ГЛАВА 14. НЕИЗВЕСТНЫЕ ТАЛАНТЫ
Марина закуталась в покрывало. Дурацкая попытка спрятаться от самой себя. От тех эмоций, который она испытала. От наслаждения, пробравшегося в каждый уголок ее тела. От жгучего, ядовитого стыда.
Должно быть, именно его Дагмар был начисто лишен. Весь стыд достался ей.
Перед глазами стояло его лицо. Его губы, покрытые ее соком. Блаженно закрытые глаза. Раздувающийся от частого дыхания нос. Приоткрытый рот. Язык, которым он слизывал ее обильную смазку. Это ужасно. Это было ужасно! Она текла ему прямо в губы. Словно он хотел пить, а она давала ему эту влагу.
Он заставил ее кончить, и это было потрясающе. Настолько хорошо, что на пару минут в голове не осталось никаких мыслей. Перед глазами было темно, а в ушах слышался странный шум — наверное, ее собственная кровь. Хотелось продлить это ощущение как можно дольше. Хотелось просто лежать на кровати и не шевелиться. А еще лучше — прижиматься к его сильному твердому телу.
Марина не могла не признаться самой себе — она хотела близости с Дагмаром. Обычной — просто быть рядом после пережитого наслаждения. Чувствовать, как испарина с их кожи смешивается, слушать биение его сердца, перебирать пальцами влажные от пота волосы и скользить пальцами по его коже. Она ведь даже не знала, какая она ощупь. Чуточку шершавая и грубая, или гладкая, как у нее? Она его и обнаженным не видела! В то время как он знал о ней почти все…
Марина застонала от отчаяния. Она сдерживала крики удовольствия, сжимая зубы и кусая губы. Сдирала с них кожицу до крови, но лишь бы не выдать голосом всех тех эмоций, что испытывала. Лишь бы он не знал…
Смешная и глупая попытка сохранить гордость. Особенно после того, как он спокойно встал и ушел. Швырнул ей одежду и покинул комнату. Получил, что хотел, и пошел дальше. Но ведь он сам не кончил. Или кончил? Что ему вообще от нее нужно? Удовлетворить физические потребности тела? Или что-то большее? Он столько сказал ей в ведьминском магазинчике. Пообещал чуть ли не вечную любовь и верность. Но на любовь все происходящее между ними походило мало. Это вообще ни на что не походило.
В ее представлении тот, кто любит, должен поступать не так. Будь ты хоть десять раз миллиардером и мифическим берсеркером.
Какой же дурой она была, когда мечтала о приключениях. Теперь больше всего на свете ей хочется вернуть свою обычную скучную жизнь, сосредоточенную на борьбе за собственное существование и свободу.
Черт! Работа! Она ведь совсем о ней забыла. Какой сегодня день?
Марина заставила себя выбраться из-под одеяла и потянулась к рюкзаку в поисках телефона. После всех передряг на многострадальном дешевеньком смартфоне появилась куча царапин и уродливая трещина на экране. Чем-то она напоминала шрам, оставленный филином.
Марина осторожно прикоснулась к щеке. Ей было так больно, когда она обнаружила отрезанные ладони, словно рана открылась вновь. Если бы только знала, что идиотский побег закончится вот так…
Под пальцами ощущалась неровная огрубевшая кожа. Да за что же ей все это?! Может, снова попросить Дагмара с его чудодейственной слюной? Хоть что-то же полезное для нее он сделать должен…
Нет, ни о чем она его просить не будет! Пусть любуется на ее изуродованное лицо, если она ему настолько нравится.
Марина разблокировала телефон. Воскресенье… Значит, на работу только завтра. Она осмотрела собственное тело, до сих пор хранящее следы прикосновений Дагмара. Не в его же рубашке идти, в самом деле!
Решившись, она быстро набрала сообщение и отправила ему.
«Завтра понедельник — мне нужно на работу. Мне идти в твоей подачке?»
Ответ пришел сразу же. Опять возникло ощущение, что он только и ждал ее.
«Нет»
И что он имеет ввиду? Никакой он не медведь! А чертов козел.
Все еще дрожащими пальцами Марина набрала:
«Что значит «нет»?»
«Это значит, что ни на какую работу ты не пойдешь.»
А это как еще понимать?
«А на что мне жить? Деньги с неба не сыпятся. И жилье мне, знаешь ли, нужно оплачивать. Я не настолько богата, как ты.»
Его ответ окончательно вывел из себя:
«Я поделюсь с тобой своими деньгами. Мне нужно работать. Ты меня отвлекаешь.»
Марина схватила подушку и швырнула ее на пол. Ему нужно работать? Она его отвлекает? Отвлекает?! А ей работать не нужно? Ее жизнь не важна?
От бессилия хотелось расплакаться. Ну почему он такой? Почему не может быть нормальным? Он красив, богат, уверен в себе. Почему не может быть еще… человечным, что ли? Понимающим?
Нет, так дело не пойдет. Она не будет сидеть тут и послушно его дожидаться, как преданный песик ждет своего хозяина. Она — живой человек. У нее есть мысли, чувства, эмоции и гордость. Она не поменяет одного тюремщика на другого. Не для того сбегала из дома.
Дагмар еще хуже, чем ее родители. Но она не сдастся. Он сам ее выставит. Она сделает его жизнь невыносимой. Хочет, чтобы она ходила в этой проклятой рубашке? Она будет. Хочет, чтобы вешалась ему на шею? Она будет. Хочет, чтобы она радовалась его вниманию и любви? Она будет! Он получит свое сполна.
Марина нашла номер Лили и набрала еще одно сообщение: «Ты где?»
Лиля молчала намного дольше, чем Дагмар. Марина успела надеть его рубашку. К счастью, он был настолько крупнее ее, что рубашка доходила почти до колен, а рукава оказались намного длиннее ее рук. Ну прямо печальный Пьеро. Не хватает только объекта страсти — благовоспитанной Мальвины. Эту роль Марина отведет Дагмару. Она даже рассмеялась, представив его в панталончиках и девчачьем платьице.
Это так глупо. Как будто подобные мысли могут причинить ему какой-то вред! Но Марина продолжала удерживать в голове этот образ. Цеплялась за него, как одержимая, словно в этом ее единственное спасение. Ягодицы мучительно ныли от его шлепков, и хотелось в душ — смыть с себя ненавистные прикосновения.
Телефон завибрировал. Лиля. Ну, наконец-то!
«Я в мастерской. Сейчас не могу говорить. Варю кое-что.»
О, ну просто чудесно! Она опять сама за себя. Все бросили, использовав ее. Вот и пусть в следующий раз ведьма-предательница сама тащится на кладбище и в кафе. Пусть сама разбирается с трупами. Марина и шагу не сделает, чтобы ей помочь.
Бросив телефон в рюкзак, она почему-то на цыпочках прокралась к двери. Ожидала, что та окажется запертой, или снаружи будет кто-то дежурить. Но нет, похоже, Дагмар полностью уверен в том, что больше она никуда не сунется. Конечно! Куда ей идти в таком виде? Да еще и через лес. Предыдущая попытка была полным сумасшествием. Но теперь она будет действовать иначе.
Марина снова оказалась в коридоре. Похоже, Дагмар задумал превратить крепость в настоящий дворец. С каждой минутой здесь все преображалось. В другой ситуации, Марина и шагу бы не сделала, чтобы не остановиться и полюбоваться красотой, окружающей ее. Но сейчас… Сейчас стены и сводчатые потолки на нее давили. Тяжелые портьеры на окнах и нишах казались погребальными саванами. От ярких росписей стен перед глазами рябило. А в сюжетах виделось издевательство. Повсюду — лес и медведи. Одни с копьями, другие — с мечами. Прекрасные дамы, молящие о помощи. Все это раздражало. Хотелось испортить работу художника. Размалевать черным фломастером, содрать чем-нибудь острым.
Крепость жила своей жизнью. Огромное существо со своим голосом, дыханием, зрением. Рабочие суетились в огромных помещениях, больше напоминающих средневековые залы. На нее никто не обращал внимания. Такое впечатление, что она… призрак. Как те замученные монстрами девушки, которые почему-то ждали их возвращения.
Марине вдруг стало страшно. А что если ей тоже суждено навечно здесь застрять? Навечно… даже после смерти она будет заперта здесь. Останется прикованной к этому странному месту.
Мысли потянулись одна за другой. Призраки, привязанные к месту своей смерти. Но ведь это просто человеческое воображение. А каковы призраки на самом деле? Та рыжеволосая женщина, которую она все время видит, — тоже призрак? Или она — нечто большее? А еще Лиля говорила, что в этом самом Тумане ведьмы оказываются после смерти. Значит, они становятся призраками? А если призраки, значит… они знают и видят все?
Ох, голова кругом. Нужно с этим что-то делать. Итак, если она некая Призывающая Туман, то в первую очередь нужно узнать, чем они занимаются. Лиля сказала, что не умеет призывать Туман. Значит, это действительно что-то очень редкое. И, видимо, важное, если мертвая ведьма упомянула ее в… как там Лиля сказала? В Последней Воле?
— Вы ищете господина Дагмара?
Марина подпрыгнула от ужаса и обернулась. За спиной стоял мрачный Радван. Как он так тихо подкрался? Ах, да, берсеркер же!
Марина прижала руку к груди, чтобы унять бешено стучащее сердце.
— Вы вообще в своем уме — так подкрадываться?
— Простите. — Он кивнул, и темная челка упала на глаза, делая его похожим на киношного злодея. На очень красивого злодея. У таких обязательно какая-нибудь печальная история, пронзительный взгляд, и к концу фильма начинаешь ему сопереживать больше, чем главному герою.
— Радван! Мне нужно с вами поговорить.
Он бросил на нее опасливый взгляд и даже поморщился:
— Господин Дагмар…
— Занят твой господин! Вот! — Она полезла в рюкзак и нашла последнее сообщение. — Видишь? Работает он. А я его, видите ли, отвлекаю.
Радван вздернул бровь:
— Дикий Зверь? — Его губы чуть изогнулись в улыбке.
— Это самое приличное, что я смогла придумать. А Лиля тоже не может. Во-о-от. — Марина нашла другое сообщение и сунула ему в нос.
— Я верю.
— Вот и чудесно. Так есть у вас минутка?
Он кивнул:
— Конечно.
Звучало вымученно. И скорее всего, делал он это лишь потому, что она связана с его «господином».
— Где мы можем поговорить?
Он пожал плечами:
— Где прикажете.
Марина закатила глаза:
— Я даже понятия не имею, где сейчас нахожусь.
Он осмотрел ее с ног до головы и тут же отвел взгляд:
— Возможно, вам следует…
Марина хмыкнула:
— Одеться? Я бы с удовольствием. Но кое-кто, кого ты называешь «господином», дал мне только это.
— Ясно. Ему не понравится, что мы…
Марина снова не дала ему договорить:
— А мне плевать, что ему понравится, а что — нет. Он же меня не спрашивает, что нравится мне. — Она устало вздохнула. — Мне, правда, нужна твоя помощь. Ты кажешься более адекватным.
Ей удалось его удивить. На холодном лице отразилась какая-то эмоция. Правда, непонятно, какая именно.
— Идемте. — Он кивнул вперед.
Марина послушно пошла следом. Что-то в Радване было необычным. Она не могла понять что именно, но в нем точно была какая-то загадка.
Радван отворил красивую белую дверь и пропустил Марину вперед. Они оказались в просторной зале — светлой и удивительно уютной. Здесь не было никакой мебели, но от этого помещение выглядело только уютнее. В самом углу стояло коричневое пианино, и Марина вспомнила свою фантазию о воспитательнице в приюте.
Она замерла на месте, испытывая странное чувство — ее мечта оживала. Светлые стены с бледно-голубыми панелями, люстра с тысячей подвесок-кристаллов, белый паркет и потолок с лепниной. Не хватает только танцующих пар и того, кто ворвался в ее душу стремительным вихрем.
— С вами все в порядке?
Марина перевела взгляд на Радвана, о котором успела и забыть. Она представляла здесь Дагмара. Почему не он показал ей этот зал? Почему не спросил, хорошо ли с ней все? Тогда бы она рассказала ему свою глупую фантазию. А он бы не посмеялся, а исполнил ее. Она бы сыграла ему простенькую мелодию, а он бы послушал и похвалил ее умение, пусть даже оно и далеко от совершенства.
Но вместо него тут был лишь Радван со странным, сочувствующим, взглядом.
— Вам здесь неуютно?
— Нет, все нормально. Просто… вспомнила кое о чем.
— Можно присесть на подоконник. — Он махнул рукой в сторону широкого подоконника.
Марина опустилась прямо на пол.
— Не хочу. Я здесь посижу.
Он кивнул и опустился напротив нее, сев по-турецки и накрыв ладонями колени. Точь-в-точь самурай. Только меча не хватает.
Радван тяжело вдохнул:
— Так о чем вы хотели поговорить?
— Мне очень нужна твоя помощь, чтобы во всем разобраться.
— Я постараюсь помочь. Если смогу.
Он смотрел на нее прямым взглядом, который проникал в самую душу. Возникло странное ощущение: будто именно сейчас он пытается выведать ее секреты, узнать тайные мысли. Их взгляды скрестились. Его глаза тоже были желтыми, почти как у Дагмара. Только сейчас эта желтизна становилась пронзительно яркой, почти лимонной. Холодной и колючей. Глаза Дагмара были не такими — они пылали огнем, теплым медовым светом. Даже сейчас она думает о нем… Почему так? Почему это происходит?
Взгляд Радвана просачивался в самую душу, слой за слоем срывая ее защиту. Что он хотел узнать? Или она слишком много значения придает…
Наползший со всех сторон туман заклубился за его спиной, обволакивая плечи и ноги. И снова Марина вспомнила фигуру Дагмара. Он был мощнее. Настоящий древний воин. Радван прищурился, на его лбу появились капельки пота. На бледной коже это выглядело болезненно. Словно он был нездоров. На лице Дагмара тоже была испарина. В тот самый первый раз, в Башне. И в подземелье. И сегодня. Но это возбуждало. Очень сильно. Даже его поцелуи и ласки не нужны были — достаточно было смотреть на покрытую испариной бронзовую кожу.
Из тумана выступила рыжеволосая ведьма. Она стояла за спиной Радвана и соблазнительно улыбнулась. Она наклонилась и провела рукой по его щеке. Радван вздрогнул. Уголок губ дернулся. Похоже, он не видел ее. Но точно что-то чувствовал.
Ведьма склонилась к его плечу и прижала ладонь к чуточку впалой щеке.
— Этот сильный. Смелый. И честный. Можешь доверять ему. — Ведьма посмотрела на Марину зеленым взглядом. Он не предаст.
Радван вздрогнул, отводя взгляд и оборачиваясь туда, где стояла ведьма. Миг, и ее уже нет, только над полом ползут тонкие струйки тумана.
Он нахмурился:
— Ты призывала Туман?
Марина не знала, что ответить. Она и сама не понимала, что делает. Они перешли на «ты», словно старые знакомые. («Неземной» x_y07r_g)
— А что делал ты?
— Пытался понять тебя.
— Как?
Он сжал губы и тихо, нехотя, выдавил:
— Кровь матери во мне сильнее крови отца.
— Что это значит?
— То, что моя мать была ведьмой. И от нее я унаследовал некоторые… способности. — Какие же?
— Я могу… чувствовать человека. Что-то вроде интуиции.
— Я не совсем понимаю…
Радван опустил веки, как будто пытался скрыть что-то важное, отражающееся в глазах.
— Иногда я могу видеть чувства, эмоции, мысли человека. Это передалось мне от матери. От нее намного больше, чем от отца. Так иногда бывает.
В его голосе слышалась боль. Горечь обреченного.
Марина неуверенно начала:
— В Шельзбурге… Дагмар сказал, что его человек найдет нас с Лилей. Ты пришел очень быстро. Следил за нами?
— Да.
— Но почему появился не сразу?
— Когда ты призываешь Туман, я тебя теряю. Пропадает запах. Невозможно учуять.
— У тебя очень сильное обоняние, да? Ты смог понять про кровь на сорочке. Выходит… ты один из сильнейших берсеркеров?
Он грустно улыбнулся:
— Это сострадание? Ты как-то странно пахнешь.
Марина не ожидала, что смутится. Кажется, даже покраснела:
— Нет, это другое.
Радван вдруг улыбнулся, обнажая идеально ровные белоснежные зубы:
— Я не про то, чем вы занимались с Дагмаром. Ты пахнешь состраданием. Я выучил этот запах. Дагмар тоже иногда так пахнет, когда мы говорим о… — Он посерьезнел: — Неважно.
Марина не стала допытываться. Очевидно, что разговоры о семье причиняют ему боль. Вряд ли он обрадуется ее вмешательству. Да и какое ей до него дело? О себе бы позаботиться. Хватит лезть в чужие дела.
— Значит, помимо обоняния, ты еще можешь узнать о чувствах и мыслях человека… Что узнал обо мне?
— Вы меня не пустили. Думали о Дагмаре. — Он замолчал, но спустя пару секунд неожиданно добавил: — Но для него вы идеальная невеста. Ради вас он пытается стать более… человечным. А вы перешагиваете через свои страхи, лишь бы насолить ему. Вы оба меняетесь, пытаясь получить то, чего были лишены.
Марина поморщилась:
— Прям как на приеме у психолога побывала.
Радван ухмыльнулся:
— Я чувствую и вижу это. Так о чем вы хотели поговорить?
Марина решила признаться:
— Сама не знаю… То есть, не знаю, как это объяснить. Я, кажется, вижу призраков.
Черная бровь Радвана снова взлетела вверх:
— Призраков?
— Ну, я думаю, что это они. Женщина. Такая рыжеволосая, как Лиля. Только с зелеными глазами. Очень красивая.
Радван задумался:
— Вряд ли я ее знаю. Из всех рыжеволосых мне знакома только Лиля.
Марина не могла так просто сдаться. Должно ведь быть хоть что-то!
— Она все время появляется в таком старинном платье, как… даже не знаю, я в исторической моде не разбираюсь. Как в «Ромео и Джульетте»! Точно! Как будто с картины Леонардо да Винчи.
— У деда или прадеда Дагмара, я точно не знаю, была любовница, которая обожала Италию. Кажется, для нее он построил ратушу. То здание, где сейчас находится детдом.
Марина поморщилась:
— Спасибо, я знаю.
Он улыбнулся, извиняясь.
Марина задумалась, рассматривая великолепную люстру:
— В любом случае, это не может быть она. Дед или прадед — это сколько лет? Сто пятьдесят? Двести? А у нее платье было средневековым.
Радван пожал плечами:
— Вы можете спросить у Дагмара. Думаю, он вам расскажет.
Неожиданно Марина поняла, что упустила одну очень важную деталь, которая касается именно ее.
— Постой-ка! — Она так громко вскрикнула, что удивила даже берсеркера. Он вздрогнул и взглянул на нее с опаской. Да что ж она всех так пугает? — Ты сказал, что она была его любовницей. Но в магазинчике Дагмар сказал мне, что любит меня и… Если у вас все это так серьезно и мгновенно происходит, то какая, к черту, любовница?!
Радван снова задумался. Сжал губы. Челка упала на глаза. Ну вот какой он берсеркер? Вылитый вампир. Против воли Марина хихикнула. Подступающая истерика казалась неизбежной.
— Что такое? — Радван вскинул брови. Похоже, это было его излюбленное проявление чувств.
Марина прижала пальцы к губам, пытаясь сдержать улыбку:
— Просто подумала, что ты больше похож на вампира, чем берсеркера. Извини… Кажется, у меня нервы сдают. Тяжело свыкнуться со всем этим. — Марина и не заметила, как перешла на «ты». С Радваном оказалось удивительно легко общаться. Возможно, это и есть действие его… дара?
Он кивнул:
— Понимаю. Но я действительно не знаю, как так вышло. С любовницей. Не всем берсеркерам удается встретить свою невесту. Если же такое случается, то они не в состоянии ей изменить. Ни физически, ни морально. Что бы ты не совершила, Дагмар будет защищать тебя ценой своей жизни. Возможно, его предок не был связан такими узами с женой.
— А ты не знаешь, эта любовница не была беременна?
— Понятия не имею. Если хочешь, могу спросить. Но советую сделать это самой. Ему будет приятно, что ты интересуешься историей его семьи.
Марина скривила губы:
— И не подумаю. Он обращается со мной, как с отбросом. Первая я к нему ни за что не пойду.
Радван ухмыльнулся:
— Ты же женщина. Будь хитрее. Дагмар — очень… сложный человек. Он привык руководить огромным количеством людей. Малейшая слабость, и тебя тут же растопчут. Не смотря на положение своей семьи, он поднимался с самых низов и знает, что такое — борьба за свою жизнь. Действуй хитростью, а не напролом. В конце концов, даже медведя можно приручить.
— Удивительно слышать от тебя такие слова. Я думала, ты на его стороне.
Радван снова пожал плечами — второй излюбленный жест.
— Так и есть. Просто только ты сможешь дать ему счастье, которое он заслужил. И если мне нужно помочь тебе в этом, то я помогу.
— Какие-то у вас запутанные отношения… — Марина задумчиво посмотрела на Радвана, пытаясь понять, что скрывается за взглядом лимонно-желтых глаз.
— Берсеркеры, как и медведи, живут семьями. Но ни у меня, ни у него, семьи, как таковой, не было.
Марина вспомнила слова Дагмара в ведьминском магазинчике. О том, что самая худшая женщина на свете — его мать. Не это ли Радван имел ввиду?
— У него… непростые отношения с матерью?
Радван кивнул:
— Да, они ненавидят друг друга.
— Поня-я-ятно. Не думаю, что хочу лезть в это.
— Ты — часть Дагмара. Ты УЖЕ в этом.
Такие новости не успокаивали. И она до сих пор ни в чем и не разобралась. Так дело не пойдет.
— А что с теми… ладонями? Вы… уже узнали что-нибудь?
— Мы отвезли их в лабораторию.
— И как долго ждать?
— На Дагмара работают лучшие специалисты.
Какие еще новости ей предстоит услышать?
— Ему что, принадлежит лаборатория?
— Ему принадлежат несколько лабораторий.
— А чем он занимается?
Как ни в чем не бывало Радван объяснил:
— Он владеет фармацевтической компанией. Производство лекарственных препаратов, искусственной крови и органов.
У Марины аж дыхание в горле застряло:
— А что еще он делает? Создает искусственных людей?
— На самом деле, это очень важно. Мы сможем контролировать рынок, владея такими технологиями. Только представьте, кровь, которую можно перелить любому человеку. Это огромные деньги и огромная власть.
— Боже… Во что я ввязалась?.. — Марина устало упала на пол, уставившись в белоснежный потолок.
— Ты привыкнешь. Просто нужно время, чтобы во всем разобраться.
Но времени у нее не было. Она хотела жить! Жить нормальной жизнью. Встречаться с нормальным милым парнем, ходить на свидания, на работу, откуда он будет ее забирать, веселиться и не думать ни о чем. А вместо этого опять оказалась заперта в клетке, из которой не выбраться. Ей всего лишь нужна обычная жизнь, которой живут тысячи. А не призраки, которые оставляют туманные послания, и хозяева мира, изобретающие искусственную кровь.
— Я не знаю, что со всем этим делать. Дурацкие галлюцинации, убийства, люди, которые могут отрывать конечности другим голыми руками… Это все слишком.