Глава 21

КириллДом стал настолько пустым и чужим, что не передать словами. Домработницы, охранники, но в ушах всё равно звенит. Я уже привык, что по дому разносится детский смех, крики, плач, что где-то наступишь на игрушку, зашипев, а по телевизору весь день идут мультики. И только сейчас я понимаю значение фразы – дом там, где твоя семья.Алёны с Артёмом нет всего лишь три дня, а я уже схожу с ума от тоски. Работать из дома, как я чаще всего делал, не получается, и второй день я ухожу рано утром в новый офис, а возвращаюсь глубокой ночью.Не хотел её отпускать, но понимал, что только дав свободу, смогу завоевать её доверие. Не маленький и не дурак, понимаю, что словами ничего не изменить, нужны действия, факты и доказательства, что я пытаюсь меняться ради них. Ради Алёны, ведь сын не понимает, что его отец тот ещё говнюк.Очень сложно избавляться от своих привычек, перестраивать себя и менять характер в мои годы. Но сейчас, когда они далеко от меня, я как никогда понимаю, что больше не смогу жить без них. Конечно, я могу старыми методами – силой забрать и запереть в своём доме. Только добьюсь я ненависти вместо желаемой любви и гармонии.А мне надоело жить так: думать только о работе, быть окружённым холодом и безразличием. Хочется как у всех нормальных людей – иметь любящую семью, чтобы тебя дома ждали. А не вот эту пустоту огромного дома, звенящую тишину и дыру в груди.Ради чего жить? Работы, денег, имени? Чушь собачья, самое важное в жизни это семья. Большая любящая семья. Я поймал себя на мысли, что хочу ещё детей, чтобы они кучей бегали по дому, встречали меня с работы, прыгая мне на шею. За ручку водить их в детский сад, потом в школу, заниматься с ними, играть и давать им всё самое лучшее.Поплыл ты, Кирилл, серьёзно поплыл. Не удалось избежать этой участи, хоть и дал себе установку не привязываться к этой женщине, а теперь хочешь от неё кучу детей.– Простите, – раздаётся голос, вырвавший меня из мыслей. – Вы будете ужинать? – интересуется Таня, замерев рядом с диваном, где я сижу.Сегодня я опять поздно вернулся, но дальше гостиной не ушёл. Сел, и так и сижу, наверное, полчаса, а может, и больше. Семён, водитель Алёны, позвонил и доложил об их передвижениях за эти дни, определённо порадовав меня. Алёна никуда не ходит, кроме как к матери и в торговый центр. И то она забрала мать в тот же день, когда уехала, и они живут в квартире Алёны.Если честно, я думал, она вернётся в тот же день, точнее, надеялся на это. Увидится с матерью и вернётся домой, ко мне, но сейчас начинает закрадываться мысль, что Алёна может вообще не вернуться. И я борюсь с собой, чтобы не натворить глупостей и не вернуть её против воли. Если я хочу её доверия, она должна сама приехать. И если это случится, значит, у меня есть шанс исправить всё, что натворил, и построить будущее.– Нет, я не буду ужинать, – отвечаю Тане и, встав на ноги, прохожу мимо и поднимаюсь по лестнице наверх.Аппетита нет, есть желание принять душ и лечь спать. Завтра опять смотаюсь в офис, завалю себя работой, чтобы отвлечься от порыва поехать к дому Алёны и проследить за ними издалека. А соблазн велик, неконтролируемая тяга к контролю. Вот такой парадокс.В коридоре застываю на пару секунд и, поддавшись непонятным чувствам, разворачиваюсь и иду в сторону Алёниной комнаты. Открыв дверь, я включаю свет и просто стою в проёме, осматривая пустую комнату. Перед глазами всплывают воспоминания, как я зашёл и увидел Алёну в постели. Сонная, растрёпанная, но такая же красивая. Выглядывающая из-под одеяла ножка так и манила к себе – провести ладонью по шёлковой коже и почувствовать дрожь девушки, как и каждый раз, когда я к ней прикасаюсь.В груди колет, напоминая о моей слабости к ней и о тоске, так что резко, даже с какой-то злостью, бью по выключателю, погружая комнату во мрак, и, с силой закрыв дверь, поспешно направляюсь в свою спальню.– Ещё подушку забери и вдыхай всю ночь её запах, – ругаясь себе под нос, расстёгиваю пуговицы на рубашке.Разве такое возможно? Как можно настолько тосковать по человеку? Словно частицу тебя вырвали, и ты чувствуешь себя неполноценным. Что за…? Любовь, мать твою! Кто её только придумал?!Бросив всю одежду на пол, я забираюсь в душевую кабину и включаю холодную воду. Мне надо остыть и прийти в себя, это не дело, скоро начну скулить по углам.Охладившись, я в спешке моюсь и, намотав полотенце вокруг бёдер, выхожу из ванной комнаты. А поняв, что уснуть вряд ли удастся, надеваю спортивные штаны и иду в свой кабинет, где на какое-то время погружаюсь в бумаги.Мой рабочий процесс прерывает открывшаяся дверь кабинета и зашедшая… Таня? На ней шёлковый короткий халат бледно-розового цвета, блондинистые волосы распущены, губы накрашены ярко-розовым, и она шаг за шагом приближается к моему рабочему столу.За всю мою жизнь, к счастью, а может, и к сожалению, сейчас я не пойму, через мои руки прошли многие девушки. Я за версту чую, когда какой-то девке хочется попрыгать на чьём-то члене. Таня явно не скрывает свои желания, раз припёрлась в мой кабинет в таком виде.Я не слепой, и, как уже сказал, опыт у меня большой, я замечал каждую попытку Тани обратить на себя моё внимание. А увидев, как ревнует Алёна, начал делать вид, что ничего не понимаю. Мне нравится смотреть, как она тихо бесится – совсем не умеет скрывать эмоции, всё написано у неё на лбу. Разве это не доказательство её чувств ко мне? Вот и не стал избавляться от возможности убедиться, что Алёна испытывает ко мне не только ненависть. Но её здесь нет, и мне не нужно никого злить.– В чём дело Таня? – спокойным тоном спрашиваю, откинувшись на спинку рабочего кресла.Даже забавно наблюдать за тем, как девочка пытается изобразить опытную соблазнительницу. Девушка она симпатичная, молодая, всё при ней – упругая грудь, округлая задница, осиная талия и пухлые губы, только этот розовый цвет отвратителен. Именно таких встречаешь в ночных клубах и забираешь с собой, чтобы поразвлечься на один раз. Собственно, снять напряжение подойдёт, только не вызывает она во мне никаких эмоций.Я люблю уже не такую упругую грудь Алёны, тонкую, но с едва заметным животиком талию, задница, может, и не такая округлая, как у Тани, но явно лучше. Потому что моя. Если бы для меня было важно только тело, три года назад я бы обратил внимание на Дашу – соседку Алёны. Но я влюбился в невинные глаза, смущённую улыбку и ум. Так что хоть сто таких, как Таня, мне приводите, я ни на одну не посмотрю.– Я… – облизнув губы, она делает паузу. – Решила, что вам скучно, – проговаривает с придыханием, делая ещё шаг к моему столу.– Вот как, – усмехаюсь я.Наверное, досмотрю постановку до конца, пусть девочка разнообразит мои серые будни.– Вы не ужинали, – произносит и как-то оживлённо возвращается к выходу, чтобы через несколько секунд вернуться с подносом в руках.Фрукты, сырная нарезка и два пустых стакана.– Подумала, что вам стоит хотя бы перекусить, выпить и расслабиться, вы в последнее время слишком напряжены, – томным голосом и с паузами говорит, ставя поднос на мой рабочий стол.Словно набравшись смелости, девчонка подходит к стеклянному шкафу, достаёт оттуда бутылку с янтарной жидкостью и разливает по стаканам. Один берёт себе, второй протягивает мне. Забрав из её рук стеклянную ёмкость, я продолжаю смотреть на девушку. Таня же устраивается на край стола, показывая мне свои ноги в чёрных чулках с кружевом, и максимально эротично делает глоток, нахмурив брови.Смотри, Кирилл, на твоём столе сидит молодая девушка в чулках, из-под халата выглядывает кружевное бельё, бери и делай с ней что хочешь, тем более она сама предлагает. Но думаешь ты о сонной, растрёпанной, одетой в закрытую бледно-голубую пижаму с какими-то цветочками Алёне.– Давайте, я вам массаж сделаю, – вырывает из мыслей Таня и, спрыгнув со стола, обходит его и встаёт за моей спиной.– Таня! – с нажимом в голосе обращаюсь к девушке, когда та уже вцепилась своими пальцами в мои плечи. – Остановись, – говорю и ставлю стакан, к которому даже не притронулся, на стол.– Вам понравится, вот увидите, – словно не слыша меня, продолжает массировать мою шею.К слову, делает она это хорошо, мне явно нужно расслабиться, но её прикосновения неприятны. Резко встав на ноги, так, что девушка вздрагивает, я поворачиваюсь к ней, собираясь выгнать её из кабинета для начала.Но Таня и не думает сдаваться, и едва я открываю рот, прилипает своими губами к моим и, приподнявшись на носочки, накрывает моё лицо своими ладонями. Схватив за плечи, отстраняю девку от себя, уже кипя от злости. Театр ещё куда ни шло, но это уже выходит за рамки.– Совсем охренела? – рявкаю я.– Я сделаю вам хорошо, – не унимается, спустив руки к резинке моих спортивных штанов.Видимо, слетаю с катушек, потому что в следующую секунду моя ладонь приземляется на щеку девушки. А увидев показавшиеся слёзы, понимаю, что потерял контроль. Сам позволил ей войти и приблизиться, опять сам во всём виноват. Таня смотрит куда-то мимо меня, округлив глаза и держась рукой за покрасневшую щёку.– Иди в свою комнату, завтра утром соберёшь вещи, и водитель отвезёт тебя, куда скажешь, – говорю ей спокойным тоном. – И мой тебе совет: не лезь к мужику, у которого любимая жена и ребёнок, – добавляю, садясь обратно в кресло, и, крутанувшись на нем, поворачиваюсь к столу, но тут же сердце замирает.В проёме открытой двери стоит Алёна с каменным лицом, одна рука в кармане осеннего бежевого пальто, вторая спрятана, видимо, из-за гипса не влезла в рукав. Прокрутив в голове всё, что здесь произошло, я понимаю, что мне и моему шансу наладить с ней отношения пришёл конец. Если она только появилась, значит увидела, как я стою с голым торсом рядом с домработницей в одном ничего не прикрывающем халате. Ну отлично, просто слов нет, какой ты молодец, Кирилл. Посмотрел постановку?Алёна продолжает стоять неподвижно, лишь взгляд переводит к Тане и осматривает её с головы до ног с тем же каменным выражением лица. А та и не думает двинуться с места и, когда я встаю на ноги, делает шаг вперёд, убрав руку с щеки и вздёрнув голову.– Ты вернулась, – озвучиваю очевидный факт, не скрывая своей радости.– Вернулась, – сухо проговаривает, едва заметно кивнув и продолжая смотреть за мою спину, туда, где стоит Таня.Самое время, Кирилл, сказать глупую фразу «это не то, о чём ты подумала». Банально, но правда, только не вижу смысла. Что бы я не сказал сейчас, учитывая прошлое, Алёна мне не поверит.Словно испугавшийся мальчишка, я не знаю, что делать и, тем более, что говорить. Но удивительно – Алёна не развернулась и не ушла, что вполне логично в подобной ситуации.– Таня, – сделав шаг вперёд, моя жена обращается к домработнице. Уже бывшей. – Тебе сказали выйти из кабинета, – безэмоциональным тоном проговаривает, и у меня камень с души спадает. Значит, она слышала, что я отверг девушку и её предложение. – Ну, чего ждём? – наклоняет голову набок, и только сейчас я вижу, как она проявляет эмоции и злобно смотрит на девушку.– Я не работаю на тебя, ты не имеешь права диктовать мне условия, – говорит в ответ Таня, и я сам округляю глаза от удивления.– Алёна моя жена, у неё столько же прав в этом доме, сколько и у меня, – нахмурившись, смотрю на эту девицу, которая так хорошо скрывала свою наглость. – А ты уволена, – с нажимом в голосе добавляю. – И не смей обращаться к моей жене на «ты». Тебе ясно? – Таня бегает взглядом от меня к Алёне и, ничего не ответив, выбегает из кабинета, напоследок задев Алёну плечом.– Я тебе всё объясню, – тут же начинаю говорить, сделав шаг ей навстречу.– Ты с ней спал? – в лоб спрашивает, сверля меня взглядом своих пронзительных глаз.– Конечно нет! – слишком эмоционально отвечаю. – Ты ведь слышала, я её выгнал…– Раньше, – перебивает она меня. – Раньше ты с ней спал?– Нет, я никогда к ней даже не притрагивался, – едва удаётся скрыть свою улыбку, и, приблизившись к Алёне, кладу руки на её лицо.На миг она закрывает глаза, едва слышно выдохнув. А я так рад, что она ревнует, что вернулась, хочется прижать её к своей груди и не отпускать больше. Однако сжав мои запястья своими тонкими пальчиками, она убирает мои руки.– Мне надо Тёмку раздеть, он уснул в машине, – поспешно проговаривает и выходит из кабинета.Следую за ней, и когда заходим в её спальню, вижу водителя рядом с кроватью, на которой лежит мой сын в куртке и ботинках.– Спасибо, Сень, – улыбается Алёна мужчине, и тот, кивнув, направляется к выходу.– Почему не предупредил о вашем приезде? – шиплю, вцепившись в его локоть.– Я звонил, но вы не ответили, – отвечает Семён, и на это мне нечего сказать, ведь свой телефон я оставил в комнате, и, собственно, я его отпускаю, не имея ничего ему предъявить. – Давай я, – обращаюсь к Алёне, приблизившись к кровати.Аккуратно, чтобы не разбудить, раздеваю сына, улыбаясь как мальчишка от того, как он морщит свой носик, пока я избавляю его от одежды. Оставив его в трусиках и майке, укладываю на середину кровати, накрыв одеялом.– Поговорим? – смотрю на Алёну, закончив с сыном.– О чём? – поднимает на меня глаза.– Ты вернулась, – делаю шаг к ней.– И что? – дрогнувшим голосом отвечает и подаётся назад.– Это много значит, Алёна, – улыбнувшись одним уголком губ, я в два шага оказываюсь рядом, обвиваю её талию рукой и, приподняв над полом, выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь.– Что ты делаешь? – шипит на меня, но попыток освободиться не делает.– Мне надоело играть в кошки-мышки, Алёна, – говорю я, направляясь в свою спальню. – Я люблю тебя, ты любишь меня, не вижу препятствий, – серьёзным тоном произношу.– Я тебя не простила ещё, – возмущается, но совсем не убедительно.– Простишь со временем, – последнее, что я говорю, прежде чем уложить её на свою кровать.