ГЛАВА 18. ПОДАРКИ, ОТ КОТОРЫХ ХОЧЕТСЯ ПЛАКАТЬ

Огромный плюшевый медведь нежного бежевого цвета смотрел на Марину печальным взглядом. Как будто его все бросили. Забыли о бедолаге, заставив сидеть с ней.

И все бы ничего, если бы она не чувствовала себя точно так же. Большей частью из-за молоденькой медсестры, которая убрала у нее капельницу, принесла ужин и теперь настаивала на том, чтобы накормить с ложечки.

Марина чувствовала себя потерянной. Она запуталась в днях, числах и в собственной жизни. Забросила работу, легко отказавшись от независимости, за которую столько воевала.

Наверное, с ней точно что-то не так. Медсестра украдкой бросала взгляды на огромный снимок, но Марина не чувствовала ни капельки смущения. На коже не было ни следа проклятия. Но вместо радости на душе скребли кошки. Почему она такая неправильная?

— Пожалуйста, съешьте это. — Настойчивая девица в подозрительно коротком халатике пододвинула к ней тарелку.

Запах еды вызывал тошноту.

Марина зарылась лицом в мягкий медвежий мех и тихо простонала:

— Не хочу-у-у…

Медведь был уютным и мягким. А еще настолько огромным, что за ним вполне сожно было спрятаться от всех бед.

— Вы должны поесть! — Медсестра тронула ее за плечо. — Господин Дагмар рассердится, если вы…

Грозный голос не дал ей договорить:

— Господин Дагмар уже сердится.

Марина встрепенулась и отняла лицо от мягкого медвежьего живота. Дагмар стоял у дверей, заложив руки в карманы брюк. Как он умудряется двигаться так бесшумно?

— Я просил сразу же сказать мне, когда Марина придет в себя.

От Марины не укрылось, как медсестра захлопала ресницами и выпятила грудь. На ней что, нет лифчика? Хотя почему ее это вдруг так волнует?

Марина снова повернулась к медведю и обняла массивное тело, устраивая голову на мягком плече.

Ей не понравилось чувство беспокойства, которое она ощутила, когда поняла, что он все еще выглядит осунувшимся и уставшим. Даже беглого взгляда хватило на то, чтобы понять, что одежда висит на его широченных плечах, а талия стала уже.

И все равно он выглядел безумно мужественно и привлекательно. Как будто готовился сниматься для модного журнала. Да уж, такую модель мечтали бы заполучить многие. Высокий, идеально сложенный и с выражением превосходства над всеми на лице.

Марина не хотела восхищаться им. Но ничего не могла с собой поделать. Нужно бы вспомнить, что он ее изнасиловал. Но… она прекрасно понимала, что в этом была и ее вина. Пьяная предложила ему себя, зная, что он с трудом держится в ее присутствии. Он ведь честно признался в своих чувствах.

И как теперь распутать узел, который сама же завязала?

Марина продолжила прятать лицо в гладком медвежьем мехе, когда услышала оправдания медсестры:

— Простите, господин… Я подумала, что сначала должна накормить…

Господи, даже ее голос звучал соблазнительно. С придыханием. Это бесило.

Но Дагмар резко оборвал ее, не дав договорить:

— Вас наняли не для того, чтобы вы думали. Я дал вполне четкие указания. Оставьте нас.

Сердце забилось чуточку быстрее, стоило услышать, как он отчитал наглую девицу. Марина не хотела себе в этом признаваться, но ощущение радости, что он не поддался на заигрывания, странным образом улучшило ее настроение.

Послышались торопливые шаги и сбивчивые извинения. Когда она уже уйдет? Сказано же: проваливай!

Чужие пальцы коснулись ее волос, и Марина вздрогнула.

— Как ты себя чувствуешь?

Она заставила себя отлипнуть от медведя и посмотреть на Дагмара. Сегодня оранжевые глаза особенно ярко горели на смуглом лице.

— Как будто меня использовали вместо боксерской груши.

Уголки его губ слегка дернулись. Он продолжил играть с ее волосами, то заправляя пряди за ухо, то вытаскивая их обратно.

— Врач сказал, у тебя нервное истощение. Прости, что довел тебя до такого.

В нем что-то изменилось. Марина не могла объяснить свои ощущения, но отчетливо осознавала, что он стал другим. И дело совсем не во внешнем виде.

Он иначе на нее смотрел. Из взгляда исчезла бешеная страсть. Ее место заняла усталость. Что произошло за то время, пока она провалялась без сознания?

Она решилась осторожно спросить:

— Что-то случилось?

Дагмар вопросительно посмотрел на нее и покачал головой:

— Нет. С чего ты взяла?

Она пожала плечами, не зная, что еще сказать. Спорить и ссориться с ним ужасно не хотелось. Она устала. Устала все время быть начеку.

— Понравился? — Дагмар кивнул на медведя, за которого она продолжала цепляться.

Неожиданно для себя Марина выпалила:

— Да, очень. Спасибо. Он замечательный. В детстве у меня не было игрушек. То есть… была. Одна. У сестры была кукла. Такая красивая. Она мне очень нравилась. Я все время просила Наташу дать с ней поиграть, но она не давала. Хотя сама с ней почти не играла. Она видела, что кукла мне очень нравится. Однажды я стащила ее, а она это обнаружила и отобрала куклу обратно. Остригла ей волосы и измазала краской платье. И только после этого отдала мне…

Она замолчала, оборвав себя на полуслове. Глаза вдруг наполнились слезами. Та чертова кукла долгие годы не выходила из головы. Когда Наташа умерла, родители отобрали ее и спрятали в комнате сестры. Хотя Марина любила игрушку даже изуродованной.

Она всхлипнула, ненавидя себя за слабость и жалость к самой себе.

Осмелившись, все-таки спросила:

— Медведь мой?

Лицо Дагмара расплывалось из-за слез, но она все равно могла увидеть глубокие складки морщин вокруг его рта. Больше никаких эмоций.

— Да. Он только твой. Его никто не заберет.

Она кивнула, и вцепилась в медвежью лапу.

— Родители считали, что игрушки развращают.

И зачем только признается ему в этом? Выставляет себя еще большей дурой, чем есть. Но и дальше держать все в себе Марина не могла.

Дагмар сел на кровать и притянул Марину к себе. Она была так удивлена, что поддалась, устраиваясь на нем так же, как минуту до этого на плюшевом медведе.

В его объятиях было тепло и спокойно. Он был твердым, но удивительно надежным.

— Никогда не думал, что буду так ревновать к игрушке.

Он снова принялся играть ее волосами. Марина осторожно пристроила голову на плече Дагмара, позволяя себе расслабиться и насладиться близостью, о которой всегда мечтала. Как часто она представляла себе, что будет вот так нежиться в мужских объятиях и ни о чем не беспокоиться.

Почему он не мог так поступить с самого начала? Почему обязательно нужно было..? Ах, да. Он ведь берсеркер. Больше животное, чем человек. Им двигали инстинкты.

Сейчас то, как он с ней поступил, казалось не таким уж и страшным. Может, это все-таки стокгольмский синдром? Тот случай, когда жертва оправдывает насильника?

Или что-то гораздо более глубокое и важное, чему она упрямо сопротивляется?

Дагмар взял поднос с едой и водрузил себе на колени.

— Тебе нужно поесть. Повар очень расстроится, что ты не попробовала. Он старался для тебя.

Марина удивленно обернулась, задрав голову. Ее губы оказались рядом с его подбородком, покрытым колючей щетиной. Откуда ни возьмись, повилось дурацкое желание поцеловать его туда. А потом в ту милую ямочку в центре.

Она даже забыла, что хотела спросить.

— У тебя есть повар?

Дагмар как-то странно взглянул на нее и зачерпнул вилкой немного пюре.

— Конечно. Думаешь, я сам готовлю на такую ораву?

Он поднес вилку к ее губам:

— Давай, открывай рот.

Она точно повредилась разумом, потому что слышала в его фразе совсем другой смысл. Кровь ударила в лицо, и Марина отвернулась, чтобы он не заметил ее румянца.

Идиотка! О чем она думает?! Точно, шлюха.

Марина помотала головой:

— Меня тошнит. Не хочу.

— Это потому что ты долго не ела. Нужно съесть совсем чуть-чуть. Давай. А потом получишь сюрприз.

— Не хочу я никаких сюрпризов. — В животе громко заурчало, и Марина все-таки заставила себя слизнуть с вилки нежное пюре.

— Этот тебе точно понравится. Вот молодец. Давай еще. — Он снова зачерпнул пюре. — Знала бы, как повар старался для нашей героини.

Марина медленно жевала, откинув голову на плечо Дагмара. Впервые с момента как оказалась здесь, она расслабилась. С удовольствием рассматривала красочный потолок, представляя себя принцессой в башне. Только в ее сказке башня была не пленом, а укрытием.

До нее не сразу дошел смысл сказанного:

— Для какой еще героини?

Грудь Дагмара поднялась, когда он усмехнулся:

— Ты теперь героиня — спасла четырех глупых берсеркеров, попавших под проклятие. Пожертвовала собой ради незнакомых людей.

Внутри что-то оборвалось. Едва проснувшийся аппетит тут же пропал. И медведь больше не казался таким милым. Он превратился в шпиона, умело отвлекшего ее.

— Так значит, твоя доброта — это… благодарность? Решил отплатить мне подарками?

Ладонь Дагмара легла на ее щеку.

Он развернул ее голову к себе и тихо проговорил:

— С самого начала я все делал неправильно. Я признаю, что повел себя с тобой ужасно. Понимаю, что теперь это не исправить и не вернуться обратно. Но разреши мне хотя бы попытаться наладить отношения. Я люблю тебя, Марина. Очень. Это… не объяснить словами. Каждый раз, когда ты смотришь на меня или что-то говоришь мне, я чувствую себя самым счастливым на земле. Но стоит тебе обратить внимание на кого-то другого, и я начинаю дико ревновать. Я такой. И уже не изменюсь. Но я очень постараюсь сделать все так, как делают люди. Просто дай мне шанс. И не сомневайся в моих чувствах. Просто доверься.

Довериться кому-то… Дагмару. Позволить ему делать так, как считает нужным, и принимать то, что он может дать. Расслабиться и плыть по течению. Узнать его. Понять. Узнать и понять его мир. Попытаться разобраться с видениями.

— Я могу вернуться на работу?

Она ощутила всем телом, как Дагмар напрягся.

— Пока нет, прости. Там небезопасно. Но как только я со всем разберусь, снова будешь работать.

— Меня уже, наверное, уволили за прогулы.

Дагмар хмыкнул, подцепив вилкой кусочек помидора:

— Если захочешь, то станешь директором.

Его подход к проблеме злил. Она привыкла биться за каждый шанс оставаться самой собой. Отвоевывала у родителей свою жизнь. А Дагмар вот так просто решал любую сложность.

— Мне стоит захотеть, и ты сделаешь?

— Да. — Он поднес к ее губам вилку. — Любое желание.

Марина повернулась к нему, выбираясь из объятий:

— Хочу самолет!

Его брови взлетели вверх, но больше на лице не дрогнул ни один мускул.

— Самолет?

— Да. Разве у тебя нет самолета? У всех богачей есть.

— Я не очень люблю летать. Но у меня есть яхта. Подойдет?

Яхта! У него есть яхта! Кто бы сомневался…

— Если нет, то…

Марина закатила глаза:

— Шутка. Это была шутка. Расслабься.

Он ухмыльнулся:

— Как ты себя чувствуешь?

Марина пожала плечами и снова устроилась на медведе. Дагмар тут же перетянул ее ближе к себе. Сердце забилось быстрее. Она не хотела признаваться самой себе, но было до чертиков приятно, что он не позволил ей прижиматься к игрушке и прижал к себе. В этом было что-то щемяще уютное. Настолько приятное, что хотелось забыться и позволить ему бОльшее. Позволить ИМ двигаться вперед. Но кто знает, насколько хватит его терпения? Как долго он еще пробудет таким милым и внимательным?

В ее голове существовало только два пути: снова терпеть то, что творили родители, или создавать фантастическую сказку из всего прочитанного в романах. Первое она уже не выдержит. Второе — нереально. Но это не значит, что она не должна пытаться.

— Нормально. Уже устала все время валяться в кровати.

— Тогда… как насчет того, чтобы получить подарок, который я давно тебе задолжал?

Подарок? Ей никогда не дарили подарков. Что он задумал? От предвкушения и волнения даже голова закружилась.

Но Марина изо всех сил постаралась сохранить невозмутимый вид:

— Мне следует волноваться?

Он рассмеялся:

— На этот раз я постараюсь сделать все нормально. Вставай. — Он поднялся и потянул Марину за собой. — Идем, кое-что покажу.

Марина выбралась из постели, слегка пошатываясь на негнущихся ногах.

Дагмар прижал ее к себе, обхватив сильной рукой за талию. Даже сквозь одежду, разделяющую их, она ощутила его выпирающие кости. Как будто от его тела остался лишь скелет и обтягивающая его кожа.

— Как… как ты себя чувствуешь? Проклятие больше не… — Она даже не нала, как это назвать: — Не проявлялось?

— Нет. Ты спасла нас. Нас всех. Каждый, кто находится в крепости, тебе благодарен.

Это она уже слышала. Что ее считают героиней. Даже личный повар постарался. Но ни слова благодарности от самого Дагмара. Что чувствует он?

Марина опустила глаза, только сейчас замечая длинную белую ночнушку, больше похожую на платье принцессы. Она и не подозревала, что на ней надета такая красота. Пышные рукава с узкими манжетами и крошечными пуговками на них. Кружевные вставки на талии, пышная юбка и мягкая-мягкая ткань. Ее нежнейшие прикосновения почти не ощущаются на коже. Это могла бы насить героиня какого-нибудь романа. Или актриса в кино про богатую жизнь.

Интересно, кто ее переодевал?

Дагмар обхватил ее ладонь горячими пальцами, и все мысли тут же вылетели из головы.

Он снова открыл свою гардеробную. Внутри зажегся яркий свет, и Марина на пару секунд зажмурилась. А когда открыла глаза, поняла, что все внутри пестрит яркими красками.

Дагмар встал позади, прижимаясь грудью к ее спине и обнимая:

— Тебе больше не нужно будет носить мою одежду. Вообще ничью. Теперь у тебя есть своя.

Он покупал ее? Что она должна испытывать? Гордо возмутиться и сказать, что не поведется на красивую одежду? Уйти, громко хлопнув дверью? Или броситься на шею с благодарностью?

Вместо этого всего Марина шагнула в гардеробную и дотронулась до рукава бордового платья. Качество очень дорогой вещи ощущалось даже так — в прикосновении. Ткань мягко переливалась нежным сиянием, и оставалось только гадать, сколько могло стоить такое платье.

Марина пролшла дальше, находя целый ряд джинсов всевозможных цветов и фасонов. Как будто сюда перевезли целый магазин.

На всех вещах были бирки. И ни одного ценника. Что ж, предусмотрительно.

Марина повернулась к Дагмару:

— Спасибо. — Наверное другая, более смелая, гордая и независимая, сказала бы, что ей все это не нужно, и что она сама может о себе позаботиться. Но Марина никогда не ощущала себя такой смелой и независимой. — У меня никогда не было столько вещей. Надеюсь, ты не отберешь их, когда мы снова поссоримся.

Дагмар стоял, скрестив руки на груди, и привалившись плечом к косяку.

— Ты даже не сомневаешься в том, что мы поссоримся?

— Нет, не сомневаюсь. Это случится в любом случае. Ты не сможешь долго быть таким милым и добрым. А я не смогу долго оставаться нормальной. Ты сделаешь что-то… «звериное». А я поведу себя, как психованная истеричка.

— Думаешь, мы не можем общаться нормально?

Марина улыбнулась и стянула с вешалки первое попавшееся платье:

— Мы вообще не можем общаться. Но это не значит, что мы не можем… попытаться научиться.

Дагмар улыбнулся, и все внутри Марины замерло. Улыбайся он чаще, и не было бы ни одной женщины, способной устоять перед ним. Хотя, таких, наверное и не существовало. Но его лицо преображалось. Белозубая широкая улыбка превращала его в совершенно другого человека. Искренняя и открытая, она притягивала взгляд. Лучики морщинок в уголках его глаз казались чем-то невероятно сексуальным. В его улыбке было все, о чем женщина могла только мечтать.

— Хороший выбор. — Он кивком подбородка указал на одежду в ее руках. — Ты будешь невероятна в нем. Переодевайся. Я подожду.

Марина не успела и слова сказать — так быстро он удалился. И это все? Неужели, не будет грубых слов и предложений помочь застегнуть «молнию»? Или тут нет «молнии»?

Она взглянула на платье, которое держала в уках. Короткое кожаное, оно должно было обтягивать фигуру и подчеркивать каждый изгиб. Рукав крылышком и полностью закрытый лиф. Если бы не разрез от шеи почти до груди. Вроде бы ничего особенного, но стоит нагнуться, и часть лифа отодвинется, обнажая кожу. Ладно, она просто не будет наклоняться. Отказываться от такого платья совсем не хотелось. А вот увидеть взгляд Дагмара неожиданно показалось очень важным.

Марина осмотрелась, заглядывая в бесконечное количество ящиков. Дагмар позаботился и о белье для нее. И все ее размера. Интересно, он сам это выбирал? Или воспользовался услугами медсестрицы? Марина не хотела думать о том, что какая-то другая женщина помогала подобрать все это белье. Не хотела думать, что Дагмар делал это с кем-то. С другой женещиной.

Да в самом деле! Что с ней такое? Проклятие повредило ей голову?

На отдельных полочках стояла обувь. Туфли, балетки, кроссовки — все, что душе угодно. Марина выбрала блестящие черные кеды на широкой белой подошве. И опять подошло идеально.

Несколько минут она просто крутилась перед огромнным зеркалом. Из-за постоянных обмороков после блужданий в Тумане она похудела еще больше. Но кажется, это только пошло на пользу ее фигуре. Даже глаза стали больше, выделяясь на осунувшемся лице. Талия казалась как никогда узкой, а живот — плоским. Идеально.

Не хватало только ее любимого яркого макияжа. Но сейчас было не до того.

Дрожа от волнения, Марина вышла из гардеробной. Интресно, как Дагмар на нее отреагирует?

Он стоял спиной и что-то обсуждал по телефону. Но стоило ей войти в спальню, как тут же обернулся и застыл. Его лицо снова превратилось в маску.

Ему нравится? Неожиданно он поморщился и прижал руку к животу, как будто испытывал боль. Даже немного согнулся. Ему настолько неприятно видеть ее?

Дагмар шумно выдохнул. Лицо мучительно исказилось, и он быстро отвернулся.

Прерывающимся голосом он продолжил разговор:

— Начинай с подземелий. Проверь каждый уголок. Я присоединюсь чуть позже. Что-то должно быть.

Он отключился и снова повернулся к Марине. На губах появилась вымученная улыбка.

— Ты очень красивая. Идем.

Судя по его лицу, она была какой угодно, но точно не красивой. Почему он так кривится, как будто ему больно даже просто смотреть на нее? Разочарован тем, что увидел? Надеялся, что дорогая одежда волшебным образом преобразит ее и сделает той, кем она не является?

Настроение стремительно ухудшалось. Дагмар открыл дверь, и Марина послушно последовала за ним. В коридоре он попытался взять ее за руку, но она отдернула ладонь. Кто знает, сколько продлится его доброта? Может, все эти вещи — просто способ откупиться от нее? Попытка заглушить чувство вины за то, что изнасиловал ее? А теперь он утратил к ней интерес, получив желаемое и поняв, что ничего особенного она из себя не представляет.

Несколько бесконечно долгих секунд Дагмар буравил ее тяжелым взглядом. Марина перестала дышать, пока пыталась выдержать пытку его глазами.

К счастью, их путь закончился, и Дагмар отвернулся. Марина даже не понимала, как они сюда пришли. В памяти не отложилочь ничего.

Дагмар привел ее в просторный зал с низкими сводчатыми потолками, расписанными уже знакомыми картинами леса и медведей. Больше походило на княжеские палаты в каком-нибудь старом тереме.

Каменная кладка стен дышала стариной. Здесь был даже камин! Люстра с невообразимым количеством хрустальных подвесок рассеивала вокруг себя мягкий, какой-то даже волшебный, свет.

На одной из стен висели черно-белые фотографии. Почему-то сам вид этой стены показался Марине безумно знакомым.

Она так погрузилась в свои мысли, что даже не заметила мужчину, расположившегося на длинном диване.

Она испуганно вздрогнула, когда тот подскочил с места и бросился к ним с Дагмаром:

— Господин Крушиянов! Рад вас видеть! Столько времени прошло…

Низкорослый румяный толстячок благоговейно тряс руку Дагмара и заглядывал ему в рот подобострастным взглядом. На нем был черный костюм из какой-то невероятной ткани, которая едва заметно блестела. Ни одной складочки или морщинки. Платочек в кармане и галстук, который даже не сдвинулся с места от всех его активных телодвижений. От этого странного человека так и веяло огромными деньгами.

— А эта прекрасная леди… — Марина не смогла сдержаться и громко хмыкнула на такую откровенную лесть. Но толстячок ни капли не смутился: — …должно быть та, из-за кого мы наконец встретились.

Дагмар равнодушно улыбнулся и кивнул:

— Да, это моя невеста. Марина.

Лицо мужичка засияло восторгом. Он бросился к Марине, схватил ее за руку и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. А Марина застыла на месте, утратив власть над своим телом.

Он сказал… «невеста»? Невеста? Почему хочется прыгать и визжать от восторга? И почему одновременно на душе так грустно?

Невеста… Это чтобы сохранить лицо перед посторонним человеком? Или он испытывает вину за то, что сделал, и теперь пытается взять на себя ответственность? Да нет… Мужчины наоборот всячески пытаются подобного избегать. А уж Дагмар… Ему вообще закон не писан.

— Красавица! Просто волшебная красавица! — Толстячок смотрел на нее влюбленными глазами, в которых явно читался расчет.

И через секунду Марина поняла какой именно.

Дагмар выдернул ее руку из хватки мужичка и оскалился:

— Это Марк Самуилович Ювелир.

Мужичок хохотнул и сложил руки на животе:

— И не абы какой, прошу заметить.

Дагмар кивнул:

— Лучший ювелир страны.

— Да! Да, так и есть. Без ложной скромности, а она тут ни к чему, вы не будете разочарованы. Только эксклюзив и ручная работа. Уникальные камни. Такого вы больше нигде не найдете. Прошу. Прошу сюда.

Ювелир снова схватил ее за руку и потащил к дивану, на котором до этого сидел. Перед диваном стоял низенький журнальный столик, на котором расположилось огромное количество кожаных футляров. На всех красовалось золотистое тиснение в виде березового листочка с тонкими линиями прожилок.

— Как вы и просили, господин Дагмар, я сделал упор на серьги и кольца. С голубыми камнями. — Взгляд ювелира зацепился за ухо Марины. — Вижу, что ваша прекрасная невеста испытывает к ним страсть.

Он так и сказал — «страсть». С придыханием и прижав пухлые пальцы к груди. Марина едва сдержала смешок.

— Но разве можно такой красавице носить подобную дешевку? — Он скривился, глядя на ее ухо. — Удивительно, что проколы так хорошо заживают. Настоящее варварство — мучить себя этими железками.

Не отдавая отчета в своих действиях, Марина прижала пальцы к уху. Она почувствовала, как начинает краснеть. Но на смену смущению тут же пришла злость. Почему какой-то манерный клоун считает, что может так отзываться о ее украшениях?

У Марины было огромное желание нагрубить ему. Некоторые могут позволить себе только эти «железки». Еще и неизвестно, что он там смастерил.

Но Дагмар не дал вставить ни слова. Он опустился в кресло, всем своим видом демонстрируя, кто тут хозяин.

— Да, Марина действительно — красавица. И я надеюсь, вы привезли что-то достойноее ее.

Кажется, Марк Самуилович искренне оскорбился:

— Я сделаю вид, что не слышал этих слов. Для семьи Крушияновых только самое лучшее.

Отточенным жестом, призванным произвести впечатление, ювелир взял квадратный футляр, лежающий сверху. Он был достаточно большим, и можно было только гадать, что находится внутри.

Легко открыв крышку, он поставил футляр перед Мариной. То ли специально выбирал место, то ли так просто совпало, но свет от люстры упал на грани десятков камней, рассыпанным по самым разным кольцам. Марина даже зажмурилась от их блеска.

Ровными рядами на белом бархате утроились тонкие и широкие ободки. Их было так много, что невозможно было сосредоточиться на чем-то одном.

Марина взглянула на мужчин. Ювелир радостно улыбался, довольный произведенным эффектом, а Дагмар опять погрузился в свой телефон и что-то быстро в нем печатал.

Да уж, прям сцена из романа: богач покупает расположение нищенки. Он вдруг поднял голову, словно почувствовал ее взгляд, и рассеянно кивнул ювелиру.

— К нам присоединится еще одна девушка, если вы не против. Она тоже хочет выбрать украшения.

Эти слова поразили больше, чем кольца, стоящие бог знает сколько. Еще одна девушка? Еще одна?! Да какого черта происходит? Он издевается над ней? Может, тут целый гарем подобных ей?

Марина вскинула голову и улыбнулась:

— А если я хочу купить все кольца?

Глаза ювелира приобрели форму монет и едва не выкатились из глазниц. Дагмар же отреагировал поразительно невозмутимо.

Да что с ним такое?

— Как скажешь.

Как скажешь? И это все? Вот так просто от нее отделался, лишь бы молчала и не устраивала истерик?

— Фух, еле вас нашла!

Марина обернулась к дверям. На пороге стояла запыхавшаяся Лиля. Ее волосы опять были в беспорядке. А на поразовевших щеках виднелись следы белой… краски? Значит, этот «сюрприз» — просто отмазка на словах. А на самом деле…

Лиля подлетела к дивану и шумно плюхнулась рядом с Мариной:

— Ух! У меня аж все дрожит. — Она взглянула на футляр с кольцами. — Красота какая…

Марина бросила взгляд на Дагмара.

Тот продолжал копаться в телефоне и равнодушно бросил:

— Это моя… подопечная. Лиля.

Марк Самуилович потрясенно молчал. Наверное, его тоже посетила мысль о гареме.

— Очень приятно. — Он кивнул, но руку целовать не стал.

Марина снова посмотрела на Дагмара. Неужели, он не понимает, как это обидно?! Нет, она не имела ничего против того, чтобы подарить Лиле что-нибудь. Она заслужила это. Но… но она была чертовой эгоисткой! Эгоисткой, которая хотела, чтобы выбранный мужчина принадлежал только ей. И чтобы сюрприз, который он делал, был только для нее!

Но выходит, что в этом сюрпризе ничего такого нет. Это просто способ… откупиться, что ли.

Лиля уже вовсю примеряла кольца, восторженно ахая над каждым.

Марина поднялась, и все глаза тут же обратились к ней:

— Что-то мне нехорошо. Извините, но я пойду.

Она посмотрела на Дагмара, который тоже поднялся:

— Выбери для меня что-нибудь… то, что тебе самому нравится. — Она улыбнулась, а он прищурился, явно что-то заподозрив.

— Тебе плохо? Что болит? Я сейчас… — Он начал что-то выискивать в телефоне, но Марина покачала головой:

— Я просто еще хочу полежать. Не переживай. Буду ждать твой… — Она заставила себя улыбнуться и выплюнула: — …сюрприз.

Не дожидаясь ответа, Марина вышла из зала. Ее раздирали противоречивые эмоции. Вроде бы ничего такого и не случилось, но… Но как он не понимает, что это обидно? Она ведь в стольком ему призналась, объяснила. Сделала шаг навстречу и постаралась забыть то, что произошло в столовой.

А он притащил Лилю. Как будто не понимает, насколько это больно — понимать, что ты нигде не будешь единственной.

Марина так погрузилась в свои мысли, что не заметила еще одного человека. Он выскочил из-за угла, явно куда-то торопясь, и едва не снес ее с ног.

— Госпожа Марина!

Кажется, это был Борис. Тот, который первым получил проклятие. Сейчас он выглядел совсем иначе и никак не походил на посеревший живой труп.

Черный волосы были разделены на пробор и гладко зачесаны гелем. Его возраст невозможно было определить — ему могло быть и двадцать лет, и сорок. Мощный подбородок, впавшие щеки и глубокий темный взгляд. Он был похож на модель. Мечта всех женщин, фотографов и глянцевых журналов.

Костюм сидел на нем идеально, и у Марины закралось подозрение, что он пошит на заказ.

— Наконец, вы пришли в себя! — Он улыбнулся ей так, словно она только что сделала его самым счастливым человеком на земле.

Даже улыбка у него была идеальная — зубы белоснежные и ровные. Генофонд у них, конечно, способен довести до обморока любую женщину.

— Даже не знаю, как… выразить свою благодарность. Вы спасли меня. Нас всех… Мало кто отважится на такое ради незнакомого человека.

Марина улыбнулась. Ну хоть кто-то искренне рад ей.

— Я рада, что мне удалось. Все-таки, если бы я тогда не сбежала, то не нашла бы эти… руки. Вы пострадали из-за меня.

Он забавно округлил глаза. Но даже с таким выражением лица остался безумно привлекательным. Их в инкубаторе всех штампуют, что ли? Один лучше другого.

— Я пострадал из-за собственной глупости. А вы рискнули жизнью.

Марина не смогла сдержать улыбку. Почему Дагмар не может быть таким же милым?

Борис вдруг вздрогнул и запустил руку во внутренний карман пиджака:

— Вот, это вам. В качестве благодарности. Конечно, я понимаю, что обязан вам жизнью, и это просто пустяк, но мне очень хотелось хоть как-то отблагодарить вас.

Он протянул ей массивную кожаную коробку. Неужели, Дагмару было сложно устроить ей нечто подобное? Нет же, он придумал целое шоу, но и его умудрился испоганить.

Марина осторожно взяла коробку и открыла. Внутри лежали красивые часы с крупным циферблатом. Марина хмыкнула, когда разглядела переливающийся рисунок медведя. Над ним висели луна и солнце, и он задрал морду к рожку полумесяца. Должно быть потому, что сейчас был вечер. Красота какая.

Марина тут же вытащила часы из футляра. Плотный кожаный ремешок был жутко приятным на ощупь.

Борис кивнул:

— Там, на корпусе…

Марина перевернула часы. На блестящей поверхности была гравировка с ее именем. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Ее собственная вещь. И даже подписана ее именем! Только ее.

Она тут же принялась застегивать ремешок на запястье.

— Позвольте помогу. — Борис осторожно затянул ремешок, и в этот самый момент тишину коридора нарушил насмешливый мужской голос:

— От проклятия она тебя спасла, а вот от разъяренного медведя вряд ли сможет.

Марина резко обернулась. Привалившись к стене стоял тот самый мужчина, к приезду которого все так готовились. Маттиас.

Он оттолкнулся от стены и шагнул к ним с Борисом:

— Когда ОН это увидит, то просто разорвет тебя на куски. И будет прав. — Он смотрел на Бориса серьезным тяжелым взглядом, как будто пытался прожечь в нем дыру. — А вам, госпожа Марина, следовало бы знать, что принимать подарки от других — плевать берсеркеру в душу.

Марина уже хотела ответить, что у них поразительно односторонние порядки. Значит, берсеркер может дарить подарки кому угодно, выставляя при этом «любовь всей своей жизни» посмешищем.

Но Борис вступился за нее:

— Вам, «господин Маттиас», следовало бы тоже поблагодарить женщину, спасшую вашу жизнь.

— Господи, сколько пафоса. Я за тобой этого раньше не замечал. Так действует работа на Дагмара?

Марина переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что происходит. Мужчины смотрели друг на друга так пристально, словно собирались убить глазами. Их разборки ее не касаются. Ей нужно другим заняться.

— Да, нужно… — Тихий шепот заставил Марину вздрогнуть. — Почему ты плюешь на наши слова? — Марина отшатнулась к стене, мечтая просочиться сквозь нее и оказаться как можно дальше отсюда. — Думаешь, сможешь просто игнорировать нас? Ты сойдешь с ума, пытаясь…

Противоположная стена была расписана очередной «лесной» картиной. На жуткого вида деревьях сидели десятки сов с круглыми горящими глазами. И все они внимательно следили за Мариной, словно ожившие картинки.

Но говорили совсем не они. В центре поляны стоял котел, в котором корчилась девушка с растрепанными волосами. Вокруг нее стояли еще три — в легкких струящихся платьях и с венками на головах.

Должно быть, это они…

Марина с ужасом смотрела на роспись, краем сознания понимая, что вокруг что-то роисходит. Кажется, Борис трогает ее за локоть, а Маттиас что-то говорит о том, что «это ребячество».

До нее даже долетел обрывок его фраз…

— Не стоит изображать припадки. Никто не собирается отбирать подарки поклонников…

— Ты — идиот? С ней что-то происходит… Марина!

Жадно глотая ртом воздух, Марина следила за картиной. Но девушки в венках оставались неподвижны и безмолвны. А вот та, что кипела в котле… Она вдруг скорчилась. Руки и ноги вывернулись в разные стороны под невообразимыми для человека углами.

Медленно и неловко она начала выбираться из котла и ползти вперед, увеличиваясь в размерах и оставляя за собой алый кровавый след.

— Ты должна найти нас… Должна-а-а…

Дрожа от страха, Марина тихо спросила:

— К-кого?

Мужской голос ворвался в сознание, мешая сосредоточиться:

— С кем она говорит?

Жуткая девушка с фрески подползла еще ближе. Теперь Марина отчетливо видела, что в ее волосы вплетены тонкие веточки, а некоторые пряди обвязаны тонкими лоскутами. И у нее не было глаз. В абсолютно пустых глазницах зияла темнота.

— Ты должна найти и предать земле. Вернуть туда, откуда мы вышли…

Ее губы были покрыты кровью, а волосы колыхались, как будто находились в воде.

Марина едва дышала от ужаса. Вдруг стало так холодно, что воздух застрял в горле ледяными иголками.

С трудом она снова прохрипела:

— Кого я должна найти?

— Тебе ведь уже подсказали… — Девушка начала выбираться из картины, и Марина закусила губу, чтобы не закричать. К ее волосам прилипли нити паутины, которые пытались утянуть жуткое существо обратно в картину. Но бесполезно. — За стеной башни скрыта первая. На дне озера лежит вторая. Третья ищет выход из крепости и никак не может его найти. А четвертая стала ангелом… Прекрасным нежным ангелом. И стережет покой умерших. А самой покоя нет…

Одним плавным движением девушка выскользнула из стены и встала перед Мариной. В воздухе тут же разлился стальной запах крови и сырой земли. Марине казалось, что она стоит посреди кладбища.

— Зови Дагмара! С ней что-то ненормальное…

Марина почувствовала, как кто-то шлепнул ее по щекам. Перед глазами оказалось встревоженное лицо Маттиаса. Он смотрел на нее с беспокойством и страхом.

Марина попыталась оттолкнуть его, чтобы посмотреть на жуткую девушку:

— Чего ты хочешь от меня?

Ведьма улыбнулась, и из измаранного кровью рта посыпались комочки земли. На ней была надета влажная сорочка, которая облепила обнаженное тело. Марину скрутил рвотный спазм. Через мокрую ткань просвечивали следы гниения, разбросанные по всему телу.

— Я уже сказала… Найди и похорони. Помоги медведю нас отыскать. Мы хотим покоя…

Жуткий призрак шагнул к Марине, и она закрыла голову руками, закричав от ужаса. Но неожиданно видение расплылось струйками тумана, разрушенное знакомой мощной фигурой.

— Марина! — Теплые ладони приятной тяжестью легли на плечи, возвращая в реальный мир. — Посмотри на меня.

Гранитной скалой над ней возвышался Дагмар. Он тяжело дышал, на впавших щеках ходили желваки.

— Что случилось, родная? — Он запутался пальцами в ее волосах, заставляя смотреть только на себя.

Марина попыталась сосредоточить плывущий взгляд на Дагмаре. Его оранжевые глаза согревали. Как будто пылал костер и прогонял леденящий холод, льюшийся от невидимых могил.

Но призрак никуда не уходил. Распавшаяся на струйки дыма девушка вновь возникла. Она стояла за спиной Дагмара и смотрела на Марину пустыми глазницами.

— Не найдешь нас — с ума сойдешь. Ты же не хочешь стать живым трупом?

Едва не плача, Марина покачала головой:

— Не хочу…

— Тогда ищи. Свеча укажет путь. Как в старые добрые времена… Ведь ты слышала легенду о пленницах монстров, ожидающих их? — Призрак улыбнулся жуткой улыбкой.

Да! Да, она слышала историю, рассказанную Славой. Но зачем все это? Долго еще будут длиться эти мучения?

Призрак словно читал ее мысли:

— Долго. Пока не начнешь делать то, что мы говорим…

Марина все-таки не смогла сдержать слез:

— Но я не ваша марионетка…

Девушка вдруг возникла сбоку, жутко наклонив голову:

— Ты — жалкая эгоистка. Не хочешь помочь тем, у кого не осталось ничего. За это ты будешь страдать. — Ее полупрозрачная рука легла на локоть Дагмара. — С кого мне начать? С него?

Марина даже не успела сообразить, что происходит. Неожиданно призрак вклинился между ней и берсеркером и сжал тонкие пальцы вокруг шеи.

Глаза Дагмара удивленно расширились. На коже тут же начали проступать ужасающего вида синяки. Он задыхался. Начал хвататься за горло, но лишь раздирал ногтями кожу.

Его лицо потемнело, а губы стали почти синими. Он упал на колени, а призрак… Марина всхлипнула, когда жуткое существо повернуло голову задом-наперед.

— Мы можем многое. Найди нас!

— Хорошо! Хорошо, я все сделаю! Только отпусти его! — Марина понимала, что рыдает, но ничего не могла с этим поделать.

Девушка отпустила Дагмара и снова улыбнулась.

А Марина без сил привалилась к холодной стене и сползла по ней на пол, оказываясь лицом к лицу с Дагмаром, который все никак не мог откашляться.

— Что мне делать? — Марина устало смотрела на призрака, понимая, что у нее больше нет сил сопротивляться.

— Я же сказала: путь укажет свеча… следуй за пламенем. — Из ее рта снова посыпалась земля, когда она повернула голову в сторону.

Марина тоже посмотрела в том направлении. В самом конце коридора стоял фонарь. Внутри была зажжена толстая черная свеча, пламя которой встревоженно трепетало.

— Какого хрена тут происходит?

Марина с трудом осознала, что не одна здесь. Призрак растворялся в воздухе, становясь прозрачным и почти нестрашным. Вокруг нее возвышались Борис и Маттиас. Дагмар стоял на коленях, тяжело дыша и нахмурившись. Сдвинув брови он смотрел то на Марину, то на свои руки.

— Это что за гребаное представление?

Марина подняла голову. Маттиас смотрел на нее с раздражением и… страхом?

— Я хочу знать, что это было?

В ответ на его слова раздался призрачный смех, который, кажется, услышали все. Оборотни, как по команде, вскинули головы и заозирались по сторонам.

Марина горько усмехнулась:

— Это моя реальность.

На нее уставились три пары желтых глаз разных оттенков, а тихий голос прошелестел у самого уха:

— Быстрее, Призывающая Туман… Я и так долго ждала тебя…

Кое-как поборов головокружение и тошноту, Марина поднялась на ноги:

— Вы тут сами разберетесь, а мне пора.

Она успела сделать лишь шаг, прежде чем Дагмар схватил ее за руку:

— Куда ты собралась? — Его голос звучал хрипло и едва слышно, а на шее проступили уродливые темные синяки. Похоже, призрак обладал недюжинной силой, если смог оставить такие следы на том, кто без особого труда отрывал другим конечности.

На Марину навалилась странная апатия. Куда-то исчезли и страх, и раздражительность. Пора ей уже смириться с тем, что обычной жизни не видать. Теперь у нее новая реальность. Она по уши погрязла в новом мире, который намного страшнее и опаснее того, к которому она привыкла. Оказывается, если сильно хотеть, мечты действительно сбываются. Вот они — ее приключения. Кто же знал, что они будут способны свести ее с ума? Нужно просто принять это.

Она посмотрела Дагмару в глаза и попыталась выдернуть руку из его хватки:

— Я собралась помочь призраку, который тебя чуть не задушил. Если я правильно поняла, она хочет найти свое тело.

Он поднялся на ноги и сжал ее запястье еще сильнее:

— Ты никуда не пойдешь.

Марина ухмыльнулась:

— Тогда она задушит тебя. А меня сведет с ума. И, возможно, сделает еще что-нибудь. Я склонна доверять ее угрозам. — И, не обращая внимания на внимательно слушающих Бориса и Маттиаса, добавила: — Удерживая меня взаперти и балуя, как собачонку за хорошее поведение, ты ничего не добьешься.

Взгляд Дагмара скользнул по часам на ее запястье. Марина ожидала угроз и немедленных требований снять их, но ничего подобного не последовало. Молча, он выпустил ее руку и кивнул.

— Ладно. Пошли искать труп.

Марина прищурилась: уж слишком быстро он согласился. И никаких вопросов не задает. Считает, что это ее блажь?

Маттиас выступил вперед и ехидно улыбнулся:

— Поприсутствовать можно? Я добровольно вызываюсь стать членом вашей экспедиции.

Борис тоже встал рядом с ним и едко выплюнул:

— Только членом и можете быть.

Дагмар усмехнулся, а Маттиас закатил глаза.

Марина отвернулась. У нее не было желания участвовать в детсадовских разборках взрослых мужиков.

Словно ступая по тонкому льду, она шла к фонарю с пугающей черной свечой. При ее приближении пламя меняло свой цвет с золотистого на голубое.

За спиной раздался голос Маттиаса:

— Только мне это кажется странным? Или у вас особый вид свечей?

Невидимый призрак зашептал на ухо, обдавая кожу холодным могильным дыханием:

— Огонь Мертвых поможет… Отыскать тех, кто ждет упокоения… и спастись от тех, кто сеет смерть…

Волосы прошлись по щеке, словно от сквозняка. Марина нагнулась и подняла с пола фонарь. Пламя в нем разгорелось еще ярче, жадно лизнуло мутные окошки.

И как Огонь Мертвых ей поможет?

Несколько долгих минут ничего не происходило. С каждой секундой Марина чувствовала себя все глупее и глупее. Чего она ждет? Глупость какая-то. Наверное, она точно сходит с ума. Поверила в собственные галлюцинации.

Она обернулась к Дагмару. Синяки, которые уже почернели, говорили, что это не просто галлюцинации.

Неожиданно среди зарослей нарисованного леса мелькнула тень. Марина вздрогнула и повернулась к стене. По росписи бежала плоская фигурка медведя. Он был темно-серым, только глаза сияли голубым огнем — словно пламя свечи отражалось в круглых глазницах.

Почти схематичное изображение замерло напротив Марины. Стоящий на четвереньках медведь махнул мордой вперед, зовя за собой. Марина взглянула на берсеркеров. Все трое смотрели на нее и, похоже, не замечали на стене ничего необычного. Выходит, оживший рисунок видит только она? Пора бы уже перестать удивляться.

Держа фонарь в вытянутой руке, Марина последовала за медведем. Он резво перебирал лапами и сверкал синими глазами, перепрыгивая со стены на стену.

Они миновали несколько коридоров и дверей. Марина поняла, что медведь «ведет» их в подземелья. Те самые, куда Дагмар ее затащил в их первый приезд сюда. Но похоже, крепость таила более страшные секреты, чем та камера, о которой она уже успела и забыть.

Медведь остановился в темном мрачном помещении. Должно быть, раньше здесь была библиотека — посреди стояло несколько пустых стеллажей. На одном даже лежали две забытых книги. Наверное, они не представляли никакой ценности, раз никто их не забрал?

— Учиться никогда не поздно? — Маттиас хмыкнул, взяв одну из книжек. — «Места силы Логовецкого городища».

— Дай сюда! — Дагмар выхватил из его рук книжку и повернулся к Марине: — Куда теперь?

Марина осмотрелась в поисках медведя. Едва различимая в сумраке тень притаилась на огромной квадратной колонне, подпирающей потолок. Глаза медведя зажглись синими огоньками. Он повернулся к Марине спиной и встал на задние лапы. Передними же принялся царапать колонну. Марине даже показалось, что она слышит неприятный скрежет когтей о камень.

— Кажется, в колонне что-то есть?

— Серьезно? Она что, полая? Строители явно экономили. — Маттиас подошел к колонне, и тень медведя тут же растворилась. — Всегда мечтал это сделать. — Он постучал по осыпающейся штукатурке и прижал ухо к поверхности.

— Ты — придурок? Это же камень. Что ты хочешь там услышать? Бабайку? — Дагмар вытащил из кармана телефон. Свет от экрана жутко осветил его лицо, сделав похожим на одного из призраков, которых она теперь видела. — Радван? Да, мы в старой библиотеке. Найди три молотка и неси их сюда.

— То есть, мы будем рушить твой дом, потому что твоя невеста считает, что внутри кто-то или что-то спрятано?

Дагмар улыбнулся:

— Именно это мы и будем делать.

Как ни в чем ни бывало, он оперся об один из стеллажей и открыл книгу, которую отобрал у Маттиаса. Марина не знала, как ему удавалось что-то разглядеть в темноте. Света фонаря едва хватало, чтобы видеть собственные ноги, а ведь она старалась держаться от Дагмара подальше.

Но что-то он все-таки увидел, потому что вдруг нахмурился, знакомо сдвинув брови. Складка вокруг его рта стала глубже. Он пробежал глазами пару страниц.

— Интересно? — Маттиас тоже постарался заглянуть внутрь, но Дагмар быстро захлопнул книжку:

— Очень.

Пока никто за ней не следил, Марина исподтишка рассматривала Дагмара. Он казался частью темноты и словно был рожден для этого места. Так легко было представить его древним всемогущим князем посреди старинной крепости. Он будто вышел из того дикого средневековья, дух которого витал тут повсюду. Не хватало лишь шелка, парчи и смертоносного оружия. Серебряные бокалы, из которых Слава пытался ее напоить, идеально бы смотрелись в руках Дагмара.

Жаль, что внутри он был таким же диким. В романах, которые она так обожала, беспощадные и властные герои всегда оказывались милыми и почти ручными внутри. Почему Дагмар не такой? Почему не может быть славным и нежным? Его уже не изменить. Глупо даже мечтать об этом. Да и она не идеальная книжная героиня. Но она честно попыталась наладить с ним отношения. И что в результате? Украшения для Лили. Сюрприз, который он обещал ЕЙ, был для него лишь попыткой откупиться. Он позвал другую женщину и уткнулся в телефон.

Марина опустила фонарь и задумчиво погладила корпус часов. Лес на циферблате переливался разными цветами, а мишка все так же пристально следил за серпом полумесяца. Эта вещь только ее. Никому она их не отдаст. Пусть Дагмар только попробует их отобрать.

Кожа вдруг покрылась мурашками. Но совсем не страха, а горячего возбуждающего предвкушения. Марина подняла голову и столкнулась с пылающим взглядом Дагмара. Он смотрел на нее задумчиво и тяжело. Горячо.

А потом перевел взгляд на часы. Марина тут же прикрыла их другой ладонью — допустила ошибку. Он угрожающе прищурился и сжал губы.

Но к счастью в библиотеку вошел Радван. В одной руке он нес ящик с инструментами, а в другой держал длинный фонарь, освещающий мрачное пространство.

В ярком свете все кругом казалось еще более пугающим. Теперь отчетливо были видны клочья паутины по углам и многовековой слой пыли на полу. А еще он был усеян мелкими косточками. К горлу подкатила тошнота, и Марина поспешила сглотнуть слюну. Хоть бы ее не вывернуло наизнанку. Большее унижение сложно придумать.

— Мы всерьез собираемся сломать эту колонну? — Маттиас вытащил один из молотков и взвесил его в руке.

Дагмар оттолкнулся от стеллажа и тоже взялся за молоток:

— Я — всерьез. А ты можешь заняться этим понарошку. — Он повернулся к Марине, опалив ее пламенем своего дикого взгляда: — Отойди к самой дальней стене.

На этот раз спорить с ним она не стала. Быстро отбежала, несколько раз наступив на косточки, которые неприятно скрипнули о каменный пол. Звук разнесся пугающим эхом.

Едва она встала у стены, как Дагмар размахнулся и ударил молотком по колонне.

Боже… Она и забыла, сколько в нем силы. Одним ударом он снес часть стены, подняв вокруг клубы пыли и штукатурки. Воздух наполнился запахом известки и каменной крошки.

Борис и Маттиас тоже ударили по колонне, снося практически полностью.

Дагмар приказал Радвану:

— Посвети сюда.

Он даже не стал дожидаться, пока пыль осядет. Переступая через каменные глыбы шагнул в облако пыли. Свет фонаря следовал за ним, словно фары, сражающиеся с туманом.

Марина бросилась вперед. Она должна знать, что внутри! Голубое пламя свечи превращало всех вокруг в призраков, а летающую в воздухе пыль — в жуткий потусторонний туман. Как будто все они и впрямь оказались в мире, где живым нет места.

Крошечные частички тут же осели в горле и заскрипели на зубах. Неприятный привкус извести и камней во рту напомнил Марине то видение, когда медвежья лапа утаскивала ее под землю. Ведьмина Башня! Птичьи перья привели ее именно туда. И тот страшный осел с картины, лакающий кровь, которая вдруг стала настоящей… «За стеной»… Что-то находилось за стеной. Это и была подсказка.

Да ведь и сегодняшний призрак говорил о башне! «За стеной башни скрыта первая» — так, кажется. Вторая на дне какого-то озера, а третья ищет путь из крепости. Вот, что она должна сделать! Найти мертвых ведьм и помочь им обрести покой.

Берсеркеры замерли над разрушенной колонной. Они стояли неподвижно, плечом к плечу, словно нарочно загораживая от нее то, что обнаружили.

А ведь они точно что-то нашли внутри. И кажется, Марина знала что.

Она бросилась вперед, отталкивая удивленного Бориса, чей идеальный костюм теперь приобрел грязно-серый пыльный оттенок.

— Марина, стой! — Дагмар схватил ее за руку, но она все-таки добралась до цели, больно стукнувшись коленями об основание колонны.

Внутри она действительно оказалась полой. Секрет, который она скрывала, был ужасен. В огромном котле, прижав колени к груди, лежала… наверное, так выглядели мумии. Завернутое в белый саван тело. Покрывало упало с головы, обнажая то, что осталось от волос на высохшей голове. А ведь в ее видении она была одета точно так же — в сорочку, напоминающую саван, и покрывало.

Марина поежилась. По коже прошел озноб. Призраки ведьм с самого начали пытались сказать ей… Но из-за собственной глупости и трусости она не понимала, что это значит. Даже не хотела слушать их.

Неожиданно Марина поняла, что именно это — ее предназначение. Она ведь не хотела быть затравленной родителями серой молью. Ну вот и получила шанс стать по-настоящему важной и значимой. Пусть хотя бы для мертвых.

Неожиданно мумия захрипела и попыталась разогнуться в тесном пространстве котла.

— Какого хрена? — Маттиас вздрогнул, и все берсеркеры напряглись.

Дагмар тут же схватил Марину и прижал ее к себе.

Радван вытащил пистолет и направил на тело:

— Может, на нее так воздух действует?

Неожиданно Марина вспомнила.

— Нет! — Она оттолкнула пистолет Радвана.

Дагмар тут же схватил ее за руку:

— Что ты делаешь? У тебя шок…

Она уперлась в его грудь:

— Это Последняя Воля! Нужно выслушать ее!

Голова мумии откинулась назад, противно хрустнув, а рука, от которой осталась только кость, потянулась к марине.

Замогильным голосом мумия зашипела:

— Орден начал ритуал… Меняющие судьбу принесены в жертву… Останови их… Воскрешать мертвых нельзя… Никто не должен обладать этой силой…

Она страшно захрипела. Костлявая рука безвольно упала, а голова свесилась на грудь. Непонятно откуда взявшийся сквозняк прошелся по грязным волосам мумии, шевеля их.

Марина тяжело выдохнула, понимая, что дрожит. Не контролируя себя, она прижалась к Дагмару, благодарная, что тот обнял ее, согревая теплом своего тела.

— И что это было? — Маттиас нарушил гнетущую тишину, напоминая, что они все еще живы.

Марина вздрогнула, когда над головой раздался голос Дагмара. Кажется, в нем не было ни капельки страха. А может, он просто идеально владел собой.

Марина не знала. Но говорил он так, словно не произошло ничего из ряда вон выходящего. И эта его уверенность вселяла храбрость и в нее.

— Видимо, нас только что предупредили, что Орден не уничтожен.

— Стоп-стоп-стоп! Какой, к черту, Орден? Этой… даме лет двести. Вы же по запаху чувствуете. Тогда Орден, может, и пытался что-то придумать, но сейчас…

Пальцы Дагмара снова зарылись в волосы Марины. Он ласково перебирал их, успокаивая ее плавными движениями.

— Сейчас все хуже. У меня есть сведения, что они возродились и готовят что-то масштабное. Вполне возможно, что Ковалевский с его уеб… хм… что он был с ними заодно. Как и мой брат.

Марина вздрогнула и посмотрела на Дагмара. У него есть брат? Боже, она же ничего о нем не знает. Абсолютно ничего. Кроме того, что у него ужасный характер, он обращается с ней, как со своей собственностью, и у него… красивое тело. Почему она думает об этом сейчас?

Потому что именно сейчас хочется его поцелуя и страстного шепота, что все будет хорошо и он не даст ее в обиду. Наверное, это нервное напряжение.

Дагмар вдруг застыл. Его пальцы сжались в ее волосах и потянули. Марина подняла голову. Не глядя на нее, он тяжело сглотнул. Неужели, узнал, о чем она думает? Но как? Ах, да, наверняка по запаху.

Боже… Нужно держать себя в руках. Но совладать с собой было не так-то просто. Сама атмосфера действовала на Марину возбуждающе. Это ненормально. Рядом страшная мумия и три берсеркера, которым достаточно вдохнуть, чтобы понять, что у нее на уме.

Но таинственное пространство библиотеки и бледно-голубой свет свечи создавали волшебство, которое завладевало разумом.

— Ладно, пусть так. Но какой нам прок от… нее? — Маттиас склонился над котлом и что-то внимательно рассматривал на теле.

— Пусть ее внимательно изучат в лаборатории. Но не так, как ладони. — Дагмар оттащил Марину подальше от котла.

До нее не сразу дошло, о чем он говорит, пока Радван не кивнул:

— Будет сделано.

— Нет! — Марина снова попыталась вырваться из объятий Дагмара. — Они хотели, чтобы их нормально похоронили.

Дагмар отстранил ее от себя, продолжая держать за плечи, и заглянул в ее лицо:

— Мои люди обязательно ее похоронят. Но сначала мы должны изучить тело. Вполне возможно, что остались какие-то следы…

Марина готова была закричать:

— Следы?! Двухсотлетней давности? Как это тебе поможет остановить Орден? Те, кто сотворил это с ними, наверняка уже мертвы. — Не могла она при всех сказать, что если не исполнит волю мертвых ведьм, то призраки просто-напросто сведут ее с ума.

— Ты не знаешь, на что способен Орден. У них огромные ресурсы. И то, что они делали двести лет назад, может иметь прямое отношение к тому, что они делают сейчас. Они ждали два века, пока их похоронят. Думаю, подождут еще немного, пока мы не разберемся. К тому же… думаю, они не будут против, если мы попытаемся наказать тех, кто пытается СЕЙЧАС использовать их тела.

Марина не успела ничего сказать — в разговор вмешался Маттиас:

— А КАК Орден пытается использовать их тела? Это не казнь?

Глаза Дагмара сверкнули. И хоть Марина не могла прочитать по лицу эмоции и мысли человека, то этот взгляд ей сказал о многом. Дагмар знает, почему ведьма встретила такую ужасную смерть. Ему известно намного больше, чем он говорит. Но по каким-то причинам он это скрывает.

— Нет, это не казнь. Не знаю точно, но, думаю, есть еще тела.

Такой уклончивый ответ. Марина видела, что ему известны причины.

— Еще?! — Маттиас нахмурился. — И мы должны тратить время, чтобы их найти?

— Да!

— Да!

Марина удивленно приоткрыла рот, когда они с Дагмаром хором почти выкрикнули короткое словечко.

Маттиас закатил глаза:

— Ох, и не даром говорят, муж и жена — одна сатана. Может, оставим восстановление справедливости до лучших времен, а пока займемся делами насущными?

Лицо Дагмара снова превратилось в каменную маску. Теперь Марина не сомневалась, что ему известно о причинах этой ужасающей смерти. Она не оставит его в покое, пока не узнает всю правду. Но сейчас, так и быть, выручит.

— А вас никто и не заставляет участвовать в «восстановлении справедливости». Призраки пообещали, что сведут меня с ума, если я не найду их тела. А одна даже пыталась задушить Дагмара. Так как мы заботимся с ним друг о друге, то будем защищать. Он не даст им превратить меня в безумную, а я не позволю им убить его. Поэтому мы отыщем тела.

Марина не знала, кого удивила этими словами больше: Дагмара или саму себя. Но то, каким взглядом он на нее посмотрел, стоило многого. Он вдруг преобразился. Уголки губ снова дернулись, выдавая желание улыбнуться, и Марина испытала острую потребностт увидеть ту искреннюю счастливую улыбку, которой он поделился с ней в гардеробной.

— Ага, вижу я, как вы заботитесь. Как ты его тогда назвала? Говнюк, да? Он к тебе на хромой козе подъехать не может. Заботливая ты наша. — Маттиас говорил это с ухмылкой, но Марина чувствовала в его словах горечь. Вот только непонятно, почему он так реагирует. Переживает за друга?

— Заткнись и не лезь в это. — Дагмар сжал пальцы на плечах Марины. Сначала она подумала, что он говорит это ей. На душе сразу стало гадко и мерзко. Но потом заметила его взгляд — не мигая, он смотрел прямо на Маттиаса, пригвождая к месту.

— Уже не лезть? Зачем тогда нужно было меня звать? Может, твоя невеста знает, где остальных искать?

Марина уверенно кивнула:

— Знаю. Еще одна в Башне Ведьм, в Ратуше. Думаю, что она замурована за стеной, на которой висит та жуткая картина с ослом. Третья должна быть на Кладбище Ведьм. Она как-то связана с ангелами. Пока не знаю как. А четвертая на дне какого-то озера. Есть тут озеро?

Она обвела взглядом потрясенно замерших мужчин. Абсолютно все смотрели на нее расширившимися глазами и приоткрыв рты.

И только Дагмар тихо удивленно выдохнул:

— Да, озеро тут есть…