ГЛАВА 24. ПОРА ЗАГАДЫВАТЬ ЖЕЛАНИЯ

— …пришлось отойти…

— А тела?

— Своих забрали. Их не успели.

— Да насрать на их. Ведьму взяли?

— Некогда было о ней думать. Ты вообще-то умирал, а на подходе была новая группа. Мы едва успели уйти в крепость. Хорошо, что твоя невеста оказалась такой кровожадной. Я тут с Лилей парой слов перебросился. Кажется Марина помешала ей провести ритуал, который укокошил бы нас всех на месте. По крайней мере, описала рыжуля все очень красочно. Я проникся и уверовал.

Марина попыталась откликнуться на свое имя, но во рту пересохло, и язык едва ворочался.

— Тише-тише… — Горячая шершавая ладонь накрыла лоб и успокаивающе погладила.

Марина с трудом подняла опухшие веки и тут же снова зажмурилась от света. Но мелькнувшее на секунду лицо заставило вновь распахнуть глаза, не смотря на резь и боль в висках.

— Да… Дагмар?

— Да, родная. Я здесь.

Она боялась даже поверить. Робкая, едва живая надежда, заставляла жить и дышать с новой силой. Но что, если это лишь иллюзия?

Марина заставила себя шире распахнуть глаза. Рядом действительно был Дагмар. Он сидел рядом с ней и гладил ее по лбу, перебирая волосы. Выглядел он одновременно ужасно и устрашающе. Его лицо было покрыто жуткими кровавыми ранами, словно располосованное когтями животного. Некоторые уже успели затянуться, оставив кривые выпуклые рубцы светло-розовой кожи. В распахнутом вороте рубашки виднелись такие же страшные раны. Господи, сколько боли он вытерпел?

Марина заставила себя приподняться. Раздался мерзкий писк, что-то больно кольнуло в сгиб локтя, но она все равно потянулась к Дагмару. Он обнял ее крепко и до слез правильно. Словно они уже вечность обнимались именно так, и это стало настолько привычным, что иначе невозможно было жить. Именно в таких объятиях и был смысл.

— Ты жив…

— Благодаря тебе…

Смутно знакомый голос прозвучал раздражающе громко. Так, что стало больно в висках:

— Эй! Вообще-то это мы тебя вытащили оттуда!

Другой голос тут же возразил:

— Тебя и близко не было.

— Как это не было?! Я пытался увести Марину.

Дагмар отстранился и посмотрел на кого-то у окна:

— А должен был вообще не допустить ее появления там.

Марина прищурилась, пытаясь совладать с расплывающимися контурами мужских фигур. Маттиас. И Радван. И Борис. Не было только Лили.

Марина вцепились в сильные плечи Дагмара. Какое же это было удовольствие — ощущать его твердые мышцы под ладонями. Тугие, крепкие и теплые. Внезапно захотелось, чтобы все ушли. Ей нужно прижаться к нему и не отпускать, пока она не пропитается ароматом сладкой мяты.

— Где Лиля? Что с ней?

Маттиас закатил глаза:

— Засела за книги. Посреди разговора ее вдруг озарило, и она бросилась чертить какие-то закорючки.

Облегчение нахлынуло беспощадной волной. Марина обмякла в руках Дагмара и только сейчас поняла, что находится в больничной палате. Хотя нет, не в палате — это была та комната в крепости, где в прошлый раз лежал Борис.

— Почему я здесь?

Дагмар обвел всех мрачным взглядом:

— Выйдите.

— Один раз выпустила кишки лысой стерве, и вот ты уже под каблуком. — Маттиас театрально закатил глаза.

Марина снова посмотрела на Дагмара. Он выглядел бесконечно уставшим. Древний бог, проживший бессчетное количество человеческих жизней и не желающий больше оставаться среди людей ни секунды.

Едва за последним берсеркером захлопнулась дверь, Марина подалась к Дагмару и прижалась к его шершавым губам. Запекшаяся в десятках трещин кровь ощущалась безумно сладкой. Ее вкус, как наркотик, обволакивал язык и туманил разум. Невозможно было оторваться и прекратить это. Вот что такое — зависимость. Обещаешь себе, что прекратишь. Еще секунду, и перестанешь, но продолжаешь вдыхать мелкий порошок. Потому что хорошо… Потому что больше ничто не может подарить вот это волшебное чувство эйфории.

Для Марины таким наркотиком стал поцелуй Дагмара. Она продолжала касаться его губ и жадно, почти одержимо, слизывала языком с них всю боль.

Только когда дыхания стало не хватать, она отстранилась:

— Стреляли в тебя, а лежу здесь почему-то я.

Дагмар устало потер глаза:

— У нас все с тобой наперекосяк. Это я должен был тебя спасать. А получилось, что ты спасла меня.

— В тебя стреляли. И это только то, что я видела… Ты закрыл меня собой. И после всего сидишь тут, как ни в чем не бывало. — Непослушными пальцами Марина начала расстегивать пуговицы на его белоснежный рубашке.

Сейчас, при свете дня, его раны выглядели еще более пугающими. Часть почти затянулась, но даже рубцы выглядели настолько страшно, что к горлу вновь подкатила тошнота. А ведь ему еще и в спину стреляли…

— Я должна была уберечь тебя от этого. — Марина закрыла глаза, но тут же широко распахнула: — Почему ты на ногах?

— Раны берсеркеров заживают не так, как раны людей. Для самых серьезных достаточно суток. Мои заживают так долго из-за ведьмы. Лиля сказала, что вы помешали ей провести ритуал, но что-то сделать она уже успела.

Марина начала дергать трубочку капельницы, пытаясь вытянуть иглу:

— В тебя всадили несколько автоматных очередей! И еще эта дрянь что-то пыталась сделать. Ты сейчас должен…

Дагмар вдруг улыбнулся, и Марина запнулась на полуслове.

— Я даже не ожидал, что мне будет так… приятно и больно.

Марина непонимающе сдвинула брови, и он пояснил:

— Знать, что ты заботишься обо мне. — Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. — Я ведь тебе нужен? Скажи, что да. Я столько думал об этом… Знаю, что простить то, что я сделал, сложно. Но ты не пошла бы вчера в лес, если бы… ничего не чувствовала…

Марина не знала, что сказать. Видеть его настолько ранимым было странно. Она знала, что он одинок, что привык быть главным и первым, но не иметь никакой поддержки. И все же сейчас он открывался перед ней совсем с другой стороны. Сколько же им еще предстоит узнать друг о друге. Только бы у них было это время.

— Ночью… я подумала, что ты умер. — Марина опустила глаза, уставившись на цветочный узор одеяла. — Пару недель назад я об этом мечтала. Просила Лилю навести на тебя порчу, проклинала. Даже представляла, как сделаю с тобой что-нибудь ужасное. Я была так зла на тебя. Но когда ты упал… — Она осмелилась наконец взглянуть на него. — Тогда в «Карамели» ты сказал, что ненавидел меня. Что я твой недостаток и уязвимость, потому что лишаю тебя силы. Но ты не хотел снова стать сильным. Еще ты сказал, что я ждала именно тебя, но не осознавала этого. И что твоя любовь не зависит от количества наших встреч. Ты попросил меня принять твои чувства и найти в себе ответные.

Дагмар смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. Он как будто надел маску, которая скрыла все эмоции.

Решившись, Марина хрипло призналась:

— Когда ты упал, я кое-что поняла. Поняла, о чем ты говорил. Я всегда думала, что полюблю скромного парня, который будет водить меня по дешевым кафе, иногда дарить цветы и писать в смс-ках «Доброе утро, котенок». Ну, что-то в этом роде. Ты не приглашал меня на свидания, не говорил комплиментов и… ну, вел себя со мной ужасно. Но оказалось, что моя любовь тоже не зависит от того, что ты мне подаришь и во сколько ресторанов сводишь. Она не зависит вообще ни от чего. Я просто хочу, чтобы ты всегда-всегда был рядом со мной. Чтобы обнимал при каждой возможности. Чтобы говорил все эти пошлости и запрещал выходить из крепости. И чтобы мы спорили по мелочам. И чтобы ты вечно хранил тот дурацкий листочек, слышишь?! А потом через много-много лет рассказывал нашим детям, как мы встретились. И что понял, что любишь меня в тот момент, когда я подарила его тебе.

— Я понял раньше.

Марина не сразу осознала смысл сказанного. Не поняла даже, что Дагмар что-то говорит — так невыразительно и глухо звучал его голос.

— Что?

— Что люблю тебя — я понял раньше. Твой запах был на смотрителе ратуши, когда я впервые его ощутил. Я говорил тебе. — Да, что-то такое действительно было. Но она воспринимала это, как глупые россказни, призванные задурить ей голову, а потому даже не прислушивалась. — Я еще не знал, что это ты. А потом Георгий Иванович рассказал, как новая воспитательница Марина повесила ему новые шторы, украсила фотографиями стену и обещала побелить стены… Я чувствовал твой запах. Духи и карамель. Даже вкус ощущал — сладкий. Вот тогда я понял, что мы связаны. Уже знал, что найду тебя, и ты обязательно станешь моей. Вот только не думал, что это окажется так трудно.

Дагмар невероятно грустно улыбнулся:

— Прости за то, что все испортил.

На душе стало невероятно легко. Захотелось даже рассмеяться. Марина чувствовала себя пьяной и до безумия счастливой. Она сжала горячую ладонь Дагмара, покрытую алыми ссадинами.

— Знаешь… мне ужасно стыдно. — Она смущенно улыбнулась.

— За что? — Дагмар выглядел удивленным. И непонятно было: это из-за ее слов, или из-за того, что она взяла его за руку.

— Я ведь совсем забыла о своем обещании Георгию Ивановичу. Ну, про стены.

Дагмар даже не улыбнулся. Он смотрел на нее так пристально и серьезно, что Марине стало неловко. Опять она сморозила глупость. А хотела немного ситуацию разрядить…

Вдруг он громко проговорил:

— У нас будет ребенок.

Ну-у… Да, наверняка будет… Она очень хотела детей. Может, он не хочет?

Марина осторожно кивнула, следя за его реакцией:

— Да-а-а… Обязательно когда-нибудь будет. В будущем. — Если верить видению, показанному призраком, даже не один. — Если ты не против, конечно. И даже если против, я все равно хочу детей.

Дагмар шумно сглотнул. Он выглядел так, словно сейчас происходит что-то невероятно для него сложное и мучительное.

— Нет. То есть да, я хочу детей. Очень. Ты, наверное, еще не знаешь, но ты беременна.

Марина хмыкнула:

— Разве не я должна сообщить тебе об этом, а не ты…

Неожиданно до нее дошел смысл услышанного. Внутри стало холодно и жарко одновременно. И больно. И невероятно хорошо. Она не могла понять, что чувствует. Но дыхание снова застряло где-то в горле. А еще задрожали пальцы. Так сильно, что Марина даже испугалась, что теперь они будут так дрожать до самой смерти.

— Что? Что ты сказал?

— Ночью, когда ты спала, я услышал сердцебиение. Нашего ребенка. Ты беременна.

— Не может быть… Мы же всего… один раз.

Дагмар вздернул брови:

— Два.

— Да, но… Вчерашний раз даже не считается. А с прошлого… Сколько времени прошло, что уже бьется сердце? Это невозможно.

— Возможно. Дети берсеркеров развиваются быстрее. Но проводят в утробе тоже девять месяцев. Это что-то вроде вековой адаптации — чтобы не выделяться среди других людей.

Марина прижала ладони к животу. Все такой же плоский. Даже впал от всех переживаний. Никаких признаков того, что там живет новая жизнь. Но как бы это было чудесно! Настоящее волшебство и чудо.

— Как мне понять, что ты не врешь? Должно же быть доказательство?!

— Врач уже едет сюда. Возьмет анализы, а потом сделаем УЗИ.

Это все не укладывалось в голове. Слишком много информации. Слишком много событий.

— Постой-постой. Постой. Что произошло ночью? Мы… победили?

Дагмар встал со стула и скривился:

— И да, и нет. Все намного хуже, чем я думал. — Он навис над ней, пристально глядя в глаза: — Я расскажу тебе все, но лишь затем, чтобы ты поняла, насколько все серьезно, и не лезла в это.

Марина кивнула, все еще находясь в странном, полуодурманенном состоянии. Она беременна. Ждет ребенка. Крошечного малыша, чей отец сейчас пожирает ее тяжелым горячим взглядом. У нее будет маленькая, пахнущая молоком и присыпкой кроха. Это было удивительно. Слишком невероятно и волшебно, чтобы вот так просто осознать.

— Мой брат спутался с Егором Ковалевским — это тот, кто пытался тебя… из «Карамели».

Марина еще раз кивнула:

— Ты убил его.

Глаза Дагмара угрожающе сверкнули:

— Да. Ковалевский — потомок тех людей, которые стали жертвами экспериментов Ордена. Переливания крови берсеркеров, операции. В общем, они не как мы. Но и от людей в них мало что осталось. Думаю, что все это еще и повлияло на их мозг. Короче, отморозки. Не знаю, что так привлекло Грегора. Может, он надеялся на власть или еще на что-то… В любом случае и Грегор, и Ковалевский начали работать на Орден. Отцу каким-то образом стало об этом известно. Если честно, я думаю, он просто использовал Грегора, чтобы следить за Орденом и быть в курсе их планов. Когда там об этом узнали, брата убили. Чтобы не растрепал лишнего.

Хорошее настроение как рукой сняло. В палате стало на несколько градусов холоднее, и Марина робко закуталась в одеяло. Дагмар говорил о брате совершенно бесцветным, даже равнодушным тоном. Он же не будет так относиться к их ребенку? Нет-нет-нет, то, что происходило в его семье не имеет никакого отношения к тому, что будут строить они. Просто он такой. Не прощает предательства. Хотя скорее, он не может простить себя…

— Отцу стало известно, что Орден пытается провести древний ритуал. Я думаю, что именно Грегор отыскал ту карту, что я тебе показывал. Поэтому она оказалась и у Ордена, и у нас. Не знаю, зачем им понадобилось все это… Ведьма, способная воскрешать мертвых. Даже предположить не могу, кого они надумали поднять из-под земли. В любом случае, вся загвоздка в том, что этот ритуал можно провести только в Логовце. И нужны для этого определенные места. Две сотни лет назад ритуал уже был начат. Я говорил об этом с Лилей. Она сказала, что если обряд начали, то колдовство запущено. Не имеет смысла, когда его закончат — своей силы он не утратит. Даже наоборот. Как с вином — чем больше времени выдержки, тем лучше вкус. Но есть одна загвоздка. Орден не знает о местах, где нужно проводить обряд. И, думаю, они не знают, сколько ведьм уже было убито. Им точно известно о четверых — тех, которых ты указала. Твой ухажер — тот ублюдок Слава — бывал во всех местах, где похоронены ведьмы.

— Слава с ними? — Совсем не хотелось верить, что он мог быть в этом как-то замешан. Но теперь все происходящее виделось в совершенно ином свете. Он привел ее сюда на свидание не просто так. И столько знал об этом месте. Да и вино, которым он хотел ее напоить… Теперь Марина не сомневалась в Дагмаре — он действительно учуял то ужасное зелье. Спас ее. Уже тогда.

— Да. Пока ты была без сознания, я еще раз просмотрел фото слежки за ним. — Дагмар бросил на Марину вопросительный взгляд, как будто ожидал, что она начнет возмущаться. Но у нее и в мыслях не было защищать хитрого гаденыша. — Так вот он общался с той ведьмой, которая ночью пыталась нас всех прикончить. Кстати, Маттиас узнал ее. Много лет назад они общались. — Дагмар покачал головой. — Мне нужно было сразу показать ему те фотографии. Если бы ночью ведьма не появилась, мы, возможно, и не поняли бы.

Марина уселась по-турецки, чувствуя странный азарт. Наверное, она повредилась умом. Или это неожиданная беременность так действует. Но она получила свое долгожданное приключение. Мозг усиленно заработал. Дагмар жив. А она ждет от него ребенка. Значит, то, что вчера показал ей призрак, может стать правдой. И если так… Тогда они точно со всем справятся. ВМЕСТЕ.

— Ну?! Что он тебе рассказал?

Дагмар бросил на нее мрачный взгляд, словно мог читать ее мысли и понимал, что она задумала.

— Когда-то они были знакомы. Эта ведьма… даже свои считают ее чокнутой садисткой. Она ставила разные эксперименты и творила такое, что мы тут все по сравнению с ней невинные младенцы.

О, да… В это Марина могла поверить. Даже сейчас, вспоминая, как она распорола куклу и вложила в нее червяка, к горлу подкатывала тошнота. Неужели, та кукла была именно для Дагмара? Поэтому, его раны заживают так долго?

— В общем, там долгая история, но как-то она призналась Маттиасу, что пытается перевести язык мертвых ведьм. Где-то ей удалось раздобыть письмена из Тумана. Я думаю, что она помогает Ордену. Возможно, что-то перевести ей удалось. Но вряд ли многое. Думаю, она тоже не знает о следующих местах проведения ритуала. А иначе Слава был бы там, чтобы проверить трупы ведьм. Плохо, что нам не удалось ее забрать и допросить.

От того, как Дагмар это сказал, по коже прошел ледяной озноб.

— Допросить?

Его лицо снова стало непроницаемым:

— Это именно то, о чем ты подумала. И можешь не убеждать меня в том, что жестокостью нельзя ничего добиться. Привыкай к тому, что в моем мире много крови. И когда я прошу тебя находиться в крепости, под охраной, значит, я пытаюсь тебя от этого оградить.

Марина осторожно спустила ноги с кровати и глубоко вздохнула, чувствуя, как наполняется запахом Дагмара:

— Я и не думала говорить ничего такого. Эта сучка пыталась тебя убить. Она заслужила, чтобы ей выпустили кишки прямо через ноздри. — Марина не знала, откуда в ней эта жестокость, но облегчение, которое она ощутила, представив эту картину, помогло немного успокоиться.

— Да, я знаю. Парни нашли ту куклу. Лиля как раз пытается ее… «обезвредить». — Дагмар коснулся раны на животе. — Кажется, пока у нее не очень получается. Но больше меня волнует то, что моя маленькая беременная невеста вышла один на один с этой тварью.

Марина вспомнила то ощущение безумия и тупой тоски, которое ее охватило, когда она подумала, что Дагмара больше нет. Это было по-настоящему страшно. Так, словно от ее души ничего не осталось.

Дагмар подошел к ней и ласково коснулся шрама на щеке:

— Мне нравится, что ты такая… кровожадная. Совсем как я.

Марина улыбнулась и прижалась губами к его ладони.

— Ты должен позволить мне помочь. Я хочу опять попробовать заглянуть в Туман. Возможно, там подскажут, как расшифровать надписи.

Дагмар покачал головой, проведя большим пальцем по ее губам:

— И речи быть не может. Ночью твой Туман нам очень помог. Спас десятки жизней. Но я не хочу больше пережить то, что почувствовал, когда увидел тебя там.

— Дагмар, ты не понимаешь… Мне все равно придется это делать. Даже если ты будешь против. Призраки… да, они мертвы, но все равно обладают невероятной силой.

— Почему они тогда не могут справиться без тебя?! Раз настолько сильны! — Он сжал ладонью спинку кровати, и та жалобно затрещала.

— Если бы не они, возможно ни тебя, ни меня уже не было бы в живых. Пойми, они все равно заставят меня делать то, что им нужно. Но если ты не будешь упрямиться, то я всегда буду рядом с тобой, а значит, под твоей защитой.

— Хорошая попытка мной манипулировать. — Он усмехнулся. — Но важнее вас, — он опустил руку и коснулся ее живота, — для меня никого нет. Вы должны быть в безопасности.

Марину охватило какое-то невероятное чувство эйфории, когда она ощутила через ткань пижамы пальцы Дагмара. Тепло его тела проникало через все слои, и разливалось по коже сладким медом. Он будто делился с ней своей силой и мощью.

— Мы не будем в безопасности, находясь не рядом с тобой, понимаешь? Ты все время пытаешься меня запереть, и посмотри, что из этого получается. Если бы мы действовали сообща, Орден бы давно уже был разгромлен.

Кажется, ей удалось до него достучаться. По крайней мере, сразу спорить Дагмар не стал. Он снова опустился на стул, придвигаясь вплотную к больничной кровати и располагаясь между ног Марины так, словно делал так уже десятки раз.

— Сейчас мы это обсуждать не будем. Сначала тебя осмотрит врач, а потом я решу, как тебя спрятать.

Ну вот, опять!

Марина раздражающе хлопнула ладонью по матрасу:

— Ты опять меня не слышишь! Если нужно будет, я найду способ выбраться из крепости. И ты даже не узнаешь как!

Дагмар раздраженно рыкнул:

— Еще как узнаю.

Марина скрестила руки на груди:

— Да ладно?! Узнаешь? И каким же способом? Будешь меня пытать? — Он сжал челюсти, а на щеках заходили желваки. — Поверь, я уйду отсюда, если будет нужно. Только от тебя зависит, окажешься ли ты в этот момент рядом со мной, или же я буду сама по себе. Да как ты вообще можешь мной распоряжаться?! Ты себя видел? До сих пор весь в ранах. Врач тут нужен тебе, а не мне.

Дагмар отвел глаза:

— Лиля разбирается с обрядом. Он как-то повлиял на мою регенерацию.

— И как же ты будешь меня защищать, если едва стоишь на ногах?

— Со мной все нормально.

Марина указала на все еще слегка кровоточащую рану возле его ключицы:

— Нет, это ненормально. Так быть не должно. У остальных уже все зажило. А что если Лиля не сможет отменить обряд? Ты уже был на грани смерти. Я тоже не хочу чувствовать это вновь. Не хочу тебя терять, так и не узнав, каково это — быть твоей невестой.

Кажется, ей наконец удалось до него достучаться. Дагмар устало откинулся на спинку стула и прикрыл рукой глаза, как будто солнечный свет причинял ему боль.

— Хорошо. Чего ты хочешь?

Марина быстро заговорила, боясь, что он может передумать:

— Мы должны закончить с принесенными в жертву ведьмами. Найти двух других. И я хочу снова призвать Туман. Спросить, как расшифровать надписи на карте. И как вылечить тебя.

Дагмар прижался лбом к ее коленям:

— Почему мне кажется, что я еще пожалею об этом?

Марина ласково улыбнулась и запустила пальцы в его растрепанные волосы:

— Потому что ты, так же как и я, понятия не имеешь, как создавать семью. И что нужно делать, когда ты больше не один, и рядом другой человек. Но мы должны научиться договариваться. И уступать друг другу. Мне кажется, так правильно.

Она ощутила его рычащий смешок, пробежавший от коленей до бедер сладкой вибрацией:

— Думаешь?

— Уверена!

Он отнял лицо от ее ног и заглянул в глаза:

— Тогда ты тоже должна кое-что для меня сделать.

— Что же?

— Пойти со мной в одно место. Хочу показать тебе кое-что.

Марина кивнула.

— Только если ты не думаешь обманом заманить меня в спальню и запереть там.

— Нет. — Он встал и неожиданно поднял ее на руки. — Это… то, о чем ты говорила. То, что только для тебя.

Марина понятия не имела, что он имеет ввиду. Все ее мысли оказались сосредоточены на том, что он, весь покрытый ранами, держал ее на руках.

— Отпусти меня. Со мной все нормально, а на тебе живого места нет.

— Я отлично себя чувствую. Не лишай меня хотя бы этого.

Он крепко прижал ее к себе, вновь поражая недюжинной силой, которую даже сложно представить. И тем не менее, это он сражался с огромным числом противников и становился под пули, чтобы закрыть ее собой.

Марина несмело обняла Дагмара за шею:

— Ты уверен, что я беременна?

Он ласково улыбнулся той редкой искренней улыбкой, которая почти не появлялась на его лице.

— Да. Даже сейчас я слышу стук его сердца. Мое подстраивается под этот звук.

Марина не смогла сдержать глупую счастливую улыбку.

— И ты правда… не против? Многие мужчины не хотят иметь детей. Или хотя бы не так быстро.

Дагмар остановился посреди коридора:

— Я никогда не хотел иметь семью. Невесту, ребенка и все эти совместные походы в парк. — Едва он сказал это, все внутри Марины оборвалось. Она чувствовала — такая жизнь не для него. Он был совсем из другого теста, и жизнь ему нужна совсем другая. Ничего, она и сама справится… Но Дагмар вдруг продолжил: — Но когда я нашел тебя, все изменилось. Не знаю, как объяснить… Все, что я считал раньше важным, теперь кажется такой ху… — Он поморщился и озорно усмехнулся. — мелочью. Ничего не значащей мелочью. Знаешь, что больше всего меня теперь волнует?

Марина помотала головой.

— Если родится девочка, то тебе придется постоянно меня сдерживать, чтобы я не растерзал всех ее ухажеров. А если мальчик, то я хочу свозить его на рыбалку. — Он рассмеялся и покачал головой: — Я уже все распланировал. Ночью лежал, слушал, как бьется его сердце, и представлял, как мы будем жить. Я уже помешан на нашей семье, понимаешь? Хочу совместных праздников и… совместных походов в парк. Хочу, чтобы у нас была огромная семья. И мы все время были вместе. Вот, как я отношусь к нашему ребенку.

Марина закусила губу, сдерживая слезы. Наверное, она точно беременна. Собралась плакать на пустом месте.

Дагмар понес ее дальше, сворачивая в очередной незнакомый коридор. Их здесь было столько, что запомнить все казалось невозможным. У старой крепости были сотни тайн. Как и у Дагмара.

Марина постаралась побыстрее незаметно стереть слезы. Роспись постепенно сходила на нет. Оставались лишь бледные наброски на оштукатуренных стенах. От удивления слезы высохли сами собой.

На стене схематично, но вполне различимо была нарисована деревянная избушка. На ступеньках у входа сидела девушка. Она протягивала ладонь, в которую тыкался мордой огромный медведь.

Самым удивительным был ураган из кленовых листьев. Они парили над землей, складываясь к красивый витиеватый узор.

Марина так погрузилась в нарисованный мир, что не обратила внимания, когда Дагмар внес ее в незнакомый зал.

Ее привел в себя запах. Невероятный аромат осенней горечи, свежести и… чего-то невероятно сладкого, душистого. Клубника?

Марина осмотрелась. И перестала дышать.

На полу стояло несколько резных фонарей, которые рассеивали вокруг золотисто-оранжевый свет. На фонарях были вырезаны фигурки медведей, кленовых листочков и домиков. Они скользили полу и стенам золотыми узорами. Невероятно красиво.

Но самым удивительным было не это.

С потолка свешивались десятки тонких сверкающих пластинок. Марина протянула руку и коснулась одной из них. Металл. Не толще бумажного листа. Алые кленовые листья. Они держались на сверкающих золотых нитях и едва заметно покачивались, словно от ветра.

Их было так много, что и не сосчитать. Даже потолка не видно.

Дыхание наконец вернулось, и Марина счастливо улыбнулась. Вдохнула горько-сладкий аромат, мечтая, чтобы он задержался внутри на всю жизнь. На вечность. Даже когда умрет.

Дагмар улыбнулся и поставил ее на ноги:

— Это все — твои желания. Они принадлежат только тебе. Загадывай. А я буду исполнять.

Марина прижала ладони к его груди и счастливо рассмеялась, откинув голову назад. Золотые блики гладили красноватый металл, скользя по нему теплой лаской.

— Это что, золото? — Марина толкнула один листочек, потом другой, третий. Они качались, словно кружились на ветру.

Дагмар ухмыльнулся:

— Да. Слышала про золотой листопад? Это он.

Марина не могла поверить, что это все реально. Листья застыли над ней, будто продлевали счастливое мгновение, превращая его в вечность.

— У меня есть два желания. — Марина заглянула в глаза Дагмара. Он смотрел на нее с ожиданием и нежностью. — Первое: хочу, чтобы все твои раны исчезли и не осталось ни одной.

Он удивленно поднял брови, а она накрыла ладонями просвечивающее сквозь рубашку алое пятно. Едва сделала это, как шрам обожгло слепящей болью.

Дагмар тут же схватил ее за плечи и встряхнул:

— Марина! Что с тобой?

Она покачала головой, хватая ртом воздух:

— Ничего… Так иногда бывает. Не обращай внимания.

От резкой боли на глазах выступили слезы, но спустя несколько секунд все прошло без следа.

Дагмар увлек ее к выходу:

— Мы возвращаемся в палату. Быстро. Сначала тебя осмотрит врач.

Чувствуя себя совершенно здоровой, Марина уперлась ладонями в его грудь.

— Нет уж. Со мной все отлично. Я хочу загадать второе желание.

— Потом все загадаешь. Сначала осмотр.

— Отказываешься от своих слов? Думаешь, что не потянешь?

Он закатил глаза:

— Да все я исполню.

Марина коварно улыбнулась:

— Вот и выполняй. Тем более, оно простое. — Она толкнула Дагмара к стене. — Я загадываю тебя. Прямо сейчас. В этой комнате.

Кажется, Дагмар удивился. У него было такое странное выражение лица, что Марина не выдержала и улыбнулась.

— Ты ведь не принял снова то зелье? — Она вытащила из-за пояса брюк его рубашку.

— Нет, не принял. Но… тебе сейчас, наверное, нельзя…

Марина выгнула бровь:

— С чего ты взял? Или хочешь отделаться от меня? — Она начала торопливо расстегивать пуговицы на его рубашке.

— Отделаться? — Он обхватил пальцами ее подбородок и поднял к себе. — С момента нашей встречи я только и мечтал об этом…

Марина быстро перебила его, пока он вновь не начал проявлять свое раздражающее благородство.

— Значит, твоя мечта тоже сейчас сбудется.

Она распахнула полы его рубашки и тут же распластала пальцы на горячей груди. Поразительно, но все раны исчезли! Не осталось ни одной — лишь белесые шрамы. Но они казались старыми и почти слившимися с кожей. Еще пару минут назад она видела сквозь ткань его с трудом затягивающиеся рубцы…

Неважно. Все неважно. Кроме того, что ее мужчина рядом.

Марина ласково поцеловала левую сторону его груди — то место, где отчетливо гулко билось сердце.

Дагмар глухо застонал, зарылся пальцами в ее волосы и откинул голову назад.

Марина провела ногтями по гладким бокам.

— У тебя просто фантастическое тело… — Жар смущения затопил щеки, когда она сделала это признание. Между ними уже столько всего было, и все равно Марина чувствовала странный трепет. — Мне хочется просто смотреть на тебя. Даже не верится, что все это — мое…

Она снова улыбнулась и поцеловала маленький набухший сосок.

Дагмар уже по-звериному зарычал.

Неожиданно показалось важным сказать ему все это. Что считает его потрясающе красивым. Самым красивым. Идеальным.

Она стащила с его плеч рубашку. Дагмар тут же принялся выдергивать руки из манжет, помогая ей раздеть себя.

— Не хочу, чтобы на тебе что-то было. Хочу видеть тебя целико-о-ом…

Она провела пальцем по его твердым губам. Дагмар тут же обхватил их и втянул в рот. Марина задрожала, когда он начал легонько их посасывать и обводить языком. Эта почти невинная ласка оказалась для нее невыносимой. Между ног тут же стало мокро и так горячо, что терпеть не было сил.

Ей нужен Дагмар. Необходим. Внутри нее. Заполняющий ее до предела.

Марина потянула Дагмара вниз, заставляя опуститься на пол. Словно почувствовав, что ей нужно, он быстро раздевался и подчинялся каждому ее требованию.

Марина замерла на месте, когда он оказался сидящим у ее ног. Как будто она смогла приручить дикого зверя. Сделала жестокого хищника своим. Когда Дагмар остался полностью обнаженным, ее накрыло таким яростным и нестерпимым возбуждением, что стало трудно дышать.

Золотые блики гладили его кожу, заставляя ее сходить с ума от ревности. Только она имеет право прикасаться к его телу.

Руки дрожали, а ткань пижамы липла к покрытой испариной коже, но Марина все-таки справилась, отшвыривая одежду как можно дальше.

Дагмар потянулся у ней, накрывая ладонями ягодицы. В его властных и собственнических прикосновениях чувствовалась… нежность. Марина рвано вдохнула и тут же громко застонала, когда Дагмар начал спускать с ее бедер трусики.

— Иди ко мне. Я помогу.

Марина безропотно подчинилась, пожирая глазами его мощное тело. Каждая мышца завораживала своим движением. Они перекатывались под кожей, почти гипнотизируя.

Взгляд сам собой устремился вниз — к его рельефному животу, разделенному темной полосой волосков. А потом и к паху.

Из черной поросли возвышался мощный член, который казался слишком огромным для ее тела. Но Марина сходила с ума от желания поскорее ощутить его внутри себя. Ей необходимо было почувствовать, как он растягивает ее, трется о стенки влагалища и медленно скользит вперед-назад с влажным хлюпающим звуком.

Марина облизнула вмиг пересохшие губы. От каждого движения Дагмара его член покачивался и вызывал в ней неконтролируемое желание трогать его и сжимать пальцами. Пока каждая выпуклая вена не отпечатается на память.

— Чем дольше ты смотришь… тем сложнее мне сдержаться…

Из щели на головке выступило несколько капелек, которые прозрачной струйкой стекли по набухшему стволу. Марина жадно сглотнула голодную слюну. Ей хотелось снова почувствовать его вкус.

Она взглянула в оранжевые, полубезумные от страсти глаза Дагмара. Он смотрел на нее с восхищением и потребностью. Так, как мечтает, наверное, каждая женщина. Но он принадлежал только ей. И так будет всегда. ВСЕГДА!

Дагмар улегся на пол и, приподняв Марину, притянул ее ближе к своему лицу, заставив перекинуть ногу через него. Как в тот раз, в спальне, он оказался прямо напротив ее бедер и мог видеть все, что с ней происходит.

Шумно втянув воздух, он прикрыл глаза, но тут же их распахнул:

— Твой аромат сводит с ума… Так вкусно…

Мышцы живота сократились от его слов, и к складочкам плоти хлынул новый поток влаги.

Стало стыдно от того, что он может увидеть, насколько мокрой она становится.

Но Дагмар опять прогнал все ее страхи и неуверенность, топя ее в таком возбуждении, что стало трудно дышать. Хотелось заплакать от необходимости получить разрядку.

Пристально глядя на лепестки ее возбужденной плоти, он хрипло прошептал:

— Я хочу из тебя пить.

Марина застонала от его слов. Это звучало так… она не могла подобрать слов. Вообще не могла здраво мыслить, превратившись лишь в инстинкты. Грудь болела от напряжения, отвердевшие и торчащие соски ныли, моля о ласке, а она могла лишь слепо следовать за своими желаниями.

Осмелившись, Марина развернулась над Дагмаром и потянулась к его члену. Он лег в ее руку, словно притянутый магнитом. Дагмар зарычал и дернул бедрами вверх, скользя в ее ладони.

Охрипшим и неподчиняющимся голосом, Марина прошептала:

— Если хочешь пить… заставь меня течь… — Она шире развела бедра, прогибаясь в пояснице.

Дагмар снова застонал и что-то неразборчиво прорычал. А потом Марина ощутила, как его пальцы ласково сжимают нижние губки, гладят их и слегка оттягивают. От наслаждения, прострелившего электрическим разрядом позвоночник, она выгнулась еще сильнее и крепче сжала его член.

Она совсем не ожидала, что он опять доведет ее до полуобморочного состояния словами…

— У тебя такая красивая киска… Аккуратная, розовая, влажная… — Застонав, Марина лизнула собственную ладонь и тут же обхватила ею горячий твердый ствол. Дагмар застонал и вновь поднял бедра. — Знаешь, о чем я думаю, когда смотрю на нее? Вспоминаю, какая она узкая и тесная. А потом начинаю представлять, какой она станет через несколько лет… Я буду трахать тебя так часто, что твои губки всегда будут приоткрыты для моего члена… — Марина громко застонала, когда он начал теребить их пальцем. Она попыталась двигать рукой быстрее, но тут же сбилась с ритма и просто обхватила потемневшую гладкую головку, которая в прошлый раз доставила ей мучительное наслаждение, растягивая вход. — Они будут выглядывать наружу… — Дагмар обхватил внутренние губы пальцами и потянул вниз. — Вот так. И каждый раз, когда я стану смотреть на них, буду осознавать, что это я тебя так растрахал.

Все связные мысли окончательно вылетели из головы. Марина сжала потяжелевшую мошонку и начала гладить нежную кожу, наслаждаясь ответными стонами Дагмара.

Кое-как заставив губы шевелиться, она спросила:

— Ты хочешь… чтобы она… выглядела так, как ты описал?

Дагмар вдруг прижал пальцы к внешним складочкам и начал растягивать их в стороны. Марина стиснула зубы, пытаясь сдержать стон наслаждения, когда почувствовала, как раскрывается для него.

— Я хочу, чтобы ты всегда принадлежала мне. Мы будем делать друг с другом все, что захотим. Между нами не будет запретов, тайн и страхов. Ничего и никого. Ты должна это знать…

Почему-то показалось, что именно сейчас он признался ей в любви. Между ними не будет ничего и никого. Да… Только они. И никто не сможет им помешать быть вместе.

Марина тихо прошептала:

— Пока ты принадлежишь мне, я буду твоей…

Он услышал. Она просто почувствовала это.

На несколько мгновений его тело замерло, а затем Дагмар выдохнул в рычащем стоне:

— Навсегда…

Марина выгнулась, когда почувствовала, как он вводит в нее палец. Влагалище тут же жадно сократилось, радуясь хоть такому вторжению.

Она сжала мышцами его палец, заставляя проникнуть глубже, и попросила:

— Расскажи еще…

Его член уже был влажным. От ее ладони к нему тянулись прозрачные ниточки, и это зрелище возбуждало до дрожи. Она начала быстрее двигать рукой, гладя горячий ствол и ласково сжимая пальцами головку, чуть надавливая подушечкой на щель.

Теплое дыхание Дагмара овеяло промежность, а его палец проник еще глубже, а затем остановился.

— Когда ты будешь раздвигать ноги, они будут открываться, и я увижу твой вход… — Марина снова застонала. Мышцы сократились, стискивая его палец, почти втягивая внутрь. — Однажды мы решим поиграть… Я буду тебя трахать, только если на наших простынях будет темное пятно твоей смазки… Пока ждешь меня, ты будешь специально теряться киской о ткань, чтобы остался след… Однажды я застану тебя за этим занятием… Тебе наверняка будет стыдно… Я сделаю вид, что разозлен тем, как ты развлекаешься без меня… и заставлю тебя ласкать себя передо мной… Ты будешь вставлять в себя пальцы… Вот так… — Дагмар начал медленно и осторожно двигать внутри пальцем. Марина вскрикнула от долгожданного ощущения и принялась бесстыдно насаживаться на него.

Все вокруг перестало существовать. Осталось лишь золотое сияние фонарей и алые кленовые листья над головой. Листопад, способный исполнить любое, самое фантастическое желание.

И в эпицентре этой бури они с Дагмаром творили свое собственное волшебство.

Марина последний раз погладила его мошонку, а потом слегка сжала, пока не услышала глухой раскатистый стон Дагмара. Больше терпеть она не могла.

Заставив себя лишиться чего-то невероятно важного, она осторожно приподнялась, снимаясь с его длинных пальцев, и развернулась лицом.

Дагмар смотрел на нее пьяным помутневшим взглядом, и Марина ощутила ни с чем не сравнимое удовольствие, осознавая, что причина этого — она.

Потираясь животом о его грудь, она начала сползать вниз, высекая соприкосновением их тел искры.

— Сделай кое-что для меня… — Ее голос звучал хрипло и жадно, с горячей тягучей мольбой.

Дагмар сглотнул:

— Чего ты хочешь? — Его ладони легли на ее бедра, подталкивая вниз, но Марина сопротивлялась. Она почувствовала горячий влажный член скользящий по расщелине попки и едва сдержалась от того, чтобы самой насадиться на него. Но нет, сначала она получит желаемое.

Опустив руку, она прижала толстый ствол к складочкам, устраиваясь так, чтобы они гладили его плоть по обеим сторонам, и тихо прошептала:

— Ты можешь… снова стать берсеркером? Хочу, чтобы сегодня меня взял… зверь.

Дагмар закрыл глаза, словно ему было больно. Вены на шее вздулись, а руки почти до боли стиснули ее бедра.

— Что же ты со мной творишь?..

Марина начала неторопливо скользить вперед-назад, гладя пугающе огромный член своей промежностью.

Дагмар распахнул глаза, которые на этот раз загорелись причудливой смесью синего и оранжевого. Потрясающе красиво… Но откуда синий цвет? Его радужки никогда такими не были.

И тут она вспомнила синий Огонь Мертвых. Это из-за него. Теперь пламя, дарованное мертвецами, пылало и в нем. Ну и ладно! Его взгляд стал еще пронзительнее. Завораживающий. Больше она не отдаст его никому. Не отпустит.

От кожи Дагмара начало исходить серебристое сияние. Теперь оно смешивалось с синими завихрениями, которые складывались в удивительные узоры. Марина задрожала, когда ощутила, как дымка вокруг его тела начинает гладить ее кожу.

Это было что-то невероятное. Как будто, она приняла на себя все возбуждение, существующее в мире.

Глядя Дагмару прямо в глаза, она медленно приподнялась, обхватила ладонью его член и направила в себя.

Их смешавшийся стон разлетелся во все стороны. Широкая головка растянула узкий вход, с трудом проникая внутрь. Марина поняла, что ее одолевает желание резко насадиться на него и скорее почувствовать всепоглощающую наполненность. Каким-то невероятным усилием она сдержалась, заставляя себя медленно опускаться, вбирая в себя сантиметр за сантиметром, пока вся его плоть не оказалась в ней.

Влагалище тут же обхватило член с такой силой, что даже невозможно было сдвинуться. Дагмар зарычал, и сияние вокруг его кожи стало ярче. Опершись ладонями о его твердый живот, Марина начала медленное движение, больше походящее на пытку. Она поднималась вверх, почти выпуская его из себя. Тонула в ощущении трения его члена о внутренние стеночку, которые сжимались все крепче.

Оргазм зарождался в животе, посылая по всему телу резкие судороги. Она была так близко к освобождению, что становилось трудно дышать. Внизу ощущалась сладкая мучительная боль, усиливаемая медленными движениями Дагмара.

Он смотрел на нее с безумным ожесточением, будто она причиняла ему адскую мУку. Но теперь Марина знала, что в нем все совсем не такое, каким кажется.

Она сдерживала свои движения, оттягивая момент оргазма до тех пор, пока не сможет больше терпеть.

Член Дагмара все так же туго, но неумолимо скользил внутри.

Глотая ртом воздух, пахнущий свежестью и сладостью, Марина замедляла каждое движение.

Дагмар отпустил ее бедра и сжал грудь. Он начал гладить ее и ласкать, нарочно задевая соски и сжимая их между пальцев.

Неожиданно он резко двинул бедрами вверх, приподнимая ее над собой и врываясь так глубоко, что Марина почувствовала себя разорванной надвое. Он насадил ее на стальной раскаленный кол, задевая внутри все существующие точки наслаждения.

Марина почувствовала, как мышцы сжали его до темноты перед глазами. В ушах зашумел листопад из алых листьев. По телу волнами начали пробегать мучительно сладкие судороги, от которых Марина дрожала и извивалась на Дагмаре.

Он громко зарычал, и внутри стало безумно горячо. Марина снова сжала член Дагмара мышцами, желая получить каждую капельку его горячей густой влаги. Она должна быть в ней.

Дагмар угрожающе рычал, толкаясь в нее до упора. Кажется, он еще больше увеличился в размерах, растягивая ее до сладкого состояния на грани.

Марина накрыла ладонью его руку, лежащую на ее груди. Его пальцы сжались еще сильнее, и она окончательно рассыпалась на тысячи кусочков, которые никогда больше не станут целыми.

В ушах стоял рык Дагмара и его протяжный стон, а перед глазами кружился листопад из алых листьев.

Все ее желания обязательно будут исполнены.