Глава 8

АлёнаРядом с суетящейся Натальей я и сама, какого-то чёрта начинаю волноваться. Она почему-то решила, что не успеет всё приготовить, потому что «меню» на целую делегацию. Можно подумать, что Кирилл привезёт из Германии всю семью.О Господи… надеюсь, это не так.Понятно, что его близкие должны познакомиться с сыном Кирилла, если следовать правилам. Но… как он объяснит это? И как буду выглядеть я в глазах его семьи? Вряд ли он рассказал им историю нашего знакомства.А если рассказал?Что, если он рассказал эту историю так, как видит сам? В таком случае на меня с ненавистью будет смотреть не только Кирилл. Надеюсь, я себя накручиваю, и домой он приедет с каким-нибудь другом. С чего вообще я решила, что он приведёт семью?Мечтаешь о знакомстве с родителями, Алёна? – раздаётся насмешливо в голове.Нет. Нет. И ещё раз нет.Кроме сына у нас ничего общего, нас ничего больше не связывает, и мне незачем знакомиться с его семьёй. Он сейчас бесится, что не знал о ребёнке и, судя по всему, до сих пор не может успокоиться. Ведь явился ко мне утром какого-то фига. Так и не поняла – зачем, но это стало неважно, когда из спальни вышел Тёмка. Для Кирилла так точно.Я молюсь, что однажды Авдееву надоест, он поймет, что не справляется, что ему не нужно всё это, и отпустит нас домой. Хочу обратно в мою квартирку, где я всё обставила по своему вкусу. Мне не нужны его дома, деньги и власть. Мы прекрасно справлялись до его появления, Тёмка ни в чём не нуждался, нам было хорошо и вдвоём.Это бы было лучшим вариантом, мы бы жили себе дальше в нашем доме. Через год Тёмка пойдёт в детский сад, место я забронировала сразу после его рождения. Я смогу больше работать, и мы будем счастливы. А Кирилл сможет приезжать, когда захочет, и проводить время с сыном.Но на данный момент мне кажется, мои мысли, даже, можно сказать, мечты, совсем не осуществимы. Однако мечтать никто мне не мешает, глядишь, и чудо произойдёт. Не будет же Кирилл вечно держать нас в этом доме. Хотя… от него можно ожидать чего угодно.– Босс будет через пол часа, – вырывает из мыслей один из охранников.– Ох боже мой, – ахает Наталия. – Меня уволят…– Так, – поворачиваюсь к ней лицом. – Что с вами сегодня? У нас всё готово, осталось накрыть на стол и всё. Почему вы так паникуете?– Тревожно мне что-то, – признаётся женщина, положив руку на грудь. – Что-то плохое произойдёт.– Ничего не случится, – говорю я и, налив стакан воды, протягиваю его Наталье. – Сядьте и отдышитесь, дальше я сама, – чуть ли не силой заставляю её сесть на один из стульев. – Да вы вся горите! – восклицаю, коснувшись её предплечья. – Вам плохо? – спрашиваю и накрываю её лоб ладонью. – У вас температура – обжечься можно! Что же это такое? Почему вы не взяли выходной? – причитаю и иду к шкафчику, где лежит аптечка.– Какой выходной, – отмахивается она.Мысленно себя ругаю, что, погрузившись в свои собственные размышления, не обратила должное внимание на женщину. А ведь все признаки болезни налицо – покрасневшие глаза, бледное лицо, явная усталость и слабость.– Вам надо отлежаться…– Нет-нет, мне нужно заняться работой, – тут же говорит и встаёт на ноги.– А ну-ка сядьте! – возмущаюсь, словно передо мной не женщина старше меня, а ребёнок. – Вот жаропонижающее, – протягиваю ей таблетку и наливаю новый стакан воды. – Выпейте и идите к себе, а я здесь всё закончу.– Да вы что! – всё также возмущается она в ответ. – Ни за что! Кириллу Андреевичу это не понравится, – судорожно мотает головой.– Я разберусь, не переживайте. Идите в свою комнату и полежите. Под мою ответственность, – добавляю, когда она смотрит на меня жалобным взглядом.– Меня уволят, – вздыхает, опустив голову.– Ничего подобного, – уверяю её и, подав руку, помогаю встать. – Всё будет хорошо! Кирилл тоже человек, и что бы там не казалось, у него есть сердце, – говорю с улыбкой, сама не веря в сказанное.Провожаю её на цокольный этаж, где находятся комнаты для персонала, и, заставив прилечь, накрываю тонкой простынёй. На прикроватную тумбу ставлю стакан воды и, пообещав, что вскоре принесу куриный суп, поднимаюсь наверх Проверяю Тёмку и возвращаюсь на кухню, где нужно всё убрать и накрыть стол в столовой.Когда заканчиваю раскладывать всё по местам и привожу кухню в порядок, перемещаюсь в столовую и занимаюсь сервировкой стола. Не зная, сколько людей будет, сервирую его на шесть человек. И когда все блюда, кроме десерта, уже стоят на столе, тишину разбивает стальной голос:– Ты что здесь делаешь? – спрашивает Кирилл, и от неожиданности я роняю бокал, который собиралась отнести на кухню, так как он был лишним.– Стол сервирую, – бросаю недовольно и, опустившись на корточки, начинаю собирать осколки.– Почему ты? Где Наталья? Что за бардак в этом доме в моё отсутствие? – повышает голос, осматриваясь по сторонам, словно вопрос был задан всем жильцам.– Кирюша, спокойнее, – раздаётся женский мелодичный голос, и из-за спины мужчины выходит миниатюрная девушка.Увидев рядом с Кириллом девушку, словно с обложки модного журнала, я неосознанно сжимаю кулаки и тут же шиплю от пронзающей боли. Осколок стекла вонзился в ладонь, и к запястью тянется струйка крови.– Надо быть мягче с прислугой, чтобы потом в еду тебе не подсыпали яду, – посмеивается девушка.– Она не прислуга, – шипит как-то нервно на неё Кирилл и, наклонившись хватает меня за руку, заставляя подняться на ноги.– Как скажешь, – пожимает плечами гостья. – Где тут ванная комната? – спрашивает, не обращая внимания на то, как Кирилл уделяет внимание моей ране, вытаскивая осколок.Моё тело, особенно рука, подрагивает, и я с горечью осознаю, что маленькая рана тут ни при чём – это ревность. Я ревную Кирилла к этой фифе разукрашенной. А вот ей, судя по всему, всё равно, что её мужчина так бережно трогает другую женщину.А он бережно меня касается, аккуратно вытаскивает осколок, и мы оба понимаем, что кусок стекла небольшой, но глубоко вошёл. Схватив со стола тканевую салфетку, Кирилл прижимает её к ранке, пока я во все глаза смотрю на его нахмуренное лицо.На миг мне кажется, что это другой человек, тот, кто зашёл в мою квартиру больше трёх лет назад. Не совсем простой, но вежливый, приятный и… красивый. Сейчас передо мной не бесчувственный, холодный и вечно злой Кирилл Андреевич, а тот парень, который сумел влюбить себя девушку Алёну.«И потом разбил твоё сердце» – смеётся уже надоевший голос в голове.Шиплю сквозь зубы и отдёргиваю руку, когда Кирилл нажимает слишком сильно.– Прости, – выдаёт он, и мне хочется себя ущипнуть, потому что это всё больше похоже на сон.– Кирюш, – раздаётся голос гостьи, вырывая нас обоих из мыслей. – Дом так себе, я думала вкус у тебя получше, – говорит девушка, осматриваясь по сторонам с видом знатока.Она смотрит как я – в её глазах явный интерес. Профессиональный интерес.Боже! Он нашёл себе девушку-дизайнера?Чёрные, длинные волосы, осиная талия, среднего размера грудь и округлые бёдра. Бледно-бежевое платье до колен только подчёркивает фигуру, а благодаря высоким каблукам она кажется на две головы выше меня.«Она похожа на тебя, Алёна» – опять проносится в голове непрошенная мысль.Но как бы мне не хотелось обратного, признаю – эта девушка похожа на меня. Что бы это могло значить? Кирилл при всей своей ненависти ко мне находится в отношениях с дизайнером, который тянет на мою сестру?«Выдаёшь мечты за действительность? Не слишком ли много на себя берёшь? Ещё скажи, что он любит тебя без памяти» – фыркает чёртов голос, и я поспешно мотаю головой, чтобы прогнать эти мысли.– Где Наталья? – задаёт вопрос Авдеев, не обращая внимания на девушку. – Надо рану обработать, – кивает на мою раскрытую ладонь.– Она болеет, – сдавленным голосом отвечаю, выдёргивая руку из его хватки, и сама прижимаю салфетку к ране.– Болеет? – хмурится Кирилл. – Как давно? Почему она не пошла домой? А если ребёнка заразила? Что за беспредел? – взрывается королевич.– Можно потише? Весь дом разбудишь, – шиплю на него.Не успеваю толком закончить предложение, как в столовую заходит сонный Тёмка в своей пижаме с мультяшным персонажем.– Мама, – бурчит сын, обращая внимание всех присутствующих на себя.– Ну вот, – бросаю на Кирилла недовольный взгляд и уже делаю шаг к сыну.– Я сам, – буквально припечатывает меня этими словами, и сам подходит к ребёнку.Берёт его на руки и уходит, а я стою как вкопанная. Я точно сплю, это нереально! Невозможно! Как? Он сам вызвался. Что он с ним делать будет? Он ведь понятия не имеет, как вести себя с детьми. И Тёмочка не возражал, с радостью позволил взять себя.– Вот поэтому я не хочу детей, – вырывает меня из оцепенения гостья.– Что, простите? – поворачиваюсь к ней лицом, по-прежнему прижимая салфетку к ладони.– Просыпаться по ночам, подгузники, смеси, обвисшая грудь, растяжки на коже. Нет, это не для меня, – усмехнувшись, она мотает головой.Смотрю на неё и не нахожу, что сказать. А что можно сказать в таком случае? У каждого свой выбор, и любой в праве решать сам – рожать детей или нет. Нельзя судить людей за их выбор или мнение.Я, конечно же, не согласна с ней. Во-первых, всё того стоит. И обвисшая грудь, и растяжки на коже, которых можно избежать, если во время беременности пользоваться маслом для тела. Но сложно объяснить человеку, у которого нет детей, какая это радость. И что недосыпы, подгузники и всё остальное забывается, когда этот комочек обнимает тебя своими маленькими ручками, когда в его глазах видишь весь мир, когда он любит тебя просто за то, что ты есть, а не за какие-то заслуги.Решив, что не буду ей ничего отвечать, я бросаю на нее взгляд, мысленно пожалев за то, что она никогда не познает этого счастья, и выхожу из помещения, намереваясь проверить, что там Кирилл делает с моим сыном.В коридоре почему-то замедляю шаг и ступаю тихо, стараясь не выдавать себя. Подхожу к открытой двери нашей с сыном спальни и аккуратно заглядываю внутрь.Кирилл лежит на боку, подперев голову рукой, а Тёмка на спине, машет руками, явно не собираясь засыпать. Картинка милая до невозможного, и мои катившиеся по щекам дорожки слёз тому прямое подтверждение.Когда Тёмка был совсем маленьким, и пробуждения среди ночи были нормой, я мечтала, что если бы его отец был с нами, то иногда он бы вставал, брал бы сына на руки и качал, пока ребёнок снова не заснёт. И вот, можно сказать, что мои мечты стали реальностью. С опозданием, но это уже не важно.– Он так не уснёт, – тихо проговариваю и, вытерев слёзы, захожу в комнату.Кирилл смотрит на меня, как на врага, будто бы спрашивая – какого чёрта я явилась, если он сказал, что сам разберётся. И не желая испортить такой момент скандалом, сама иду ему навстречу, раз он не может наступить на свою гордость. Обхожу кровать и ложусь с другой стороны.– Его надо погладить, чтобы он почувствовал твоё присутствие, – говорю и, взяв руку Кирилла, кладу её на животик Тёмки.