Глава 18

АлёнаВ тот момент, когда в дом заходит взволнованный Кирилл, врач скорой помощи фиксирует мою руку и говорит о том, что меня нужно везти в больницу для наложения гипса.– Что происходит? – запыхавшись, спрашивает муженёк.Поджав губы, я отворачиваюсь, то ли медля с ответом, то ли всё ещё обдумывая его. Рядом со мной стоит Лилия Кирилловна, хотя она не заслуживает уважительного обращения к себе. На кресле, закинув ногу на ногу, сидит Карина, попивая кофе, а мой Тёмочка внимательно следит за врачом.Я могу простить всё, любые оскорбления в свою сторону, плохое обращение к себе и даже намеренный физический вред, но я никогда не прощу испуг моего сына и его слёзы.– Я спрашиваю, какого чёрта здесь случилось? – цедит сквозь зубы Кирилл, так и не получив ответа, и сразу берёт сына на руки, осматривая его на предмет ранений.– Ничего, просто поскользнулась, – сухо отвечаю и сжимаю челюсть от боли.– Просто поскользнулась? – вопросительно выгибает брови Авдеев.Молчу, потому что сказать мне больше нечего, и все вокруг молчат, хотя знают, что на самом деле произошло. Но раз уж моя свекровушка молчит, и не думая признаваться в содеянном, я тоже не собираюсь об этом рассказывать и стать причиной ссоры между сыном и матерью. Наверное, я идиотка, раз решила смолчать и не портить этой женщине хорошие отношения с сыном. Может, будь я на её месте, вела себя так же. Ну не нравлюсь я ей, не верит она мне и в то, что не нужны мне их деньги.– Нам нужно ехать в больницу, – произносит врач ещё раз и встаёт на ноги. – Вы кем больной приходитесь? – обращается к Кириллу мужчина.– Мужем, – отвечает спокойным тоном, но глаза мечут молнии. – И я поеду с вами, – добавляет, привлекая внимание родительницы.– Кирилл, лучше останься дома с Тёмочкой, – прошу его я.Не думаю, что родная бабушка плохо за ребёнком присмотрит, с ним у неё никаких проблем нет, но я буду спокойнее, если с моим сыном останется родной отец.– Таня! – зовёт домработницу, наплевав на мою просьбу. – Глаз с него не спускай до моего возвращения, – предупреждающе обращается к появившейся девушке, и та кивает. – Таня, одна слезинка, и ты пожалеешь, что в этот дом вошла, ты поняла?– Да, Кирилл Андреевич, – поспешно отвечает, и Авдеев вручает ей сына.– Мама скоро приедет, – встав на ноги, говорю сыну и целую его в лобик. – Слушайся Таню, хорошо? – Тёмочка кивает, и мы с Кириллом и врачом направляемся к выходу.Я долго ждала дня, когда выйду за ворота и хотя бы краем глаза увижу что-то ещё, кроме двора дома, но не думала, что моя прогулка будет до больницы.– Я поеду следом, – сообщает Авдеев и садится за руль своей машины.По дороге я периодически морщусь и шиплю, чувствуя эту адскую боль, врач успокаивает, что скоро подействует обезболивающие, которые он мне дал, а в больнице мне сделают локальную анестезию.По приезду Авдеев не отходит от меня ни на шаг. Даже когда его просят подождать в коридоре, пока мне наложат гипс, отказывается в своей привычной манере:– Я либо иду с ней, либо это будет последнее, что ты сделаешь, как врач, – рычит он врачу в лицо, и тот неохотно кивает.Может быть, если бы не боль, я и возразила, но мне совсем не до этого. У меня, конечно, сильный болевой порог, но сломанная рука – не обычный порез, и я терплю, как могу, не проронив даже слезинки, хотя хочется орать в голос.– Жду вас через четыре недели, – улыбается мне врач, закончив с гипсом и обработкой ссадин. Вручает снимок рентгена моей сломанной кисти, но его тут же вырывает из рук врача Авдеев.– Спасибо, – вежливо улыбаюсь мужчине.За моей спиной раздаётся приглушённый рык Кирилла, после чего он кладёт на тумбу с медицинскими принадлежностями чек на приличную сумму.– Это лишнее, – пытается возразить мужчина, но Кирилл, обняв меня за талию, подталкивает к выходу, ничего не сказав врачу.– Да что с тобой такое? – шиплю на него я.– Обязательно всем улыбаться? – шипит в ответ, и я даже глаза округляю.– Это не твоё дело! Кому хочу, тому и улыбаюсь, ты мне никто…– Я твой муж! – рычит мне в лицо, застыв посреди коридора.– Фиктивный, на бумаге, перед матерью, и всё, – выплёвываю со злостью. – У тебя нет никакого права указывать мне!Лицо Кирилла на глазах багровеет от злости, и, открыв рот, он собирался явно осыпать меня порцией оскорбительных слов, но его прерывает догнавший нас врач.– Рецепт, – говорит мужчина и протягивает Авдееву бумажку. – Лекарства, обезболивающие…– Спасибо, – бросает, схватив бумажку, а второй рукой мой локоть.– Кирилл! – возмущаюсь я.– Домой! – рявкает он в ответ. – Улыбается она всем подряд, – добавляет тише, словно самому себе.– Ты ненормальный, – обречено выдыхаю, позволяя ему тащить меня к выходу.Как только я занимаю пассажирское место в машине Авдеева, в нос ударяет запах цветов. Покрутив головой, замечаю на заднем сиденье огромную корзину розовых пионов, моих любимых. Улыбаюсь, но улыбка сходит на нет, когда на водительское место садится Кирилл. В его доме мать и сестра, цветы явно не тебе, Алёна. Когда уже перестанешь верить в сказки?Половину дороги до дома «муженёк» молчит, и только побелевшие костяшки пальцев и сжатая челюсть выдают его состояние. Но я вот не могу понять, какого чёрта он на меня злится? Я всего лишь отблагодарила врача, вежливо ему улыбнувшись. Или мне надо вести себя как Авдеев – быть вечно хмурой и злой?– И что это было? – не выдерживаю я это тягостное молчание.– Как ты сломала руку? – спрашивает он вместо ответа.– Поскользнулась, сказала ведь, – тихо прокашливаюсь и отворачиваюсь к окну.Хорошо же молчали, вот зачем мне приспичило рот открыть?– Как можно поскользнутся, сломать себе руку и покрыться ссадинами? – бросает на меня короткий, но пронзительный взгляд.– Бывает, – всё, что могу сказать.Я не люблю врать, да и не умею, но кажется, Кирилл это прекрасно понимает. Только мнение своё я не поменяла – меня эта женщина итак ненавидит, а если скажу правду, они с сыном поссорятся, и её мнение обо мне никогда не изменится. Да и кому Кирилл поверит – родной матери или той, которая якобы его однажды уже обманула?! Думаю, ответ очевиден.Так, стоп! А с чего меня должны волновать мои отношения с мамой Кирилла? Не смей вбивать себе в голову, что ты и правда его жена, Алёна! Это фикция, запомни!– Бывает, значит, – кивает самому себе Авдеев.Желание расспросить о его поведении в больнице пропало, лучше буду молчать. Превращать маленькую ложь в огромный клубок вранья, если Кирилл продолжит разговор о моей руке, я не хочу.Когда автомобиль останавливается, я поспешно выхожу из машины и направляюсь в дом. День выдался, мягко говоря, тяжелым, и всё, что мне сейчас хочется, – это лечь в постель и прижать к своей груди сына, но увидев подбежавшего ко мне ребёнка, хочется разрыдаться в голос. Присев на корточки и заключив его в объятия, я понимаю, что теперь взять его на руки будет сложно, он весит немало, и с одной рукой мне будет тяжело.– Иди к папе, – раздаётся за моей спиной, и Тёмку тут же подхватывают на руки. – Всё хорошо? – интересуется Кирилл у сына.– Мама, – сын переводит взгляд на мою руку в гипсе, и столько искренней жалости в его глазках, что я точно сейчас разрыдаюсь прямо здесь, посреди холла.– Мама немного болеет, – говорит ему Кирилл, и я в тысячный раз удивляюсь, как сильно меняются его тон и выражение лица, когда он общается с сыном, будто два разных человека.– Можешь дать его мне? – смотрю на муженька, подставляя здоровую руку.Я ведь раньше готовила с сыном на руках и много чего ещё делала, правда, он уже вырос, но я смогу.– Нет, – отрезает Авдеев.– Кирилл…– Тебе нужно воздерживаться от физических нагрузок, – перебивает он меня и направляется к лестнице, поднимаясь на второй этаж.Мне ничего не остаётся, кроме как вздохнуть и пойти следом. Кирилл правильно понимает меня – зайдя с сыном в нашу спальню, ставит его на пол,рядом со всеми его игрушками.– Поиграй пока, папа скоро придёт, – говорит ребёнку, и тот, кивнув, моментально переключает своё внимание на корзины с игрушками. – Если тебе что-нибудь понадобится, зови Таню, поняла? – смотрит на меня, как на Тёмку секунду назад.– Я не инвалид…– Зови Таню, – настаивает на своём, и я замолкаю. Проще головой об стену биться, чем достучаться до Авдеева Кирилла.Сыночек у меня самый лучший, играет себе тихо, иногда подходит ко мне и на своём детском языке жалеет, поглаживая загипсованную руку.Через какое-то время в комнату заходит Таня и говорит, что Кирилл требует моего присутствия внизу, а она пока посидит с Тёмкой. После слова «требует» я и вовсе не желаю видеть этого человека, но знаю, если отказать, Авдеев поднимется и потащит меня вниз, хочу я этого или нет. А как говорила раньше – я устала от ссор с ним, так что лучше не провоцировать лишний раз.Когда спускаюсь на первый этаж и сворачиваю в гостиную, то нахожу сидящих на диване маму Кирилла и Карину. Напротив, в кресле, самого Авдеева, а за его спиной одного из охранников.– Сядь! – кивает на второе кресло хозяин дома.Я немного волнуюсь и, не желая устраивать концерт перед его родственниками, занимаю указанное место.– Я спрошу ещё раз – что сегодня произошло в моё отсутствие? – вроде вопрос был задан в спокойном тоне, но нажим в голосе настораживает.– Сколько можно задавать один и тот же вопрос, – вздыхаю я, так как остальные предпочитают отмолчаться.Но совру, если скажу, что не хотела бы, чтобы моя свекровушка призналась в содеянном. Одно дело, когда признание идет от меня – в этом случае именно я стану яблоком раздора, а вот если сам виновник признается, это будет совсем другое.– Мама? – игнорирует меня Кирилл и смотрит на свою мать.Та, сглотнув, гордо вздёргивает подбородок и продолжает молчать. М-да уж, не хватает совести даже признать свои ошибки.– Хорошо, – кивает Авдеев. – Включай, Дима, – обращается к охраннику, и через секунду включается телевизор на левой от нас стене.Прикрыв рот рукой, я смотрю на чёрно-белую трансляцию, где чётко видно, как Лиля подходит ко мне в то время, когда я собираюсь спуститься по лестнице на первый этаж. Заметно, как кривится её лицо, и с какой злостью она мне что-то говорит. Звука на картинке нет, но прекрасно видно каждую эмоцию на её лице. И вот тот самый момент, когда я решаю перестать слушать её обвинения в моей корыстности и продолжить свой путь. Но Лиля хватает меня за локоть, дёргает на себя, что-то шипит мне в лицо и толкает. Толчок не сильный, но так как я нахожусь на краю верхней ступеньки, в самом деле поскальзываюсь и сваливаюсь по лестнице вниз.Я, в принципе, не конфликтный человек, чаще всего предпочитаю отмолчаться, чем высказать своё мнение, однако бывают исключения, как, например, за столом в первый день приезда Лилии. Сегодня я тоже предпочла промолчать, когда Лиля с уверенностью твердила, что я с Кириллом только из-за его богатства, что Тёмку родила с целью женить Авдеева на себе, и что она, как мать, сделает всё, чтобы этот брак развалился. А я молчала, потому что не могла сказать, что я и не хочу быть женой Кирилла, что в этом доме у меня никаких прав, что я на уровне той же Тани.Единственное, что я ей сказала – пожелала удачи её плану и добавила, что ничего у неё не выйдет. Потому что в этом я как раз уверена. Никто не встанет на пути у Авдеева, и он никогда не сделает то, чего хотят другие, если это идет вразрез с его желаниями. А брак развалится, когда он сам этого захочет и никак не раньше. В тот момент Лиля и отпустила мою руку, слегка подтолкнув. И хорошо, что лестница деревянная, иначе я бы точно разбила себе голову, а так обошлось ссадинами и сломанной рукой. На видео ясно видно, как заплакал испугавшийся Тёмка, увидев, как его мама скатывается с лестницы, а я замечаю, как играют желваки на лице Кирилла на этом моменте.– Сыночек, я всё объясню, – восклицает Лиля, заметно напрягшись, и только Карина сидит, усмехаясь.Я уже начинаю подозревать, что эта девушка регулярно принимает успокоительные, раньше она была более эмоциональной, а сейчас словно бездушная кукла. Ну, в принципе, как и её брат, наверное, это состояние у них возникает при определённых моментах.– Объяснять надо было тогда, когда я спрашивал, – ровным тоном, но от него исходит такой холод, что ещё одно слово, и Кирилл просто взорвётся.– Ты не понимаешь, – встаёт на ноги Лиля. – Она меня спровоцировала, и вообще – я удержать пыталась…– По-твоему, я слепой? – рявкает на мать так, что я сама вжимаюсь в спинку кресла. – Я тебя просил, ещё по телефону просил вести себя уважительно с матерью моего ребёнка. Я ясно сказал, что это мой выбор, и он не обсуждается, – кричит, и я встаю на ноги, с намерением попытаться успокоить его.– Она тебе не ровня! – также кричит в ответ Лиля. – Ты Авдеев! Что ты скажешь, когда выйдешь с ней в свет? Что она восемь классов закончила, ни мозгов, не амбиций?– У меня высшее образование, – влезаю и получаю презрительный взгляд.– Мама, – выдыхает Кирилл, видимо, создав иллюзию спокойствия для самого себя. – Повторюсь: я просил отнестись уважительно к моему выбору, не конфликтовать, не унижать и не обижать мою жену. Но ты решила, что у тебя есть на это право, так что я тоже принял решение, – он делает паузу, будто ему самому тяжело. – Тебе и Карине лучше вернуться домой, и пока ты не примешь Алёну, нам не о чём говорить.– Кирилл, зачем такие крайности? – обращаюсь я к нему.– Алёна! – бросает в меня предупреждающий взгляд, но через секунду смягчается. – Позволь мне самому решить проблемы со своей семьей, – проговаривает, и я чуть не плюхаюсь пятой точкой на мраморный пол от удивления.Он точно ко мне обращается? Может, он выпил? Столько месяцев под одной крышей, а я так и не поняла этого человека и его вечные смены настроения.– Хорошо, отец не видит, что ты сейчас творишь, – произносит Лиля. С максимально обиженным лицом и слезами на глазах женщина разворачивается и идёт в сторону выхода. – Попомни мои слова, сынок, она с тобой разведётся и откусит половину состояния, – бросает через плечо перед тем, как скрыться за углом.– М-да, братец, – цокает языком и качает головой Карина. – Променял родную семью на…– Сейчас осторожно со словами, Карина, – прерывает её Авдеев.– Пошёл ты, – фыркает девушка и идёт следом за своей матерью.В гостиной воцаряется мёртвая тишина, я стою в метре от Кирилла, поджав губы и чувствуя себя виноватой в этой ситуации, а он смотрит в пол пустым взглядом.– Прости меня, – слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать.Но это то, что я чувствую – в этой ссоре моя вина. Может, если бы я вела себя по-другому, ничего бы не было? Что если бы я пошла на контакт с его мамой, попыталась проявить себя, показать, что я не глупая, что у меня есть образование и воспитание, что деньги мне не важны?– Тебе не за что извиняться, – сухо проговаривает, также тараня пол глазами.– Я считаю, что есть, – говорю и, заметив в коридоре Таню с Тёмкой, иду к ним.Полчаса я провожу с сыном, краем глаза наблюдая в окно за Лилией и Кариной, которые погрузились в машину и уехали. С помощью Тани кормлю Тёмку, а затем мы поднимаемся в нашу комнату. Стоя возле ванны, я думаю, как бы мне искупать сына, когда к нам присоединяется Кирилл.– Скажи, что делать? – смотрит на меня, засучив рукава рубашки.