил на свои желания и стал владельцем крупной фирмы. Наша продукция продаётся более чем в пятидесяти странах, но самый большой филиал находится в Москве. Германия не считается, так как сам завод по производству там, как, собственно, и главный офис.У меня и в мыслях не было переезжать из Европы, где я жил с малых лет, в Россию. Однако мои планы резко изменились, когда я узнал о существовании сына, наследника отцовской империи и того, кто продолжит наш род.Не собираюсь переезжать насовсем, но то, что я буду проводить в этой стране достаточно времени, уже ясно. Собственно, я решил открыть второй главный офис, чем и занимаюсь уже долгое время. До производства на этой территории я, скорее всего, не дойду, но обустроиться здесь не помешало бы.Работаю в основном из дома, но мне надо и выходить – проводить переговоры, контролировать ремонт нового офисного здания, поставки, покупку новых грузовиков, нанимать компетентных людей, убеждаясь в их рабочих способностях.Мать пару месяцев требовала от меня объяснений: какого чёрта я так долго задерживаюсь в России и почему надумал открыть офис в Москве. Не собирался скрывать от неё, что она неожиданно стала бабушкой, но был увлечён другим и никак не находил время и подходящего момента, чтобы сообщить ей эту новость. А когда всё же сказал, она в тот же момент потребовала самолёт.Зная свою мать и дерзкий характер Алёны, я ожидал недопонимания между ними. Однако родительница сумела и меня удивить своим ядом. Она всегда считала себя выше остальных, потому что жила в достатке с самого рождения. Мой дед сколотил себе состояние и маму выдал замуж за сына такого же состоятельного мужика. То есть перед моими глазами был яркий пример того, что брак – это выгодный союз и способ продолжения рода.Собственно, слияние двух богатых семей и позволило моему отцу открыть самый крупный завод сантехники в Германии. Этот бизнес всегда будет на плаву: мир меняется, везде строятся жилые комплексы, бизнес центры, и все нуждаются в нашей продукции. А долгие годы на этом рынке, как и качество нашего производства, давно завоевали доверие потребителей. Но если и случится так, что бизнес прогорит, моих миллионов хватит на две жизни.За ужином напряжение можно ножом резать, и исходит оно в основном от Алёны. Карине плевать на всех, она стала невыносимой после расставания с этим Ромой, который, к слову, мне никогда не нравился, наверное, потому что чем-то он похож на меня. А мама всем своим видом показывает своё неуважение к моей жене.Жена – слово, которое я не собирался когда-либо использовать в своей жизни. Как уже говорил – денег хватает, и родниться с другой влиятельной семьёй мне не нужно. Жениться в мои планы не входило, но и Алёна три года совершенно не входила в мои планы.Зачем же я это сделал?Затем, что не собираюсь её отпускать – это то, в чём я уверен на все сто процентов. Не хочу понимать, а, скорее, принимать очевидный факт, потому что как только я это сделаю, буду вынужден валяться у неё в ногах и вымаливать прощение за всё, что сделал.Сложно меняться, тяжело воспринимать правду и понимать, что ты попал. А я попал по самое не хочу. Наверное, поэтому и огрызаюсь на Алёну по любому поводу. Я злюсь на себя, на неё и на ситуацию в целом. Как в детстве, когда тебе нравится девочка, а ты тянешь её за косичку.Это так глупо, но это правда.Но я принял решение не отпускать Алёну и менять его не собираюсь. Даже если её отношение ко мне не изменится, я не смогу жить, зная, что к моей женщине прикасается левый мужик. Пусть ненавидит, проклинает, но она будет рядом со мной до конца своих дней.Она моя!С того самого дня, когда я переступил порог её квартиры, больше трёх лет назад. Особенно теперь, когда я знаю правду о том, что Алёну поставила её подружка, что Алёна была только моей. За все эти годы у неё никого больше не было, кроме пары неудачных свиданий, узнав о которых, я тоже не был в восторге.Эту дрянь Дашу я не нашёл, она, и правда, живёт за границей, замуж выскочила за богатого задрота. Всё же ей удалось женить на себе иностранца. А вот дружка её, который в тот день был в одной постели с моей Алёной, найти большого труда не составило, и он во всем признался, разложив мне весь их план по пунктам. Сейчас он лежит в травматологии с переломанными рёбрами. Выпал, бедненький, с балкона второго этажа, бывает, что поделать.В честности Алёны я не сомневаюсь, а вот в её чувствах ко мне – да. Вряд ли они теплые, и я сам прекрасно понимаю, что тот ещё мудак, и знаю это без чьих-либо подсказок.– А чем вы планируете заняться, когда Артём подрастёт? – разрушает тишину за столом мама.Смотрю на Алёну, и в груди всё сжимается. Не знаю, замечают ли другие, но я вижу, что несмотря на уверенный вид, глаза выдают её состояние.– Я пока не думала, – отвечает матери и вымученно улыбается.– Конечно, – хмыкает родительница. – Подумаете, когда ребёнок в институт пойдёт…– Мама! – предупреждающе смотрю на неё.– Что мама? Что мама? – срывается она. – Взял и женился непонятно на ком! Неужели ты не понимаешь, что подобные девицы только и делают, что водят за нос состоятельных мужчин?– По-твоему, меня можно водить за нос? – вопросительно выгибаю брови я.– Тебя уже обвели вокруг пальца, раздвинув перед тобой ноги и забеременев от тебя, – фыркает мать, немедленно вызывая у меня бешенство.Одному она только поверила – что сын мой. Даже тест на отцовство не понадобился, потому что Артём – вылитый я в детстве, прямо точная копия.– Прекрати нести чушь и оскорблять мою жену! – стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно.Бросаю короткий взгляд на Алёну, которая сжимает приборы в руке до побеления костяшек и часто моргает, видимо, желая отогнать непрошенные слёзы.Чёрт! У самого сердце болит смотреть на неё. Одно дело, когда я что-то ляпну, не подумав о последствиях, а другое, когда кто-то другой смеет обижать любимую женщину.Ну вот, опять это слово вырывается само собой.– Я не пытаюсь никого оскорбить, всего лишь говорю правду, – стоит на своём мать, продолжая есть, словно ничего и не было, пока Алёна сидит как каменная статуя.– Ещё одна такая «правда», улетишь в тот же вечер обратно в Германию, – говорю это тоном, не позволяющим сомневаться в моих словах.Алёна поднимает округлившиеся глаза на меня, явно не веря в услышанное. Ну извини, детка, ты часть той семьи, которую я решил создать сам, а не той, что мне дали свыше. Что бы ты там себе не думала, чего бы тебе не хотелось, но теперь Артём и ты для меня на первом месте. И так будет всегда!Чувствую на себе взгляд матери, но делаю вид, что не вижу, продолжая трапезничать. Карина тихо и истерически смеётся, а от Алёны исходит ощутимое возмущение.– Ты сейчас серьёзно? – спрашивает мама. – Серьёзно поставил вот эту девицу выше собственной матери? – на последнем слове её голос срывается, намекая на предстоящий поток слёз.– Я не позволю кому-либо оскорблять мать моего ребёнка, – твёрдо проговариваю, смотря матери в глаза, и меня тут же со стороны «жены» пинают ногой под столом.Перевожу взгляд на Алёну, которая глазами пытается мне что-то сказать, однако я не обращаю внимания. Я знаю, что говорю и что делаю.– Я тебя выносила, родила, вырастила, а ты вот так мне отплачиваешь? – мама уже вовсю изображает обиженную жизнью женщину, и если бы я плохо её знал, поверил бы. Но давить на жалость и манипулировать она мастер.– Кирилл не это имел в виду, он неправильно выразился, – какого-то чёрта ставит под сомнение мои слова моя же жена.– Я именно это имел в виду, – с нажимом в голосе произношу, прожигая Алёну взглядом. – Я сделал выбор, – перевожу взгляд на маму. – Я люблю эту женщину, и я на ней женился. Ты либо её принимаешь, либо покидаешь наш дом, – говорю я спокойно и доходчиво.Да, я сказал это вслух, чем признался больше самому себе, нежели остальным за этим столом. Я должен защитить Алёну от подколов и оскорблений матери.– Я тебя поняла, сын, – кивает мама, но в глазах плещется злость.Дальше ужин проходит в тишине, Алёна почти не ест, Карина хлещет вино, а мама только вздыхает. Когда Татьяна заходит в столовую с плачущим Артёмом на руках, моя жена подрывается с места.– Что произошло? – обеспокоено спрашивает она домработницу.– Он упал, я не успела поймать, но не ударился, потому что упал на ковёр. Думаю, он просто к вам захотел, – тараторит Таня, и я, встав следом, приближаюсь к ним.– Мама здесь, всё, – забрав ребёнка у Тани, говорит Алёна.Артём тут же обвивает её шею ручками и, положив голову на её плечо, успокаивается.– Тебе поручили ребёнка, чтобы ты за ним следила, – обращаюсь к Тане.– Простите, я просто…– Свободна! – прерываю её оправдания, не желая слушать пустые слова.– Простите, я удалюсь, – вежливо кивает Алёна моей матери и сестре и выходит из столовой.Её оскорбили за столом, обращались с ней, как к с пустым местом, а она извиняется, ну что за женщина?!Тебе бы у неё поучиться, Кирилл, – шепчет голос в голове, и я не могу с ним не согласиться.Иду следом за Алёной, в отличие от неё, ничего не сказав матери и сестре. Таня была права, Тёмка просто капризничал. Когда заходим в комнату, он забывает обо всём, и как только Алёна ставит сына на пол, бежит в соседнюю комнату через смежную дверь.– Что это такое было? – шипит на меня «жена», убедившись, что ребёнок занят своими игрушками.– Ты о чём? – прищуриваюсь, делая вид, что не понимаю.– За столом, Кирилл, – нервно отвечает и делает шаг ко мне. – Нельзя так, она всё же твоя мама, – удивляет меня этой фразой. – И теперь твои родственники ещё больше меня возненавидят, – добавляет тише и опускает голову.– Тебе должно быть на это плевать, – проговариваю, наблюдая за сыном.Мне бы выйти, раз уж всё нормально, но я стою как идиот и оттягиваю время. Дожил до своих лет, через мои руки прошло столько девушек, а я чувствую себя подростком на первом свидании. Каждый раз, когда она рядом, я не могу себя контролировать, и это исключительно моя вина, что срываюсь на неё. Выходит это на автомате, потому что всю жизнь таким был, всегда срывался на того, кто ближе. Только с Алёной это происходит в увеличенном размере.– Я не ты, мне не плевать на окружающих и на то, что обо мне люди подумают, – смотрит на меня уставшими глазами.– Мне не плевать на всех, Алёна, – с нажимом в голосе говорю.Вот как не злиться, если она чушь несёт? Было бы мне плевать, я бы забрал у неё сына, не думая, что причиняю девушке боль и страдания. Но я этого не сделал именно потому, что она мне не безразлична.Не думал, что человеку нужно об этом сказать? – опять чёртов голос в голове, откуда только взялся.– Конечно, – фыркает и садится на кровать. – Ты отличный актёр, вон как за столом играл любящего мужа, – истерически усмехается, мотнув головой.Ну же, Кирилл, самое время рассказать, что ты на самом деле чувствуешь! Сейчас подходящий момент сесть рядом, взять её за руку и признаться, что за столом были не просто слова, чтобы закрыть рот матери, что любишь ты её как мальчишка. Что мысли только о ней перед сном, сразу после пробуждения, когда ты вдали от дома и даже когда Алена где-то рядом. Ты думаешь только о ней. Проси прощения за всё, что ты сделал, что сомневался в ней, поверил в «постановку», устроенную дрянью Дашей.– Мама, – раздаётся голос сына, вырывая меня из раздумий.Артём тянет руки к Алёне, и как только она устраивает его на своих коленях, он зевает и опускает голову на её грудь.– Кажется, кто-то устал за сегодня, – с улыбкой смотрит на сына.Она становится ещё красивее, когда улыбается, и я бы всё отдал, чтобы эта улыбка была обращена ко мне. Но ждать придётся долго, добиваться её прощения и доверия буду не один день. И надо это сделать правильно, как пишут в сопливых романах и показывают в романтических фильмах.– Если что-то нужно будет… – начинаю было я.– Я сама справлюсь, – перебивает Алёна.Да, сложно мне будет, но я сам виноват, самому и разгребать.На следующее утро я рано уехал по делам, намереваясь вернуться домой с корзиной цветов. Но никак не ожидал, что по возвращению во дворе дома меня встретит машина скорой помощи.