ГЛАВА 19. НА ЧТО СПОСОБНА ИСКРЕННОСТЬ

Марина согласилась, что сначала мумию ведьмы изучат в лаборатории, а уже после Дагмар организует похороны. Но в споре насчет поездки на озеро стояла до последнего. Дагмар не хотел ее брать, утверждая, что это может быть опасно. Они до хрипоты орали друг на друга, запугивая подчас нелепыми угрозами.

В результате Марина все-таки отстояла свое вправо участвовать в поиске всех тел, пообещав, что если Дагмар нарушит слово, сбежит, воспользовавшись своими способностями. Радван ведь сказал, что не может учуять ее, когда она призывает Туман. Досталось еще и Радвану. Но она уже не могла отступить.

— Я буду тебя ненавидеть до конца своих дней! Что бы ты ни делал! — Она даже встала на цыпочки, чтобы казаться выше и придать веса своим словам.

— Ладно. Хорошо! — Дагмар упал в кресло и, вытащив из ящика стола несколько футляров, швырнул их Марине: — Но ты наденешь это. Без них я тебя из крепости не выпущу, и тогда можешь ненавидеть меня хоть до смерти, хоть после нее.

Марина узнала золотое тиснение в виде березовых листочков. Значит, он все-таки выбрал ей подарок. Даже несколько.

Она осторожно открыла первый футляр. На мягкой подушечке лежали серьги. Она бы сама не смогла выбрать красивее. Три цветка шиповника — лепестки бутонов переливались из-за крошечных камушков, вставленных в них. Работа была настолько тонкой, что оставалось лишь удивляться, как мастеру удалось справиться с настолько маленькими камнями. И ведь их было так много, что и не сосчитать! К розам добавлялись два листочка с камушками зеленого цвета.

Чтобы скрыть свои эмоции, Марина хмыкнула:

— А я ожидала бочонок меда. Или, на худой конец, разъяренную пчелу.

Дагмар лишь ухмыльнулся:

— Давай помогу надеть.

Помимо воли Марина согласилась. Было приятно ощущать такую заботу и чувствовать, как пальцы Дагмара пытаются справиться с маленькими украшениями.

Она как раз открывала следующий футляр, когда почувствовала на коже его горячее дыхание. А затем он лизнул ее ухо. Коробочка чуть не выпала из рук. Сердце, как бешеное, забилось в груди.

Горячий шершавый язык прошелся снизу-вверх, а затем нырнул в ушную раковину.

Возбуждающий шепот Дагмара пробежал электрическим импульсом по нервам и осел в самом низу живота:

— Чтобы лучше заживало…

Марина покачнулась, ища опоры, и прижалась к его груди. Губы Дагмара не знали пощады. Он обхватил мочку ее уха и втянул в рот с таким звуком, что Марина не смогла сдержать стон.

Неожиданно Дагмар вздрогнул. Он отстранился от нее и прижал руку к животу. Такое происходило не впервые.

С трудом дыша, Марина пыталась взять под контроль собственное тело.

Его ласки сводили с ума, превращая ее в безвольную тряпичную куклу.

Пока она сражалась с самой собой, Дагмар поморщился и выпрямился. Его лицо слегка блестело от испарины. И, кажется, это было совсем не возбуждение.

— С тобой… все хорошо?

Задумчивый взгляд Дагмара пробрал до костей.

— Да, все отлично. Открывай следующие. — Он кивнул на коробочки и отвернулся.

Что ж, если он не считает нужным делиться с ней своими проблемами, то она не будет спрашивать. Но пусть не ждет от нее искренности.

Марина открыла следующий футляр. Кольца. Два широких, размером почти в фалангу. Оба с гравировкой. На одном по лесу бежал медведь. На другом — девушка, протягивающая к нему руки. Марина усмехнулась. Она с удовольствием будет носить такую красоту, но наденет их наоборот, чтобы медведь и девушка смотрели в разные стороны. Третье кольцо было у́же, но таким же необычным. На нем был выгравирован полумесяц, усыпанный драгоценными камнями, а все остальное пространство занимали звездочки — сияющие бриллианты. По крайней мере, можно было надеяться, что бриллианты.

— Что ты там бормочешь?

Марина и не поняла, что говорит вслух. Она быстро надела кольца и продемонстрировала Дагмару:

— Говорю, что с твоими деньгами, тут должны быть минимум — бриллианты.

Он удивленно вздернул брови:

— Это они и есть.

Еще два колечка были совсем тоненькими — обычные ободки, но обвитые веточками вьюнка.

Марина нацепила сразу все. Гордость гордостью, но денежная компенсация у нее должна быть.

Дагмар коснулся ее руки:

— Ты неправильно надела их. — Он провел пальцем по кольцам с гравировкой.

Марина покачала головой:

— Нет. Я надела их так, как и нужно.

— Медведь торопится к своей невесте.

Марина растянула губы в фальшивой улыбке:

— Но невеста узнала, что он делает подарки другим девушкам. И что для него в этом нет ничего необычного.

Дагмар нахмурился, а затем удивленно вздернул брови:

— Так ты ушла из-за этого? Из-за того, что я позволил Лиле тоже выбрать украшения? Она теперь под моей защитой. Мне нужна ее преданность. И нужны ее способности. Если это стоит пары колец, то почему бы нет?!

Марина задохнулась от возмущения:

— А для тебя в этом нет ничего странного? Представь, что я решила устроить нам свидание. Романтический вечер в ванной! И вот ты заходишь и видишь, что я нежусь в пене с другим мужчиной. — Раздутые ноздри Дагмара подсказали, что она на верном пути. — Но когда ты начнешь возмущаться, я заявлю, что этот парень — мой близкий друг. У него сейчас сложный период в жизни. И ему просто необходима моя поддержка. И я решила его поддержать именно так. Но ты, конечно, можешь присоединиться к нам. Ведь свидание-то для тебя.

К концу ее речи, Дагмар уже тихо рычал. Марина видела, как поднимается и опускается его грудная клетка.

— Это разные вещи!

— Нет! — Марина опять переходила на крик, но теперь ей уже было плевать. — Это не разные вещи! Ты говоришь, что я твоя единственная любовь, что готов ради меня на все! А сам зовешь другую девушку выбирать подарки, которые предназначались мне! Ты мог бы пригласить этого чертова ювелира в другой день специально для Лили. Но не тогда, когда устраиваешь сюрприз МНЕ!

— И тогда бы ты тоже нашла, к чему придраться! — Он тоже орал на нее, обдавая лицо мятным дыханием, от которого сознание плыло, а ноги подкашивались.

— Это не придирки! — Она ударила его в плечо, желая причинить максимум боли.

Вместо ответа Дагмар схватил ее в охапку и прижал к себе. Его поцелуй больше походил на укус. Марина задохнулась, ощущая жадные касания его губ. Они отдавались эхом в животе и превращали тело и сознание в тягучий сироп.

Марина вцепилась в плечи Дагмара, пытаясь устоять на ногах. Не контролируя себя, она потянулась к его губам, несмело обхватывая то верхнюю, то нижнюю и касаясь их языком. Даже его губы были мятными на вкус. Мята и странная медовая сладость порабощали.

Дагмар задышал чаще. Его рот стал нежнее, нападая на ее губы не с агрессией, а с медленной пыткой. Язык то касался ее губ, то пробирался в рот, а потом сменялся легкими покусываниями зубов.

Марина тихо застонала и запустила пальцы в его волосы, откинула голову назад, желая почувствовать его поцелуи на своей шее.

Дагмар понял без слов. Нежные касания губ прошлись по горлу, оставляя горящий огнем след.

Марина опять застонала, когда он лизнул чувствительное местечко между ключиц и двинулся вверх, снова находя ее губы. Горячие ладони легли на талию, и Марина почувствовала, как взмывает вверх. Словно ничего не весит. В руках Дагмара она казалась самой себе легкой и невесомой. Желанной.

Он усадил ее на свой стол, сметая пустые футляры от украшений и еще какие-то мелочи. Звук, с которым они рассыпались по полу, казался чем-то невероятным. Марина обвила ногами бедра Дагмара, притягивая его ближе. С ней что-то случилось. Она хотела чувствовать его как можно ближе.

— Ты пахнешь карамелью… — Прерывающийся шепот Дагмара коснулся ее шеи, посылая дикую волну жара по всей коже.

— А ты — мятой… — Марина вцепилась в воротник его рубашки, безуспешно пытаясь расстегнуть мелкие пуговицы.

Оголив бронзовую кожу, она жадно прикусила зубами его плечо, задыхаясь от наслаждения, когда услышала тяжелый рык Дагмара. Его ладонь накрыла ее грудь и сквозь тонкую майку сжала. Марина порадовалась, что переоделась в спортивный костюм для поездки. Ведь теперь Дагмар мог легко задрать ее майку.

Марина громко выдохнула, когда пальцы Дагмара сжали ее сосок и легонько выкрутили в сторону. Бедра сами собой дернулись вверх, и Марина почувствовала между ними влагу.

— Так? — Дагмар потянул сосок вверх, заставляя грудь налиться горячей тяжестью.

Марина откинула голову назад, пытаясь поймать ртом хотя бы глоток воздуха. Как же хорошо… Идеально…

— Да… — Кровь стыда прилила к щекам, но она не могла сдержать это признание.

Дагмар уложил ее на стол, и склонился над ней. Его губы обхватили покрасневший сосок и втянули в рот. Язык начал кружить, смачивая горячей слюной и надавливая на вершинку. От звука, с котором он выпустил сосок изо рта, Марина вздрогнула всем телом.

Ее руки жили собственной волей. Она хотела сделать и для него что-то такое же приятное. Куда-то пропали ненависть и обида. Злость растворилась в желании.

Она опустила ладонь, цепляясь пальцами за ремень брюк. Еще чуточку ниже… Но Дагмар вдруг перехватил ее ладонь и прижал к столу над головой.

— Не надо…

Его взгляд полыхал безумием, а лоб покрылся испариной. Марина закусила губу, понимая, что готова расплакаться. Он был возбужден или не был? Ее ладонь не почувствовала твердой плоти. Он больше не хотел ее и теперь пытался скрыть это?

Может, его чувства пропали? А вдруг ему нравится Лиля?

Но спросить об этом Марина уже не могла.

Они продолжали смотреть друг другу в глаза. Он — с бешенством и едва сдерживаемой страстью. Она — с трудом контролируя слезы.

Сейчас, когда она позволила ему все это и поддалась собственным эмоциям, было в тысячу раз хуже осознавать его… равнодушие.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появился вездесущий Маттиас. Он ни чуточки не смутился, увидев происходящее. Скорее даже развеселился.

— Вы такие забавные. А я думаю: чего замолчали? Только что орали, как резаные, и вдруг тишина. Даже подумал, а не прибили ли друг друга?

Марина готова была провалиться сквозь землю от стыда. Ее грудь до сих пор была обнажена! И прикрывала ее только широкая ладонь Дагмара, который вдруг обернулся и так угрожающе зарычал, что содрогнулось все вокруг.

— Съебись отсюда!

Господи… даже от его ругательств она продолжала возбуждаться. Марина бессильно опустила ноги, которыми продолжала обхватывать его бедра.

— Да я же о вас беспокоюсь! — Маттиас возмущенно двигал бровями, но было видно, что он едва сдерживает смех. — Вдруг вы тут уже члено… вредительством занялись. — Он прыснул от собственной шутки, но когда Дагмар зарычал снова, начал отступать к выходу: — Понял-понял. Но если что, все уже собрались. Ждем только вас.

Он вышел, и Марина перевела дыхание.

— Нужно идти. — Она попыталась встать, но Дагмар продолжал нависать над ней мрачной скалой. — Отпусти меня…

— Мы еще не все обсудили. — Он говорил хрипло и прерывисто, и Марина поняла, что наслаждается звуком его голоса.

Ни один тембр не мог сравниться с его — мужественным и угрожающим. Даже его рычание вызывало дрожь в ее теле. Наверное, невесты берсеркеров становятся такими же одержимыми, как и сами медведи. Как иначе объяснить то безумие чувств, которое она сейчас испытывала?

Марина попыталась задрать подбородок, но лежа на столе это не очень-то получилось:

— Твое дурное поведение обсудим по пути.

Уголок его губ дернулся, а глаза полыхнули оранжевым:

— Чувствую себя твоим воспитанником. — Он медленно отстранился и выпрямился.

Марина сползла со стола и одернула майку.

— Что-то мне совсем не смешно.

— А я и не собирался тебя смешить. — Он быстро привел свою одежду в порядок и принялся собирать разбросанные на полу вещи.

Ненавидя себя за слабость, Марина бросала взгляды на его пах. Он точно не был возбужден. В то время как между ее ног уже было горячо и влажно. Теперь обычного поцелуя с ней ему недостаточно? Или он просто… потерял к ней интерес?

Дагмар взял ключи и прошелся по Марине тяжелым взглядом. Она ощущала его почти так же явственно, как прикосновение. Кожа покрывалась невидимыми ожогами, и от этого хотелось сбросить одежду, которая раздражала.

— Не смотри на меня так. — Он обхватил основание ее шеи, встав позади, и Марина вернулась в первый день их знакомства, когда точно так же он тащил ее в Ведьмину Башню.

Марина поплелась к дверям, ведомая его рукой. Каждое прикосновение заставляло кожу покрываться волдырями. Ее опять начали одолевать странные ощущения. Хотелось скинуть с себя одежду и стащить ее с Дагмара. А потом прижаться к нему так плотно, чтобы между ними не осталось ни одного свободного промежутка.

— Как я на тебя смотрю? — Марина осознавала, что говорит, как обиженный ребенок. Не хватало только надуть губы и топнуть ногой.

— Как будто у тебя такие же грязные мысли, как и у меня.

— Все нормально с моими мыслями. — Они вышли в промозглую сырость осеннего рассвета.

Воздух пах влагой и землей. На волосы опускалась холодная морось. Марина поежилась, и Дагмар тут же обнял ее, прижимая к своему боку.

— Я и не говорил, что это ненормально.

— Я не думала ни о чем таком! — Марина споткнулась, вспомнив, что не взяла самое важное. — Фонарь!

— Борис взял.

Подошвы новых кроссовок скользили по влажной земле, навевая мысли о кладбище и смерти.

Возле полуразрушенной стены крепости стояли две машины. Одна — уже знакомая, блестящая и спортивная. Вторая — огромный черный внедорожник с тонированными стеклами.

— Разве это разрешено? — Марина указала на темные окна.

Дагмар ухмыльнулся:

— Мне — да.

— А, ну да. Ты же у нас хозяин города.

— Так и есть.

Из-за поворота появились Борис, Радван и Маттиас. Все трое были одеты в черное и выглядели так, словно собрались на бандитскую сходку. Борис держал в руках фонарь с потухшей черной свечой.

— Сколько туда хоть ехать? Я спать хочу. — Маттиас взъерошил волосы и недовольно поморщился. — Дождем пахнет.

— В машине поспишь, нюня. — Дагмар открыл дверь своей дорогущей машины. — Все взяли?

— Взяли, не бойся. В твое-то каноэ не много чего засунуть можно. — Маттиас с недовольным видом забрался во внедорожник.

Марина подошла к Борису, усаживающемуся в машину, и забрала у него фонарь.

Внедорожник тронулся с места, и Марина снова осталась с Дагмаром наедине. Он подтолкнул ее к пассажирскому сидению и странно улыбнулся.

Предчувствуя очередной разговор, который ей не понравится, Марина решила перехватить инициативу:

— А теперь я хочу знать, что тебе известно об этих ведьмах?

Дагмар обошел машину и ухмыльнулся:

— А что по этому поводу говорит Туман?

Марина пожала плечами:

— Туман сегодня неважно ловит — связь плохая.

Дагмар сел на водительское место и завел мотор. Но прежде чем следовать за внедорожником достал из бардачка сложенный лист бумаги и старую книгу и положил Марине на колени. Она почти сразу узнала распухший от сырости томик. Пожелтевшие от времени края страниц и растрескавшаяся обложка. «Места силы Логовецкого городища» — именно это прочитал Маттиас, когда Дагмар нашел книгу.

— Это та книга из библиотеки. Она… особенная?

Дагмар пожал плечами, осторожно объезжая деревья и выруливая на некое подобие тропы.

Марина открыла книгу, и по салону тут же расплылся запах очень старой бумаги. Внутри ее ждали плотные страницы, вручную исписанные красочными буквицами и столбцами почти нечитаемого текста. Между словами не было пробелов, а над некоторыми буквами значились волнистые линии. Марина провела пальцами по тексту, чувствуя рельеф страницы.

— Ну, она очень старая. Думаю, в музее бы обрадовались такому экспонату. Но не более.

Марина перевернула несколько страниц.

— Ни слова не понимаю.

Дагмар постучал пальцем по волнистым линиям над буквами:

— Это цифры. Скорее всего.

— Я поражена твоими знаниями в старославянском или какой это язык, но… название-то написано современным языком.

— В точку. А буквы не имеют ничего общего с кириллицей. Некоторые из них ты должна узнать.

Марина снова уткнулась в книгу. Она никогда не была отличницей, но и глупышкой себя не считала.

— И почему я должна узнать «некоторые»?

— Потому что Лиля сказала, что именно ты обнаружила на кладбище доску с подобными буквами.

Марина ненавидела себя за то, что на имени Лили ее мозг перестал соображать и отключился, оставив только ревность.

— Значит, Лиля сказала? Сколько же вы с ней общаетесь, если успели обсудить такие подробности?

Дагмар улыбнулся:

— Неужели ты ревнуешь? Выглядишь такой милой. Румянец тебе идет.

— Ха-ха-ха! — Марина уткнулась в книгу, лишь бы не смотреть на Дагмара. Пальцы бездумно переворачивали плотные страницы. — Ты говоришь, что я — единственная, кто тебе нужен. Но проводишь с Лилей больше времени, чем со мной.

— Ты же сама избегала меня. Сказала, что ненавидишь.

Марина задохнулась от возмущения:

— Значит, теперь я виновата? Да, я так сказала. Потому что при нашей первой встрече вместо того, чтобы пригласить меня на свидание, на которое я, кстати, с удовольствием бы пошла, ты использовал меня, как дешевку, которая готова дать мужику при первой же встрече. А потом затащил в какой-то жуткий подвал и сделал то же самое. Ты повесил в спальне тот снимок, и теперь каждый, кто туда входит, смотрит на меня, как на шлюху, которая запустила когти в богатенького мужика. Ты позволил Лиле забрать вещи из квартиры, а меня заставил несколько дней ходить едва ли не голой. Ей ты выделил несколько комнат, а меня держал взаперти в своей спальне. Позволил ей выбирать украшения, которые предназначались мне. И с ней ты разговариваешь. Советуешься. Спрашиваешь ее мнения. А я… ну вроде карманной шлюхи, которая покорно ждет своего господина, готовая раздеться по первому же его требованию.

Выпалив все это, Марина испытала невероятное облегчение. Как будто скинула с себя многодневный груз, который тащила в гору. Она посмотрела на Дагмара. Он больше не улыбался. Хищный резкий профиль его лица казался угрожающим. Марина прикусила губу, чтобы не ляпнуть чего-нибудь еще. Но разве она была не права?

Неожиданно его мрачный голос развеял тишину:

— Как раз покорности от тебя и не дождешься.

Марина пожала плечами и принялась листать книгу дальше, чтобы хоть чем-то занять руки.

— Не ту невесту ты выбрал.

— Я не выбирал тебя.

— Как это? — Марина снова посмотрела на его профиль. Какой же Дагмар все-таки красивый. Притягательный. В нем все было… слишком мужественным. Никакой мальчишеской смазливости, так популярной сейчас.

— Мы просто предназначены друг другу. Физически и по характеру мы созданы так, чтобы дополнять друг друга. Мои недостатки рядом с тобой будут становиться достоинствами. А ты станешь той, кому я смогу доверять. Мы идеально схожи во всем. И только вдвоем сможем быть счастливы. Я узнал тебя, благодаря своему инстинкту — чувствам медведя. Тебе потребуется больше времени, чтобы понять, что я именно тот, кто тебе нужен. А из-за того, что я творил, возможно, намного больше времени.

Марина на секунду прикрыла глаза:

— Я не понимаю, как могу подходить тебе в чем-то. Я вообще никому не могу подходить.

— Я просто люблю тебя. Не нужно пытаться это как-то объяснить.

Он снова признался. Только в этот раз Марина испытала странное чувство. Внутри все будто замерло. На несколько секунд ее организм перестал функционировать. И тело позволило этим словам просочиться сквозь кожу и растечься внутри чем-то сладким, теплым и безумно приятным. Но спустя несколько секунд органы заработали с удвоенной силой, словно стремясь восполнить отдых. Щеки обдало пожаром горящей крови, и Марина невидящим взглядом снова уткнулась в книгу.

Смотреть сейчас на Дагмара было выше ее сил. А говорить ему что-то значило голосом выдать то, что его признание подействовало на нее, как ветер на искры в сухой листве.

До рези в глазах Марина всматривалась в незнакомые буквы, пытаясь увидеть хоть что-то. Но видела только кабинет Дагмара. До тех пор, пока картинки в книге не стали складываться в узнаваемые пейзажи.

— Это же крепость! — Она перелистнула несколько страниц. — А вот кладбище!

Дагмар кивнул:

— Да, это они. Еще там есть озеро и ратуша.

Марина вспомнила ночь в библиотеке:

— Ты заметил это еще ночью. Но почему не сказал Маттиасу? И… — До нее вдруг дошло: четыре места, где ей указали искать ведьм, упоминаются в книге. — Ты что-то знаешь! Это ведь не совпадение, да?

Дагмар указал на сложенный лист, который лежал на ее колене.

— Не совпадение.

Марина быстро развернула лист. Внутри оказалась карта старого города. Все теми же незнакомыми буквами на ней были подписаны места, которые соединялись четырьмя линиями. Марина удивленно выдохнула.

— Ты ведь знаешь, что это все значит?

— Это догадки, но вряд ли я ошибаюсь. Я разговаривал с Лилей, — он улыбнулся, — только не злись. Она сказала, что в древности существовал некий ритуал. Что-то вроде жертвоприношения. Нужно похоронить заживо восемь ведьм. И места для этого выбираются не случайно.

По коже прошел озноб, когда Дагмар спокойным равнодушным тоном рассказывал о ведьмах с разными способностями и об условиях, которые обязательно должны быть выполнены.

— Ведьма, способная воскрешать мертвых? Бред какой-то… Это невозможно.

Дагмар пожал плечами:

— Раньше ты считала и берсеркеров «невозможными».

— Нет, здесь другое. Сам посуди. Человек умер, все. Его тело начинает разлагаться. Мозг разрушается. Тут либо речь о зомби, либо… даже не знаю. Мне и зомби всегда казались самой глупой из выдумок.

— Почему?

— Ну… они ведь мертвы, правильно? А если мертвы, то мы возвращаемся к тому, что тело разлагается. Значит, их хватило бы, максимум, на пару недель. Но я не врач и никогда не была сильна в биологии.

Дагмар посмотрел на нее странным взглядом. Марина вздернула брови. Он… восхищен?

— Никогда не задумывался об этом, но ты права. Действительно глупо. Только здесь может быть задействовано колдовство. А тут совсем другие законы и правила.

— В любом случае, мы точно знаем, что четыре ведьмы были убиты около двух веков назад. Значит, ритуал начали проводить именно тогда. Тот жуткий призрак просил найти четверых. Выходит, ритуал не довели до конца?

— Да. Но думаю, кто-то намерен его завершить.

— Ладони! Тех ведьм могли использовать, как недостающих жертв?

— Не думаю… Ведьмы редко смешивают ритуалы.

Марина задумчиво кусала губу:

— Ты сказал, что есть квадрат и треугольник — символы этих ведьм. Каждая вершина — определенное место. Значит, теперь нам нужны еще три особенных места.

Марина начала листать книгу.

— Я тут подумала…

— Да? — Дагмар повернулся к ней, и на несколько долгих секунд его взгляд замер на ее губах. — Не делай так больше…

— Как? — Марина почувствовала, что ей не хватает воздуха. В машине вдруг стало слишком тесно.

— Не кусай губы. Это меня отвлекает.

От его признания в животе разлилась приятная тяжесть, от которой тут же захотелось сжать бедра.

— За дорогой следи, а не за мной. — Голос предательски хрипел. Чтобы скрыть собственную слабость, Марина быстро затараторила: — А с чего мы вообще взяли, что кто-то хочет воссоздать ритуал?

— Я тоже думал об этом. Ничего не указывает на то, что Орден задумал именно это. Но… не знаю, как объяснить. Это что-то вроде интуиции. Мой отец насобирал кучу информации на Орден. Ты слышала про Орден?

Марина кивнула:

— Да, Лиля мне рассказала. Сборище садистов и маньяков.

Дагмар кивнул, выезжая за внедорожником на пустую трассу.

— Так и есть. Но они всегда обладали огромной властью. Кричали, что убивают ведьм и освобождают людей от… сатаны, а сами использовали этих женщин. — Несколько секунд он молчал, сжимая губы. Что-то в его поведении насторожило Марину. Неужели, Орден причинил вред и его семье? Или тут что-то другое? Если бы он просто рассказал ей. Но, похоже, с ней он на разговоры не настроен. То, что они сейчас все это обсуждают — едва ли не главный подарок, который он мог ей сделать. Как будто она действительно значимый человек в его жизни, и ее мнение важно. — Так вот у Ордена всегда было много последователей. А многие ведьмы добровольно работали на него, решив, что лучше помогать этим ублюдкам пытать собственных сестер, чем терпеть эти пытки самим. Еще мой прадед пытался с ними разобраться и очистить Логовец. Его считали очень жестоким за то, что он творил. Для обычных людей это было что-то вроде борьбы за власть. Бандитские разборки. — Дагмар грустно усмехнулся. — Было столько трупов, что даже наших ресурсов не хватало это скрыть. Но ему почти удалось. Постепенно Логовец стал безопасным. Мой отец и отец Маттиаса выискивали следы этих выродков по всему миру. Но как оказалось, параллельно с этим, отец собирал на них досье. Уж не знаю, как ему удалось внедрить туда своих людей… В общем, он оставил мне огромное количество документов и в то же время ничего конкретного.

Марина отвернулась к окну, рассматривая постоянно меняющийся пейзаж. По меркам других городов Логовец был достаточно маленьким — именно поэтому она его и выбрала. Так легче затеряться. Но оказывалось, что здесь огромное количество мест, нетронутых человеком. Дикая первозданная природа.

— Сначала я вообще не понимал что делать — столько информации, и все это нужно внимательно изучить. А доверять я не могу никому.

Марина удивленно выгнула брови:

— Даже Радвану и Борису?

Дагмар улыбнулся ей:

— Никому. Но на тот момент у них были важные дела. А мне было необходимо отвлечься от мыслей о тебе. В общем, из всего, что отец насобирал, я кое-что понял. Во-первых, Орден снова здесь. И здесь они из-за этого. — Дагмар постучал пальцем по иллюстрации в книге, на которой была изображена ратуша. — Эта карта — копия той, за которой они охотились очень долгое время. Если верить записям отца, то Орден потратил полвека, чтобы отыскать ее. Зачем?

Марина тихо прошептала:

— Чтобы знать, где проводить ритуал…

— Вероятнее всего. Потому что на карте обозначены подходящие для ритуала места.

Но все равно это была слишком зыбкая теория:

— А что еще ты заметил? Карта ведь не единственное, на что ты обратил внимание?

— Не единственное. Орден к чему-то готовится. Переводы огромных сумм, контрабанда. Долго в это вникать, но у меня есть основания полагать, что они закупают оружие. Много оружия. Тот… кто на тебя напал в «Карамели», сказал кое-что… Думаю, он был связан с Орденом.

Марина развернулась в Дагмару:

— Кстати! Кем он был? Я думала, он такой же, но кажется, нет…

— Нет, мы разные. Я — прямой потомок первого берсеркера, рожденный от берсеркера и его невесты. А такие как Ковалевский…

Дагмар замолчал. Его молчание длилось так долго, что Марина уже отчаялась услышать ответ. Но и сдаваться она не собиралась. Ей нужно знать об этом странном, тайном, мире, как можно больше, если хочет выжить в новой реальности. Кажется, она уже и не мечтает вернуть свою прежнюю жизнь.

— И почему Ковалевский другой? Он рожден… не от берсеркера и его Невесты?

Дагмар качнул головой:

— Нет. Дело не в этом.

— Тогда что с ним не так?

— Когда-то давно Орден проводил эксперименты. Сначала они просто пили кровь берсеркеров. Потом, с развитием медицины, пытались ее перелить обычным людям. Ну и… так появились подобные Ковалевскому. Больше не люди, но и не животные. Они застряли посередине. Истинные берсеркеры не хотели принимать их. Иногда мой народ может быть… непомерно гордым и недальновидным.

Марина видела, что эта тема почему-то близка Дагмару, задевает его за живое. Что-то было в его голосе, в интонациях, с которыми он это говорил. И он опять не хотел делиться с ней.

В груди возникло странное ощущение, как будто… Как будто сейчас решается что-то важное. И это «важное» напрямую зависит от нее. Сможет она собраться с силами и сделать первый шаг, или так и будет трусливо жаться в сторонке. Еще в «Карамели» Дагмар предупредил ее, что он зверь, животное. Но животное он потому, что это позволит лучше защитить ее. Он и вел себя с ней именно так, как животное, ведомое инстинктами. Да, непростительно. Да, грубо. Почти изнасиловал. Не слушал и не слышал. Но не потому что не хотел или не пытался. А потому что не умел.

А она слишком глубоко погрузилась в свои обиды и страхи. Боязнь снова оказаться в плену родителей перекинулась на Дагмара. Но его плен был совсем другим. Нужно просто помочь ему понять, что она человек, и что ей нужно хотя бы немного его человечности.

На самом деле, они были двумя слепыми котятами, тыкающимися в темноте и набредающими на стены. Рядом не было ни кошки-мамы, ни заботливых хозяев, чтобы помочь вернуться в коробку. А значит, им самим придется познавать огромный мир, в который они по ошибке выбрались.

Закусив от волнения губу, Марина протянула руку и накрыла пальцы Дагмара на рычаге скоростей.

Кажется, она сделала это не зря. Все на свете стоило удивления и робкой надежды, отразившихся на его лице. Казалось, он совершенно забыл о дороге и смотрел только на Марину. Пару раз перевел взгляд на ее руку, ккак будто не понимал, как она здесь оказалась и что все это значит, а потом шумно сглотнул. Марина проследила за завораживающим движением его кадыка и несмело улыбнулась.

Дагмар отвернулся, и от Марины не скрылось, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих руль.

— Когда-то мы с Маттиасом были лучшими друзьями. Насколько такие, как мы, вообще могут дружить. — Голос Дагмара звучал хрипло и низко, как будто каждое слово приходилось выдавливать из себя с трудом. — Он привел в клан женщину. Она… она сбежала из Ордена. Она была обычным человеком, по крайней мере, пахла так. И… над ней как раз ставили такие эксперименты. Она была ужасно запугана, на теле — ни одного живого места. Думаю, ее били и насиловали. Маттиас предложил ей убежище у нас, но никто его не поддержал. Здоровые и сильные мужики, способные ломать металл и камень, испугались, что женщина навлечет на них беду. Мы думали, что оан сдаст нас Ордену. Тем, кто от него остался. Сейчас я понимаю, что это было так глупо… Маттиас стоял на своем. Он пообещал ей защиту и собирался сдержать свое слово. Но все остальные хотели, чтобы она ушла. — Голос Дагмара внезапно сел, и Марина поняла: нет, они хотели не ее ухода. Они хотели ее смерти.

Она сильнее сжала его руку, и Дагмар горько ухмыльнулся:

— Да, она должна была умереть, потому что успела увидеть наши лица и место, где мы живем. Маттиаса не поддержал никто. А когда он пришел ко мне и попросил помочь хотя бы спрятать ее, я отказал. Отказал, зная, что он будет стоять до конца, и считая, что он прав. Я не понимал, какую угрозу для нас может представлять едва живая женщина. Но я так боялся разочаровать своего отца… Мне с таким трудом удавалось заслужить его одобрение, что малейший промах, и все могло пойти насмарку. Он выходил из себя, если я путал столовые приборы. Что случилось бы, пойди я против его воли? В общем, я не поддержал Маттиаса. Та женщина умерла, не сумев принять медвежью кровь, а Маттиаса с позором изгнали. — Дагмар повернулся к Марине, улыбаясь горькой улыбкой, от которой становилось так больно, что хотелось вырвать с корнем собственное сердце. — Вот такой я трус и предатель, Марина. Я боялся, что ты уйдешь, если я не помечу тебя хотя бы таким способом. Боялся, что ты забудешь меня.

Автомобиль начал тормозить, и убрав руку с руля, Дагмар вытащил из внутреннего кармана бумажный кленовый листочек кроваво-алого цвета.

— Знаешь, что я загадал?

Марина молча покачала головой, не находя сил сказать хоть слово. Она уже и забыла об этом, но он помнил… Сохранил этот листок и, кажется, вполне серьезно воспринимал ее глупую идею.

— Чтобы ты всегда оставалась со мной.

Марина смотрела на листок в его руках, не находя слов. Одно то, что он его сохранил… почему это так действует на нее?

В стекло постучали и, вздрогнув, Марина обернулась. В салон, ехидно ухмыляясь, заглядывал Маттиас.

Дагмар спрятал листочек обратно в карман.

— Держись рядом.

Марина кивнула и подняла с пола фонарь. Черная свеча давно потухла, и она не подозревала, как ее снова зажечь. Вряд ли обычная спичка подойдет.

— Смотрю на вас и умиляюсь. — Маттиас упер руки в бедра и улыбался. — Златовласка и медведь.

Дагмар бросил на него мрачный взгляд:

— Ты все еще на моей территории…

— Да. И что? Пригрозишь, что закопаешь прямо здесь? Я такого уже давно не боюсь.

Дагмар ухмыльнулся, и Марина опять залюбовалась лучиками морщинок в уголках его необыкновенных медовых глаз.

— У меня в клане теперь могущественная ведьма. Возможно, я разрешу ей попрактиковаться на тебе в проклятиях и порчах.

— Очень смешно. — Маттиас скривился и повернулся к сплошной стене деревьев. — И куда нам теперь?

— Дальше только пешком. — Борис достал из автомобиля четыре автомата и раздал каждому. Марина даже икнула от неожиданности. Они что, на войну собрались?

— Пешком так пешком! Прям как школьный поход! — Маттиас лучился энтузиазмом.

Дагмар хмыкнул:

— Ты в школу ни разу не ходил.

— Ну вот теперь и восполняю.

Дагмар повернулся к Марине и взял ее за руку:

— Никуда не отходи от меня. Поняла? — Она кивнула, пытаясь сдержать глупую улыбку.

Как же он нравился ей ТАКИМ. Заботливым, сжимающим ее ладонь крепко и надежно.

Она посмотрела на Бориса, который теперь доставал ножи:

— А мне?

Четыре пары глаз обернулись к ней.

— Мне оружие дадут? Мне тоже нужно!

Маттиас прыснул в кулак и тут же сделал вид, что закашлялся, а Радван с Борисом вопросительно посмотрели на Дагмара. Марина тоже подняла на него взгляд.

— Это несправедливо. Вы и так сильные. Еще и с оружием. Мне тоже нужна защита.

Дагмар лукаво улыбнулся:

— Так и скажи: надумала под шумок от меня избавиться.

Марина закатила глаза, с удивлением замечая вытянувшиеся лица Бориса и Радвана. Кажется, подобное поведение было совсем не в характере Дагмара. Может, рядом с ней он и вправду немного поменяется?

— Идемте. Уже рассвет. Нужно покончить с этим поскорее. — Вот сейчас и она видела знакомого Дагмара: сосредоточенного и собранного.

Пробираясь сквозь густые непроходимые заросли, Марина чувствовала себя оказавшейся в сказке. Как будто она и есть Баба-Яга, роль которой совсем недавно исполняла. Где-то ее должна знать избушка на курьих ножках и таинственный черный кот.

Марина пару раз оглянулась, чувствуя чье-то незримое присутствие. Странно, вроде бы наступает утро, и должно становиться светлее. Но чем дальше они заходили в лес, тем темнее вокруг становилось.

Голос Маттиаса показался звучащим с того света:

— А что там наш волшебный фонарь? Не хочет осветить дорогу?

— Как будто ты плохо видишь в темноте. — Дагмар крепче сжал ладонь Марины и ободряюще ей улыбнулся.

Она тоже неловко улыбнулась в ответ, испытывая прилив необъяснимого страха. Вдруг черная свеча вспыхнула ярким синим пламенем, озаряя все вокруг потусторонним сиянием.

Идущий рядом Борис заметно вздрогнул, а Маттиас удивленно обернулся и округлил глаза.

Губы Дагмара изогнулись в саркастической ухмылке:

— Не думаю, что с этими вещами тебе стоит шутить.

Маттиас скривился, но ничего не сказал, продолжив расчищать им путь. С жутковатым голубым пламенем дорога казалась еще более пугающей.

Марина вздрогнула, когда Маттиас обратился к ней:

— Марина, а хочешь расскажу тебе легенду, почему озеро называется Медвежьим Ручьем?

Пальцы Дагмара еще крепче стиснули ее ладонь. Марина даже поморщилась от боли.

— Нет, она не хочет.

— О, так ты тоже ее слышал? — Маттиас улыбался, но было видно, что его глаза цепко следят за происходящим вокруг.

Марина тоже осмотрелась. Она все никак не могла избавиться от ощущения чьего-то незримого присутствия. Может, это призрак за ними следит? Но ощущение было другим.

Увязая ногами в не просыхающей от тени земли, Марина старалась успеть за широкими шагами Дагмара.

Не смотря на гнетущую атмосферу, лес завораживал. В нем чувствовалась какая-то особая, сказочная, магия. Да, уж, будь она Бабой-Ягой, обосновалась бы именно здесь. Лучшего места не найти, чтобы пугать заблудившихся путников и творить черные дела.

Марина не смогла сдержать нервный смешок. Дагмар тут же наклонился к ней.

— Что случилось? — Увидев, что она улыбается, он напряженно сдвинул брови.

— Вспомнила нашу первую встречу. Помнишь, кем я была одета?

Дагмар чуть поддержал ее, позволяя Маттиасу и Радвану с Борисом уйти вперед.

Его глаза загадочно сверкнули, снова становясь оранжевыми:

— Да, помню. Бабой Ягой. По твоей юбке ползали пауки, а под ней оказались ажурные колготки, которые меня окончательно добили.

Марина хотела ответить что-то едкое, но из открытого рта не вылетело и звука. Она вдруг вспомнила слова Радвана, сказанные в пустой светлой зале с фортепиано и массивной люстрой. Слова о женской хитрости. Дагмар действительно зверь. Совершенно дикий и необузданный. Но как было бы замечательно приручить этого зверя.

— Да-а-а… все верно. У каждой Бабы Яги свое колдовство. — Марина попыталась соблазнительно улыбнуться. Опыта флирта у нее было так мало, что… да его не было вообще! Оставалось только надеяться, что она не выглядела глупо. — Я подумала, что могла бы жить в таком лесу. Если бы была Бабой Ягой. Возможно, тут где-то даже растет волшебный клен с теми листочками. И можно было бы загадать много-много желаний. Какое бы ты загадал?

Дагмар потянулся к ее волосам и начал задумчиво перебирать волнистые пряди.

— Я бы… вернул нашу первую встречу. И попытался бы все сделать правильно.

Такой ответ удивил. Сердце забилось быстрее, и Марина быстро облизнула в момент пересохшие губы.

— Как именно?

— Я бы не набрасывался на тебя в башне, а взял бы твой номер телефона и пригласил на свидание.

Говорил ли он это, чтобы сделать ей приятное или действительно раскаивался? Уже неважно. Если она собиралась дать им шанс, то нужно принять Дагмара таким, какой он есть, а это значит…

Понимая, что ступает по тонкому льду, Марина уперлась ладонью в его твердую грудь и приподнялась на цыпочках:

— Но тогда бы ты не узнал, что скрыто под моей юбкой… Не увидел бы, что на мне надето…

Он не дал ей договорить, обхватывая ладонями талию и прижимая к себе так резко и сильно, что на миг перехватило дыхание.

Носом он зарылся в изгиб ее шеи и потерся, шумно вдыхая воздух. Марина накрыла ладонью его затылок, зарываясь в чуть длинноватые пряди, зачесанные назад.

— Это было бы мое второе желание: видеть тебя такой, как в тот день. Ярко накрашенную. С этим шрамом, — большим пальцем он провел по зажившей ране сверху вниз, вычерчивая угловатую форму и посылая по коже Марины миллиарды мурашек. — И чтобы под одеждой на тебе не было ничего, кроме тех колготок и моих рук… — Горячее дыхание обдало ухо, в которое теперь были вдеты подаренные им сережки. Марина с трудом сдержала стон мучительного томления. — Я раз за разом просматривал то видео и фантазировал, что на этот раз все добровольно… и ты такая, как тогда…

С трудом дыша от резко нахлынувшего возбуждения, Марина тихо прошептала:

— Тогда тебе придется купить мне новые колготки. Потому что те я выбросила. А ведь они были моими любимыми.

Дагмар медленно провел ладонью от ее поясницы до основания шеи и сжал, оттягивая назад:

— Проверь крайний ящик в гардеробной и выбери те, которые понравятся меньше всего.

Мозг уже с трудом соображал, потому что губы Дагмара опять коснулись ее уха. Она чувствовала, как он ласкает кожу, украшенную металлом и камнями, как его зубы задевают сережки и прикусывают нежную плоть. С каждым укусом низ живота простреливало спазмом, а нежные складочки плоти начинали пульсировать от боли.

— П-почему?

— Потому что первые несколько раз, когда увижу тебя в них… не смогу сдержаться.

Марина тихонько застонала, когда ладонь Дагмара легла на ее ягодицы и нежно сжала, а потом погладила. Она прижалась животом к его бедрам и легонько потерлась.

Каким-то удивительным образом ему удалось пробудить в ней ненасытную нимфоманку. Даже не смотря на то болезненное и унизительное лишение девственности прямо на обеденном столе, Марина хотела его. Теперь по-настоящему хотела. Но вот он… похоже, что он оставался к ней абсолютно равнодушным.

Марина отстранилась и сжала пальцами колючий подбородок Дагмара. Он смотрел на нее пьяным плывущим взглядом и явно не понимал, что происходит.

Она не понимала тоже! Какого черта творится?!

Собрав всю свою смелость в кулак, Марина решительно заявила:

— Ты не хочешь меня!

Дагмар удивленно моргнул и опять нахмурился. Взгляд начал проясняться, становясь медово-желтым.

— О чем ты?

Марина опустила руку и несмело коснулась ширинки на его джинсах:

— Вот об этом. Ты меня не хочешь. Но зачем-то изображаешь страсть.

Он криво улыбнулся:

— Так значит, все эти разговоры — чтобы проверить «изображаю ли я страсть»? А я уже понадеялся, что смог добиться хоть какой-то взаимности.

— Что-о-о? Ты сейчас обвиняешь меня в лицемерии?

Наверное, в нее вселился дьявол. Или черт. Или сатана. Кто там вселяется в чокнутых идиоток, сходящих с ума по жестоким полу-людям?!

Марина распустила шнуровку на спортивных брюках и схватила Дагмара за ладонь. На его лице отразилось искреннее удивление. Наверное поэтому он позволил ей распоряжаться своим телом.

На Марину словно помутнение нашло. Она вцепилась в запястье Дагмара и опускала его ладонь вниз, к своим бедрам, пока его пальцы не достигли кромки трусиков. Внутренний голос кричал «Остановись и подумай, что делаешь, дура!» Но ею уже полностью завладел демон безумия. Наверное это он заставил ее оттянуть тонкую ткань и направить ладонь Дагмара еще ниже.

Как только она почувствовала прикосновение его горячей кожи к ее, тут же пришло осознание. А Дагмар больше не позволял ей руководить своими движениями. Смотря ей прямо в глаза, он сам опускал руку, проводя линию по тонкой полоске волосков. Марина вздрогнула, когда он вдруг потянул за тонкие волосы на лобке. Влаги стало еще больше. Она устремилась к входу в тело, тут же пропитывая ткань трусиков. Пальцы Дагмара нырнули вниз, ладонь накрыла промежность, располагаясь между ее бедер ковшиком и собирая стекающую влагу.

Малые губки едва терлись о его сухую кожу, оставляя влажные скользкие мазки. Это было одновременно и порочно, и возбуждающе. Так, что перед глазами начало темнеть.

Марина настолько потерялась в ощущениях стыда и наслаждение, что разжала пальцы и выронила фонарь. Но Дагмар легко поймал его свободной рукой, чем в очередной раз напомнил, что полностью владеет собой.

Сглотнув горечь, Марина тихо проговорила:

— Ну что, убедился в моей «взаимности»?

Пальцы Дагмара нежно раздвинули складочки и начали скользить между ними, задевая клитор и тут же оставляя его в покое.

Марина снова сжала его запястье и попыталась убрать руку.

Дагмар сверкнул глазами. Его щеки покрылись румянцем, а на лбу выступила испарина. Он выглядел, как разъяренный зверь, у которого отнимают законную добычу.

— Я хочу тебя, поэтому… кое-что сделал… Ты поймешь… Это для твоего же блага.

Ей было плевать, что он там сделал. Опять он то-то делал, считая, что поступает правильно и имеет право распоряжаться ее жизнью. А ей оставалось только молча принимать это. Нет!

Марина отскочила, пытаясь избавиться от его руки, все еще находящейся между ее ног.

— Ты думаешь только о себе. Родители тоже твердили, что запирают меня «для моего же блага». Этим можно оправдать все, что угодно.

Дагмар наконец убрал руку и взревел:

— Не сравнивай меня с ними!

— Но ты ведешь себя точно так же! Ты все решаешь за меня. Я действительно как кукла, о которой ты вспоминаешь, когда становится скучно. Наряжаешь, даришь украшения, разговариваешь, а потом бросаешь в спальне и уходишь по своим делам.

Дагмар зажмурился и откинул голову назад, тяжело дыша:

— Я не знаю, как вести тебя с собой. Как с тобой разговаривать, что делать… Что бы я ни придумал — все неправильно! Тебя все не устраивает! Когда я не мог сдержать желания, ты меня отвергала. Теперь, когда я нашел способ держать себя в узде, ты устраиваешь мне гребаную пытку! Ты хоть знаешь, каково это — чувствовать твой аромат и ничего не делать?!

Марина едва не закричала на весь лес:

— Ну так сделай то, что хочешь! Сейчас! Я ни слова против не скажу!

Она ожидала всего чего угодно, но только не того, что Дагмар поднесет к губам пальцы, покрытые ее влагой, и оближет их. Влагалище жадно сжалось, а складки плоти охватило пламенем. Как будто ее кололи иглами. Марина чувствовала, как из нее течет влага возбуждения, и ее так много, что между ног дико мокро.

Дагмар слизнул каждую капельку с пальцев и облизал губы:

— Вот, что я хочу делать. Но находясь между твоих ног. Чтобы ты сама терлась о мои губы и просила вылизать тебя.

Кровь ударила в голову с такой силой, будто она опять напилась. Только сейчас было в тысячу раз хуже. От такого спиртного не протрезветь.

— Ну вы где застряли?! — Маттиас, словно самый настоящий медведь, проломился сквозь заросли, и Марина едва не закричала ему слова благодарности.

Кажется, сейчас он ее спас.

Но Дагмар бросил на него такой взгляд, что он тут же развернулся и направился обратно.

— О-о-о… кажется, я мешаю важному разговору. Не торопитесь. Мы нашли озеро. Можете присоединиться, когда… договорите. А можете вообще не присоединяться.

Он исчез так быстро, словно его тут и не было.

Марина перевела затравленный взгляд на Дагмара. Она не хотела чувствовать себя жертвой, но именно ею и была. По собственной глупости раздразнила зверя, потыкав в него горящей палкой. И вот теперь, когда медведь поднялся на задние лапы и готовился к нападению, поняла, что хищник совсем не спал. И не был таким безобидным, как она думала.

Дагмар смотрел на нее так, словно собирался сожрать. Он сделал шаг, второй. Повторяя его движения, Марина отступала назад, пока не уперлась спиной в шершавый ствол. Странно, но лес вдруг затих, словно даже он не мог соперничать с разъяренным хищником. В абсолютном вакууме было слышно только легкое журчание воды. Но удивительнее всего было то, что Дагмар ступал абсолютно бесшумно. Его массивное тело не производило ни звука. Ни одна веточка не хрустнула под ногами, не хлюпнула сырая земля. В то время как собственное дыхание казалось Марине оглушительным.

Когда Дагмар подошел почти вплотную, опершись о дерево рукой над головой Марины, она смогла разглядеть, как сильно напряжено его лицо. Едва заметные бисеринки поты, напряженные губы и углубившаяся складка вокруг рта… Как будто ему было очень больно.

— Знаешь, что я чувствую каждый раз, когда ты рядом? Бо-о-оль… Как будто меня вскрыли и на живую кто-то ковыряется внутри. — Он склонился над ней и лизнул шрам.

Марина вскрикнула. Рану обожгло болью, как будто жидким огнем. Дагмар прижал руку к животу, согнувшись пополам. От боли в шраме перехватывало дыхание.

Дагмар выпрямился. Он тоже с трудом дышал и выглядел так, словно пытается взять под контроль собственное тело. Его кожа блестела, словно он страдал от лихорадки.

— Я сделал тебе больно… — Он вытянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но так и замер… Марина ощущала тепло, исходящее от его кожи. От него пульсация в шраме утихала.

— Нет, это не из-за тебя. — Марина вспомнила, что совсем недавно уже ощущала эту боль — когда пыталась снять проклятие с берсеркеров. — Иногда… так происходит.

Он покачал головой, все еще прижимая руку в животу:

— Это тупик… Я не знаю, как вести себя с тобой. Понятия не имею, как тебе угодить и понравиться.

Марина тоже не знала. Не понимала, что им делать. Ее тянуло к нему. Не смотря на все, что между ними произошло, он ее притягивал каким-то адским магнитом! Но беда в том, что этого притяжения недостаточно, чтобы быть семьей. Хотя, именно этого — стать семьей — он ей и не предлагал.

Марина оттолкнулась от дерева и забрала из рук Дагмара фонарь:

— Идем. Нужно найти тело ведьмы.

Больше Дагмар не делал попыток прикоснуться к ней. Он шел позади, иногда направляя ее, но даже не приближаясь.

А Марина никак не могла отогнать его слова о том, что он нашел способ держать себя в руках рядом с ней. Чем дольше думала, тем больше ей это не нравилось. Что он имел ввиду? Что завел любовницу, с которой снимает напряжение?

Шум воды стал громче, и на какое-то время Марина отвлеклась от своих проблем.

Медвежий Ручей… Наверное, это место можно было назвать красивым, если бы не осознание того, что где-то на дне крошечного озера лежит труп. Даже царящая вокруг атмосфера давила. Вроде бы уже давно должно было наступить утро, но тут властвовали вечные сумерки. Страшные сумерки.

Над волнующейся гладью озера внезапно поплыл белесый туман. Его полосы превращались в белый ленты, привязанные к цветочному венку. Марина открыла от удивления и страха рот, бросая вопросительные взгляды по сторонам. Но кроме нее, кажется, больше никто не видел бледную девушку, замершую в самом центре озера.

На ней тоже была ночная сорочка, облепившая мокрое тело. А ленты, как змеи, колыхались у плеч.

— Он позвал меня на свидание…

Ее свистящий шепот был похож на змеиное шипение.

— Сказал, что я похожа на сказочную русалочку…

Марина поняла, что ее начинает колотить. Зубы выбивали громкую дробь, а волоски на коже вставали дыбом.

Неожиданно ее обняли горячие руки, и низкий голос ласково прошептал:

— Ты кого-то видишь?

Марина смогла только кивнуть, потому что жуткий призрак тут же продолжил свой рассказ:

— Сначала он надругался надо мной… Это длилось так долго, что я уже начала молить о смерти… Но он не убил меня… Знаешь, что он сделал? — Она вдруг исчезла и появилась прямо перед Мариной.

Мариной вскрикнула и прижалась к Дагмару. Он стиснул ее в объятиях, попытался развернуть, чтобы она могла спрятать лицо у него на груди, но Марина осталась стоять, как прежде. Она должна дослушать историю призрака. Должна.

— Ну так знаешь, Призывающая Туман? Знаешь, что он сделал?

Марина покачала головой, чувствуя, как по щекам текут слезы.

— Он посадил меня на цепь. Приковал за руки и за ноги. Вот… — Призрак вытянула вперед бледные руки, и только сейчас Марина заметила, что кожа и мясо на них стерты до кости.

Рвотный спазм скрутил с такой силой, что потемнело перед глазами.

— Тише-тише, милая… Не смотри… Ты можешь их… прогнать?

Марина прижала ладони ко рту, пытаясь сдержать то ли тошноту, то ли крик.

— Я сидела прямо в воде… Во-о-о-он та-а-ам… — Изуродованными руками призрак указала на высокий каменный монолит, напоминающий по форме медведя. — Каждый день он приходил, давал мне немного еды и снова насиловал… А потом сказал, что время пришло… Он не пришел, а я осталась здесь… Навечно…

Сорочка ведьмы начала рассыпаться в праз, обнажая покрытое жуткими ранами тело. Где-то плоти не было вообще, только белели кости. Неожиданно из зияющей дыры между ее ребер выползла змея. Ведьма ласково взяла ее рукой и поцеловала.

— Она одна пришла на мой зов… Сжалилась надо мной… Приблизила мою смерть…

Ведьма начала рассеиваться, превращаясь в туман. В себя Марину привел глухой звук удара. Она посмотрела вниз, где по земле ползла блестящая черная змея.

— Там! — От собственного крика резануло уши.

Марина не поняла, что происходит, когда неожиданно взлетела в воздух. Еще секунду назад она стояла почти у самой кромки озера, а в следующее мгновение, Дагмар уже поднял ее на руки. С молниеносной скоростью, от которой все расплылось в серо-зеленую невнятную кляксу, он метнулся обратно к деревьям, а Борис наклонился к земле. Он действовал так же быстро, как Дагмар, превратившись, в едва различимое пятно. Схватил змею и отшвырнул ее в сторону с такой силой, что послышался треск веток, с которым змеиное тело проламывало себе путь.

Вцепившись в плечи Дагмара, Марина пыталась выровнять дыхание и прийти в себя. Похоже, испугалась только она. Маттиас возил по земле ногами и тихо бормотал: «И откуда она только здесь взялась?» Борис, как ни в чем ни бывало, отряхивал ладони, а Радван зачем-то фотографировал озеро.

Марине стало стыдно. Да, змея была настоящей, но она уж слишком бурно отреагировала.

Прочистив горло, она тихо попросила Дагмара:

— Со мной все нормально. Можешь отпустить меня.

Он вопросительно посмотрел на нее, словно сомневался, но все-таки поставил на ноги. Марина бросила на него быстрый взгляд. Дагмар до сих пор выглядел странно. Снова был покрыт испариной, хмурился и иногда потирал живот, словно тот болел. Может, он получил какие-то ранение, но не хочет никому говорить?

Заметив, что она уже на ногах, Маттиас оставил свое бесполезное занятие:

— Ладно, и что делаем теперь? Где искать очередную мумию?

Марина указала на скалу-медведя.

— Она там. Прикована к основанию. Если я правильно поняла.

Его лицо смешно вытянулось?

— Нам что, нужно нырять? А если ты поняла неправильно?

Дагмар тут же встал между ними:

— А если она поняла неправильно, то составишь компанию мумии.

Маттиас закатил глаза:

— Ладно-ладно, я все понял. Она — твоя невеста, и раз она говорить «Прыгать!», то все вокруг будут прыгать.

— Именно! — Дагмар снял куртку и небрежно швырнул на землю. — А ты будешь скакать усерднее всех.

— Чего это я? Она твоя невеста, а не моя. И кто же будет нырять?

— Мы с тобой. — Дагмар повернулся к Радввану и Борису: — С Марины глаз не спускать.

— Почему мы? — Маттиас напоминал Марине одного из ее воспитанников. Теперь уже бывших. Ноет и канючит просто ради процесса. Он явно был не так прост, как казался. — Ты — глава клана. Я тоже, кстати. Пусть вон они напрягаются. — Он махнул Борису и Радвану: — Без обид, парни.

Дагмар хмуро зыркнул, и Маттиас тут же замолчал.

— Нам с тобой нужно охладиться.

— Тебе, может, и нужно — рычишь на всех подряд, а вот у меня проблем нет. — Он хлопнул кулаком по ладони: — Камень, ножницы, бумага? Решим старым-проверенным способом?

Дагмар схватил его воротник и потащил к воде:

— Либо ты раздеваешься и добровольно ныряешь, либо я тебя окуну прямо в одежде.

— Хорошо-хорошо, я понял. Не все женщины так хотели видеть меня без одежды, как ты.

Дагмар промолчал и повернулся к Марине:

— Отвернись и не смотри на него.

Настала ее очередь закатывать глаза. Ну в самом деле! Может она и была до недавнего времени девственницей, но голых мужчин видела. С другой стороны, если ему будет так спокойнее…

Она быстро отвернулась и уставилась в лесную чащу. Позади зашуршала одежда, звякнула чья-то пряжка. Они в самом деле собирались…

Марина резко развернулась:

— Но вода же холодная! И мы не взяли оборудования! Ни кислородных баллонов, ни… что там еще используют?

Когда договорила, она поняла, что видит перед собой и не смогла сдержать смешка. Как будто она была ведущей в старой детской игре и только что скомандовала «Любая фигура на месте замри!»

Борис и Радван застыли, как два часовых. Один направлял автомат на лес, другой — на озеро. Маттиас уже снял свитер и прыгал на одной ноге, пытаясь стащить носок.

Но поразило ее не это. Дагмар… Он снял с себя все, кроме темно-синих боксеров, облепивших бедра.

Сейчас Марина напоминала себе восторженную фанатку, встретившую своего кумира в реальности. Она видела его обнаженным впервые и оказалась не готова к тому, что под одеждой он скрывал не просто сильное тренированное тело.

Марина поняла, что просто пялится на него, глупо открыв рот, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось поглотить его глазами, чтобы потом представлять совершенные пропорции и фантазировать до темноты перед глазами.

Все модели нижнего белья с их накачанными загорелыми телами и рядом с ним не стояли. Возможно, так выглядели древние боги, которых воспевали поэты. Греческие или скандинавские. А может, он и был каким-нибудь божеством, ступившим на землю, чтобы соблазнять глупых смертных женщин.

Марина не могла поверить, что всего пару минут назад цеплялась за эти широченные гладкие плечи. А его руки… Четко вычерченные мышцы и слегка натягивающие кожу вены… Этими руками он легко удерживал ее на весу и прижимал к своей груди. К идеальной, мощной, покрытой темными волосками груди.

Марина даже облизнулась, жадно разглядывая пресс, которому могли позавидовать все мужчины мира. Никакой искусственности для красивых фото. Каждая мышца была создана для нападения и битвы. Даже его длиннющие ноги были идеальными.

Марина сглотнула голодную слюну. Подобно древнему воину, он весь был покрыт шрамами. Разной длины и ширины. Рубцов было так много, словно он не знал и дня спокойной жизни. Наверное именно поэтому его не напугала рана на ее щеке.

Марина вздрогнула, когда перед глазами щелкнули пальцами.

Маттиас заглядывал ей в глаза и ухмылялся:

— Отомри, красавица.

Кровь прилила к щекам. Нужно бы отвернуться, но тогда она не сможет смотреть ан Дагмара.

— От ваших взглядов тут как-то слишком жарко. — Маттиас уже откровенно забавлялся, а Дагмар продолжал, молча, смотреть ей в глаза.

Наверное, он понимал, что она его разглядывает, и по какой-то причине позволял ей это делать.

— Ладно, ребята… Мы все понимаем, что между вами уже все было… так какого хрена вы пялитесь друг на друга? Давайте уже вытащим эту рыбеху и свалим отсюда. Здесь стремно даже для меня. — Маттиас прошлепал к озеру.

Марина обхватила себя за плечи:

— Она… она там… у…

Дагмар перебил ее сбивчивый лепет:

— Да, у основания. На дне.

Он развернулся, продемонстрировав спину, за которой мечтала бы спрятаться любая женщина. Марина совсем перестала себя контролировать, любуясь его телом. Настолько погрязла в этом, что не сразу осознала увиденное… Его спину от левой лопатки до правого бедра пересекали четыре длиннющих шрама, толстых и рваных, неровно зарубцевавшихся. Мариане не понимала, как можно было их получить. Как будто кто-то специально, не отрываясь, вел чем-то острым по его спине.

Он спокойно входил в холодную воду, рассекая гладь, как сокрушительный ледокол. Пара мощных гребков, и его массивное тело погрузилось под воду, не выдав себя даже всплеском.

Рядом раздалось задумчивое:

— Это его отец. Пытался научить его быть настоящим берсеркером.

Это было совсем не тем, что она ожидала услышать. Отец… пытался научить его быть берсеркером? Пытался научить быть кем-то?!

— Как-то немного слишком радикально. Разве нужно учиться, чтобы быть берсеркером? Вы же… рождаетесь такими.

Борис задумчиво смотрел в сторону леса:

— Кто-то рождается, чтобы исполнять чьи-то приказы. А кто-то — чтобы приказывать. Его учили брать на себя ответственность и принимать решения. Он должен был стать стержнем. Лидером, который всегда будет знать, что делать, пусть это и не принесет тех результатов, на которые все надеются.

И все равно это не укладывалось в голове.

Борис, видимо, прочитал это на ее лице, потому что улыбнулся:

— Но это не значит, что с вашими детьми Дагмар будет поступать точно так же. Его отец был…

Радван быстро вставил:

— Своеобразным.

Это мягко сказано! Шрамы на спине Дагмара говорили совсем о другом. Его отец был чокнутым психом.

Марина взглянула на часы. Она не засекла время, но как долго Дагмар уже под водой? Озеро хоть и небольшое, но вряд ли мелкое.

— Они там слишком долго! Они ведь могут тонуть, а мы даже не заметим…

— Не волнуйся. — Радван присел на покрытый мхом валун. — Берсеркеры могут выдерживать без воздуха несколько часов. Нас не убить так просто.

— Это не вы там. А вода? Она же, наверняка, ледяная. Переохлаждение, остановка сердца и нехватка воздуха.

Радван тяжело вздохнул:

— Марина, не волнуйся. Мы намного сильнее и выносливее людей. А Дагмар — тем более.

Марина вздрогнула, когда каменная глыба в форме медведя дрогнула. Вода, стекающая с него в озеро, рассыпалась брызгами в разные стороны, долетев до Марины. На лицо упали холодные капли, вызвав по всему телу зябкую дрожь.

— Что происходит? — Она стерла влагу с лица. — Там камень дрожит!

Радван кивнул:

— Видимо, она прикована. Они рвут цепи.

Рвут… цепи? А что удивительного? Тот, кто с легкостью отрывает конечности и двигается с неразличимой глазом скоростью, наверняка может разорвать цепь и расколоть огромный камень.

Медведь-булыжник снова сотрясся и с оглушительным треском раскололся на две половины. Как в замедленной съемке Марина видела появление длинной кривой трещины, которая показалась из глубины и добежала до вершины. Секунда-другая, и камень разделился.

Сердце застучало быстро-быстро. А вдруг под водой с Дагмаром что-то случится? Вдруг он просто не сможет сделать вдох?!

Она не понимала, что делает, пока не почувствовала на локте стальную хватку и предупреждающий голос Радвана «Марина?» Она стояла уже у самой кромки воды, позволяя волнам жадно лизать носки кроссовок.

Как в фантастическом фильме, от центра озера пошла рябь. Распарывая озеро, словно две подводные скалы, начали вырастать два монолита. Дагмар и Маттиас медленно выходили из озера, которое будто бы пыталось удержать их в своих объятиях.

Марина завороженно следила за тем, как капельки воды стекают по телу Дагмара, как он откидывает длинные пряди с глаз и размеренно, ничуть не напрягаясь, дышит.

Бронзовое тело блестело от воды, словно он весь был сотворен из золота. Идеальный хищник. В каждом движении — грация и мощь.

Марина с трудом возвращалась в действительность. Только осознание того, что Дагмар и Маттиас несут огромный каменный саркофаг, немного привело ее в чувство.

Легко, словно весил совсем ничего, они вынесли гроб и опустили его на берег.

Чтобы не смотреть на мокрого с ног до головы Дагмара, Марина опустилась на колени перед саркофагом. Он весь был перевит цепями, будто живые боялись, что то, что находится внутри, сможет выбраться наружу.

Дагмар с Маттиасом по-животному отряхнулись, рассыпая вокруг себя град сверкающих брызг.

— Ну что, открываем? — Маттиас с сомнением рассматривал саркофаг и тыкал в него ногой.

— Естественно. — Дагмар опустился на колени напротив Марины. — Я не собираюсь тащить его в машине.

Марина не знала, куда деть глаза. Взгляд, помимо воли, возвращался к Дагмару. Невозможно было не смотреть, как напрягаются мышцы его рук, когда он легко разрывал цепь за цепью.

— Тебе не холодно? — Марина почувствовала, что краснеет от того, как хрипло и восхищенно звучит собственный голос.

Дагмар удивленно посмотрел на нее:

— Нет. Наша температура тела выше человеческой.

Рядом опустился Маттиас:

— А за тебя почему не переживаешь?

Дагмар встал и оттащил Маттиаса в сторону:

— А что за тебя переживать? Ты живучий, как вирус. Ладно, посмотрим, что тут.

Дагмар сбросил цепи и отодвинул крышку саркофага. Было видно, что даже ему тяжело — похоже, кто-то постарался, чтобы гроб никогда не был вскрыт.

Наружу вырвалось облако пыли и спертого воздуха, пропитанного жутким запахом гниения.

Щеки коснулся холодный сырой ветер. Марина вздрогнула от знакомого ощущения страха. Она повернулась голову, даже не удивившись, когда увидела рядом девушку-призрака. Ленты на ее венке дрожали в воздухе, темные волосы колыхались над головой — словно сейчас она находилась под водой.

— Наконец-то… — Ее посиневшие пальцы с поломанными ногтями коснулись края гроба, и крышка сама отъехала в сторону, падая на землю.

— Твою ж мать! — Маттиас едва успел отскочить, пока тяжелый камень не придавил ему ноги.

— Она здесь… — Радван вертел головой, явно ощущая чужое присутствие.

— Да, — Марина взглядом указала на место рядом с собой, — она здесь.

Собравшись с духом, она заглянула в гроб.

Сколько бы сегодня ни готовила, все равно оказалась не готова к тому, что увидела. Наверное, к такому вообще невозможно подготовиться.

Внутри, обмотанное истлевшими и потемневшими от времени тряпками, лежало тело. Были видны только ноги — обтянутые кожей кости, и часть обезображенного лица, скрытого широким покрывалом. Запястья и лодыжки обвивали потемневшие от времени кандалы.

Но самым удивительным был белоснежный венок, лежащий рядом. Цветы, из которых он был сплетен, казались едва срезанными. Они источали легкий приятный аромат, а по бархатистым на вид цветкам, стекали капельки влаги.

Призрак взвился в воздух, словно облако дыма.

— Остались еще двое… Найди их…

Она просто растворилась. Словно ее и не было. Превратилась в туман, который тут же развеял налетевший ветер.

Марина смотрела на то место, где только что видела призрака, и ощущала странную пустоту в сердце.

Все эти женщины хотели жить. Возможно, они мечтали о любви и семье. Или хотели путешествовать. Они все были разными. Со своими историями и целями. Но они хотели жить. И этой жизни их кто-то лишил. Жестоко. Мучительно. И расчетливо.

В груди что-то сжалось. Господи, да что с ней?.. Как будто, они была одной из этих несчастных ведьм. Думала, что все впереди, а на деле у нее не было даже часа.

— Грузим?

Марина вздрогнула. Борис расстегивал черный мешок, от одного вида которого на душе становилось муторно.

Дагмар с Маттиасом осторожно подняли останки и уложили в мешок.

Марина потянулась к венку:

— Его тоже нужно взять.

Поморщившись, Маттиас вытащил венок:

— Чертовщина какая-то…

Обратный путь прошел в тишине. Марина еще никогда не чувствовала себя такой уставшей и… несчастной. Казалось, что драгоценное время утекает сквозь пальцы, а она даже не пытается его остановить.

Она всегда мечтала о яркой, насыщенной жизни. О такой, какую описывают в книжках. Стоило ли вырываться из родительского плена, чтобы продолжать бегать?

Дагмар бросал на нее вопросительные взгляды, но ничего не говорил. Это чертово молчание уже начинало раздражать. И долго они будут молчать о важном, открывая рот лишь для того, чтобы оскорбить друг друга или унизить.

Марина опустила стекло в машине и высунула руку, ловя первые капли холодного дождя. Маттиас оказался прав — он все-таки пошел. По-осеннему грустный и навевающий мрачные мысли.

Когда Дагмар бросил на нее очередной напряженный взгляд, Марина не выдержала:

— Я опять сделала что-то не так?

Он нахмурился:

— Нет. С чего ты взяла?

— Ты уже который раз смотришь на меня так, будто хочешь за что-то отругать. — Марина ловила ладонью ледяную морось и позволила ей стекать к локтю.

— Я не хочу тебя отругать. Я… пытаюсь понять.

Марина повернулась к Дагмару, скидывая обувь и забираясь на сидение с ногами.

— Понять что?

— Понять тебя. Что ты испытываешь. Ты пахнешь грустью и печалью. И еще так странно… никогда раньше так не пахла. Как возбуждение, но не сексуальное. Словно ты чего-то хочешь, но не можешь это получить.

Марина не знала, что сказать. По запаху он понял те ее чувства, которые она сама не могла осознать.

— Почему тогда не спросишь?

— Не хочу очередного скандала.

Это не укладывалось в голове.

— Как это связано?

Дагмар пожал плечами:

— Ты можешь обидеться, что я не сделал того, что ты ожидала.

— Ты не можешь знать, чего я ожидаю, если не спрашиваешь об этом.

Он как-то странно посмотрел на нее, и Марина вдруг вспомнила жуткие шрамы на его спине. Не в это ли все дело? В его родителях. В воспитании. Он отзывался о матери с ненавистью и презрением. А судя по рассказу Бориса и Радвана, с отцом у него тоже были не лучшие отношения.

Он просто привык быть сильным. Решать все самостоятельно. И угадывать о желаниях людей. Привык, что управляет людьми. А те позволяли ему это. Она же требовала от него совершенно иного.

Не отрываясь от дороги, Дагмар неожиданно попросил:

— Возьми меня за руку.

Так удивительно было от него слышать подобное. Словно ему важны даже такие, простые, прикосновения.

Марина накрыла ладонью пальцы Дагмара. И хоть он был в разы крупнее ее, сейчас казалось, что именно она его защищает.

— О чем ты думала?

Вот ее шанс — показать ему, какую жизнь она хочет. Научить обращаться с ней, как с женщиной, а не вещью.

— Я думала о том, как хотела бы проводить с тобой время.

Она ощутила, как напрягся Дагмар, окаменел под ее рукой.

— Я хочу вести себя с тобой правильно. Если ты скажешь, я все сделаю.

Свободной рукой Марина прижала к себе фонарь с черной свечой, словно он мог придать ей сил осмелиться сказать то, что она должна.

— Я никогда не прощу того, что ты сделал. В этом была и моя вина, я знаю. Но ты обещал, что насилия не будет. — Марина перевела дыхание, собираясь с мыслями. — Я бы должна тебя ненавидеть, но… не могу. Вместо этого мне хочется попробовать создать что-то между нами. Чтобы вместо этого воспоминания, у нас были другие. Счастливые и красивые. Я хочу свиданий, романтики, ухаживаний. Удивлять тебя. И чтобы ты удивлял меня.

Фух, она сказала это. Призналась не только в своем желании, как там, в лесу, но и в своих чувствах. В том, что мечтает о будущем вместе с ним.

Дагмар так долго молчал, что Марина уже отчаялась услышать ответ. Может, он считает ее слова глупостью? Наивным бредом?

Марина прикрыла глаза, чувствуя, что сил остается все меньше. Бессонная ночь и напряженное утро наконец закончились, выпив из нее все силы.

Дагмар снова безошибочно уловил ее состояние, тихо прошептав:

— Поспи пока. А когда приедем, я тебя удивлю.