ГЛАВА 12

Соня поднялась в комнату Златы, ей показалось, что малышка слишком долго спит, поэтому насторожилась. Марта рассказала ей, что девочка в последнее время редко спускалась сама. И даже ела в комнате, словно боялась выйти из своего островка безопасности в жестокую реальность. Бессоновой даже думать было страшно, что могла увидеть и почувствовать маленькая булочка два года назад. А в нынешнюю аварию? Кто бы ни был виновен, Соне хотелось лично наказать их обидчика. Да хотя бы посмотреть тому в глаза и спросить: «За что?» Узнал ли что-то Охотин? Почему он, черт возьми, отгородился и избегает вопросов? Соня тихо и аккуратно вошла в комнату, но Злата уже не спала. Едва малышка увидела, кто к ней пришел, моментально соскочила с кровати и кинулась Бессоновой в объятия. – Мамочка! Ты вернулась! Ты меня не бросила! У Сони встал ком в горле от воодушевленного и немного печального голосочка малышки. Она крепко обняла Бессонову за ноги, вероятно, вкладывая в объятия все свои силы. Чувствуя, как помимо воли на глаза наворачиваются слезы, Соня присела и заключила малышку в сильные объятия. Так много эмоций взорвалось в ее душе в один миг, ей одновременно хотелось и плакать, и смеяться. Злата больше не ощущалась для нее чужой, даже пахла как-то иначе… Как родная дочь! От новой, удивительной догадки Бессонова едва не свалилась на пол из-за ослабших ног. Но она держалась, потому что должна была быть сильной. Но как же и ей хотелось найти крепкую стену, чтобы облокотиться на нее! Сразу в мыслях возник образ Ярослава, и как бы она ни пыталась гнать его – ничего не получалось. Подлый Охотник засел глубоко и прочно, ничем его уже не вытравишь. – Я не бросала тебя, – прохрипела Соня, едва собрав волю в кулак, чуть отстранилась, чтобы видеть Злату. В глазах ребенка стояли неподдельные эмоции: одновременно и радость, и боль. Последнее Соне отчаянно хотелось забрать оттуда и заменить чем-то другим. Любовью, например. Пусть она и не родная ее мама, но хотя бы попытается дать нежность и заботу, которой у Сони в достатке. Хотя бы в ближайшие пять лет. А дальше… Дальше будет видно. Зачем загадывать наперед и заранее травить себе душу. – Ты же знаешь, я немного болела и… – Бессонова не могла подобрать правильные слова, но малышка оказалась сообразительной. Она потянулась к лицу Сони и осторожно прикоснулась пальчиком к щеке. Там, где все еще не сошел синяк. – Я помню, что случилось, – она прошептала так тихо, что Бессонова едва разобрала слова. Вмиг веселое настроение пропало, малышка стала мрачнее тучи, и Соня пожалела, что начала говорить. – Злата, все плохое закончилось. Я тебе обещаю, больше никто не посмеет причинить нам боль Соня хотела бы взять ее на руки, но побоялась, что не удержит из-за своих травм. Вместо этого уверенно взяла девочку за руку и повела прочь из комнаты. Малышка стала упираться, но Соня не сдалась: – Если будешь упрямо сидеть в комнате, как тебя в ней найдет прекрасный принц? Малышка оживилась и даже не заметила, что они уже вышли из комнаты и спустились на один пролет. – Он залезет ко мне в окно и спасет! Отлично, ребенок подхватил игру. – Третий этаж? – Соня наиграно вздохнула. – Слишком высоко, я бы не стала карабкаться. – Тогда… – задумалась Злата, Бессонова воспользовалась заминкой и потянула ребенка на первый этаж. – Тогда я буду отращивать волосы и, когда принц придет за мной, сброшу косы через окно, чтобы он поднялся по ним! – Пусть только попробует! Соня едва не расхохоталась, увидев Ярослава в гостиной. Он, услышав часть разговора, скрестил руки на груди и выглядел воинственно. Однако облегчение и радость, что плескались в уставших глазах, невозможно было проигнорировать. Соня несмело улыбнулась ему, все еще помня странную обиду. По-правде, Бессонова уже забыла, почему Яр оскорбился и уехал, не сказав ни слова. О чем они общались в больнице? Так много событий… У нее уже от них голова шла кругом. Злата начала спорить с отцом, но Соня не могла сконцентрироваться на разговоре. Ее будто током пришибло при виде строгого, но в то же время мягкого и снисходительного Охотина. Бессонова могла поклясться, что ради дочери мужчина готов на все и даже больше. Внезапно его жестокое условие обрело иной смысл. Бессонова смотрела на ситуацию его глазами и… понемногу понимала мужчину. Но при этом она все еще не могла раскусить своего бывшего жениха. – Злата! – Соня мгновенно выплыла из транса, услышав грозный голос Яра. – Все принцы под запретом, как минимум, пока тебе не исполнится тридцать лет! Вот это заявление! Она не смогла больше стоять в стороне. – Ты хочешь, – Бессонова скрестила руки на груди, вставая в воинственную позу, – чтобы по итогу наша дочь осталась старой девой и завела сорок котов? Внезапная тишина неприятно резанула слух. Соня смотрела, как резко меняются эмоции на лице Охотина: сначала шок, затем негодование, а после он растянул довольную улыбку и подмигнул. Что-то опасное затаилось в хитром взгляде, но что?.. Эта его губительная улыбка… Бессонова терялась, когда видела ее. – Мамочка, а что такое «старая дева»? – вырвала из транса Злата. – И почему плохо заводить сорок котов? Соня моргнула несколько раз и четко увидела в глазах Ярослава: «Выкручивайся сама». – Ну, э-э-э… Охотник ржал над ней. По крайней мере, так казалось со стороны. Яр выгнул бровь, он не собирался облегчать Соне задачу. – Злата, пойдем пить чай, – внезапно появившаяся Марта практически спасла Соню с тонущего корабля. – Я приготовила твое любимое шоколадное печенье. – Ура, печенье! Малышка мигом забыла все на свете и вприпрыжку побежала за экономкой. Боже, Соня выдохнула от облегчения. Как она должна была объяснить пятилетней девочке, почему плохо остаться старой девой с котами? – Ты! – она ткнула пальцем в Ярослава, но больше не нашла, что ему сказать. Яр сократил между ними расстояние и нагло вторгся в личное пространство, Бессонова могла даже почувствовать его горячее дыхание на щеке. Каждый нерв оголился, и одновременно с тем мурашки прокатились по коже. Соня затаила дыхание и несмело подняла взгляд на мужчину. Он не прятался больше за холодной стеной безразличия, но и все еще не был открытой книгой. – Наша дочь, как ты сказала, не останется одинокой. Но я надеру зад любому самоубийце, который вздумает залезть к ней в окно. Имей это в виду, когда надумаешь защищать ее в следующий раз. Яр ушел, оставив ее в смятении. Нашу дочь? Она что, серьезно так сказала? Боже, похоже на то. Но… Что означал его «следующий раз»? Почему у Сони возникло ощущение, что следующий раз будет не через пять, а через… лет так десять! *** Соня едва не взвыла от нервного напряжения, она радовалась, что день закончился и Злата, наконец-то, уснула. Стоило признаться, без няньки ей тяжело. Даже учитывая немалую помощь Марты, Бессоновой казалось, что ребенок нагло ворует ее жизненные силы. Или все дело в недавней выписке? Может, она не успела накопить достаточно энергии, чтобы без лишних хлопот присматривать за энергичным зайчонком? Вчера и позавчера Соня была настолько вымотанной, что засыпала вместе со Златой, но в этот раз она упрямо боролась со сном. Все дело в проклятом Охотнике, чтоб ему долго жилось. Интересно, он специально игнорирует Соню, или ей просто показалось? У девушки накопилось несколько вопросов, но как-то все слишком удачно складывалось для Ярослава каждый раз. Или его нет дома, или он занят, или его, черт возьми, снова нет дома. Потому что одна Соня, в прямом смысле этого слова, слишком долго спит по утрам. На этот раз девушка не собиралась проигрывать сну. Убедившись, что Злата крепко спит, Бессонова тихонько встала, вышла из комнаты. Спустилась и, прежде чем войти в кабинет, вежливо постучала. – Заходи. Увидела по напряженному взгляду Охотника – не ее он ждал, нахмурился. – Соня? – даже голос прозвучал с нотками удивления. – Я думал, ты уже спишь. От нее не скрылось, как он резко сложил документы, которые до этого были разбросаны по столу, и сложил в одну стопку. По крайней мере, не запрятал в ящик. – Не в этот раз. Она уселась без приглашения в кресло, Яр оставался напряженным, взглянул на наручные часы и даже, кажется, тихо чертыхнулся под нос. – Если твое дело может подождать, то… – Нет, Ярослав, – уперлась она, – мое дело не будет больше ждать ни дня. Снова чертыханье. Ну и плевать, между ними еще не все проблемы решены. И договоренности тоже. – Что ты хочешь? – раздраженно гаркнул он, теряя самообладание. – У меня нет времени на мелочи. Она уже открыла рот, но в кабинет вошли, нагло перебивая поток слов. Обернувшись, Соня увидела незнакомца средних лет. Обычный, ничем не примечательный мужчина в темном свитере и синих джинсах. – Если вы заняты, я зайду позже. – Подожди. Соня увидела, как Охотник коротко что-то напечатал в телефоне, и заподозрила неладное. Не прогадала. Через минуту к ним вошел охранник и, конечно же, его целью была Соня. – София Игоревна, – он указал на дверь, но Бессонова не хотела уходить. Этот мужик принес инфу, но почему-то Ярослав не хотел ею делиться! Что ж, прекрасно, раз в этом доме у всех секреты, пускай они будут и у нее тоже. – В этом ты весь, Охотник, – небрежно бросила она, поднимаясь с кресла. – Всего хорошего, – мужику она криво улыбнулась. Игнорируя охранника, Соня вышла из кабинета с гордо поднятой головой. Но что дальше? Прошло два дня, даже в интернете уже было выдвинуто миллион версий, и даже несколько диванных критиков «расследовали» и «закрыли» дело. Все их версии шиты белыми нитками. Спасибо Ярославу, он хотя бы купил ей новый телефон и отдал после выписки, Соня снова на связи! Бессонова чувствовала, что без участия Яны не обошлось в аварии. И ее все еще волновала причина гибели Ольги. Не верилось, что женщина, у которой на заднем сидении трехлетний ребенок, будет гнать на всех парах, подвергая их опасности. Марта прибиралась на кухне, Соня решила убить за разговором немного времени. Хоть экономка и потеплела к ней, но Бессонова все еще чувствовала подвох. – Не спится? – уточнила прислуга, когда Соня заварила себе чай. – Планировала поговорить с Ярославом, но не сложилось, – она пожала плечами, – меня выставили за дверь. Марта понимающе кивнула. Даже улыбнулась, отложила уборку и присела рядом. – Не принимай на свой счет. Поверь, милая, он бы выгнал кого угодно. Даже своего лучшего друга, которому доверяет, как себе. Друг… Скорее всего, это тот мужчина, который подвез Маруську после абсурдной свадьбы. Странно, что подруга ни словом о нем не обмолвилась. Ситуация быстро отошла на задний план, не это волновало ее в данную минуту. – И даже свою помощницу? – Ее тем более, – Марте даже не нужно было время на размышление. – Я думала, Яр ей доверяет, она же его правая рука. И… – Было сложно, но Соня кое-как выдавила из себя: – Его любимая девушка? На этот раз экономка задумалась. Вздохнула. Значит, Сонины подозрения оказались верны, понять бы только, чью сторону занимает Марта. – Даже не знаю, что тебе ответить. – Да ну уж скажите, как есть. Я же здесь наемный работник, а не настоящая жена, – прохрипела она. Соня хотела бы, чтоб ее голос не был настолько жалким, но ничего не поделаешь. Ревность встала горьким комом: ни проглотить, ни слова промолвить. – После смерти Ольги, – Марта говорила тихо, но Бессонова ее хорошо слышала, – Яна неоднократно намекала мне и другим в доме, что она скоро станет тут хозяйкой. Но понимаешь, скоро – понятие растяжимое. За два года я ни разу не видела, чтобы Ярослав Федорович хоть как-то проявил симпатию к Яне. Все их общение строилось сугубо по работе. А вот что происходит за стенами этого дома – не знает никто. Я уже один раз тебе говорила, что Ярослав Федорович нередко возвращается домой после полуночи, а иногда и рано утром. Марта наклонилась к Соне и зашептала на ухо: – Я стираю его рубашки, и духами Яны они пахли всего два раза. Выводы делай сама. Экономка сразу отстранилась и продолжила заниматься уборкой. Ее откровения стали сюрпризом для Сони. Верить или нет? Вдруг они с Яной заодно и пытаются сбить Бессонову с верного пути? Похоже, она переняла паранойю от Охотина – не доверяет больше никому. – Ладно, пойду в комнату, все равно уже не выйдет поговорить с Ярославом. Марта кивнула, и Соня ушла. Войдя в комнату, присела на кровать и лишь спустя пару мгновений осознала, что пришла к Злате. Ну и ладно. У девушки не было ни сил, ни желания уходить в свою комнату. Едва она улеглась и нашла удобное положение, как сразу уснула. *** Утром, как и в предыдущие дни, Ярослава уже не было дома. Неудивительно. Соня накормила Злату и с огромной охотой передала малышку на попечение Марты. – Скорее всего, я вернусь после обеда, – заявила Бессонова, прежде чем уйти. Долго ждала от экономки вопроса, но та любезно сдержала порыв. Вот и отлично, Соня все равно не горела желанием объясняться. Так же легко отделаться от водителя у нее не вышло. Тот приклеился к Соне, как банный лист. Как только они приехали к клинике, водитель удивил: – Я подожду вас в машине. – А что так? – Не велено, – Юрий пожал плечами, а Соня лишь мысленно порадовалась. Хоть где-то у нее будет минутка покоя от надзора. Если бы Ярослав не таил ничего и поговорил бы с ней открыто, то она бы хоть понимала, откуда ждать напасти. Пока ясно одно – с Яной нужно быть предельно осторожной. Врач уже ждал Соню, осмотрел ранения и что-то записал себе в блокнот. Слыша от доктора «очень хорошо» и «великолепно», Бессонова расслабилась. Как бы там ни было, ее волновали до мурашек увечья. Красные уродливые полосы ран портили внешний вид молочной кожи. – Заживление идет лучше, чем я предполагал, – он улыбнулся и велел Соне поправлять одежду. – Думаю, через пять-шесть месяцев можно будет поговорить о лазерной коррекции рубцов. Они еще поговорили некоторое время, после чего Соня вышла из кабинета воодушевленная его словами. Ничего не будет видно, какое счастье! Из-за того, что она витала в облаках, неожиданно столкнулась с кем-то в коридоре. – Ой, простите. Бессонова отошла чуть назад и задрала голову. Она налетела на изысканную женщину, облаченную во все красное. Даже губы были настолько ядовито-алого цвета, что у девушки зарябило в глазах. Сладко-цитрусовый аромат мгновенно окружил Соню, до того мерзкий запах, что она невежественно поморщилась и чихнула. – Где я могла тебя видеть? – женщина сощурилась, цепко разглядывая Соню, будто будущую жертву. Бессонова поежилась и отрицательно качнула головой. Хотела ответить, но ей показалось, что в горле режет стекловата. – Кого-то ты мне напоминаешь… Она хотела обойти женщину, но та не дала пройти, вторила каждому движению, мешая улизнуть от навязчивого разговора. Да чего эта мадам прицепилась к Соне? Не знакомы они, блин! – Чего ты застыла в проходе?! – сзади брюнетки взвизгнула, судя по голосу, старушка. – Стала, как поезд, не обойти, не объехать. Так и ждете, чтоб я скопытилась раньше времени, прямо в коридоре клиники. – Мама! – женщина обернулась к бабуле. – Ваша паранойя переходит все границы. Брюнетка явно оскорбилась, но Соню не проведешь. За последнее время она уже слышала столько фальши в голосах окружающих, что могла гордо называть себя экспертом. Бессоновой хватило одного взгляда на бабулю, чтобы улыбнуться во все тридцать два зуба. Она была одета в черные леггинсы и такого же цвета худи с белой надписью на нем «Heavy metal». Соня взглянула на обувь – стильные кроссы в тон к одежде. Бабуля – огонь. Напыщенная брюнетка закатила глаза и цокнула языком, было видно, что ее обременяет таскаться с «модной» бабулей. – Где-то я тебя видела, – теперь глаза закатила Бессонова. Да они прикалываются? Хотя… Кажется, она догадалась, откуда ветер дует. – Может, в недавних новостях? – Я не читаю новости и не смотрю ящик, – бабуля отмахнулась и подошла поближе. Настолько близко, что у Сони от легкой паники скрутило желудок. Этот ее цепкий взгляд, пробирающий до кости… Кого же он ей напоминает? К счастью, неловкий момент вовремя прервал доктор: – Марина Семеновна! – он вышел из своего кабинета и развел руки, будто ждал, что старушка тут же бросится в его объятия. – Как я рад снова вас видеть. К счастью, модница отвлеклась на дока и отстала от Сони. Осталось только обойти брюнетку и быстро выйти из больницы. Ни минуты она не останется наедине с теми женщинами. Вот только мечтам не суждено было сбыться. Брюнетка схватила Бессонову под локоть, больно задевая острыми ноготками. Царапнула, будто лезвиями, по нежной коже. – Я поняла, почему ты показалась мне знакомой, – она говорила тихо, практически шептала Соне на ухо. – Абсурдная жена Ярослава. Запомни, дорогая. А лучше запиши, чтобы не забыть. Если надумаешь развестись, то ни одна копейка из состояния Охотиных не перейдет в твой карман. И не думай, что твоя семейка сможет доить нашу, как дойную корову. Соня вырвала руку, наплевав на острую боль от оцарапавших ее ногтей змеюки. Очередная доброжелательница, как же она устала от них! Но эта, вероятно, была родственницей Ярослава. По виду слишком молодая, чтобы быть его матерью. Может, сестра или даже мачеха? Злоба вспыхнула, как спичка, но так же быстро и погасла – бабуля вовремя вмешалась в перепалку: – Что ты прицепилась к девочке? Пошли, поможешь мне залезть в ту мерзкую штуковину. – Мама… – Соня услышала, как брюнетка скрипнула зубами. – Как же ты задрала, карга. Бессонова не была уверена, что правильно расслышала последнюю фразу, но смысл уловила. – Та штуковина – компьютерная томография! – добавила уже громче, чтобы услышали все. – И я не могу быть рядом, вы же знаете. Больше она не хотела ни минуты оставаться в душном коридоре, пропитанном отвратительным ароматом той брюнетки. Ну и родственники у Ярослава. Неудивительно, что он ее до сих пор не представил семейке. Страшно подумать, как отреагируют остальные на появление Бессоновой. Усевшись в машину, Соня первым делом отдышалась, а уже после скомандовала водителю: – Отвези меня в ресторан «Дежавю». Не возмущаясь и не задавая лишних вопросов, Юрий завел двигатель, плавно тронулся с места. Теперь он был крайне осторожен: ехал не более пятидесяти километров в час, пристально следил за дорогой и слишком часто бросал тревожные взгляды по боковым зеркалам. Ей не было страшно, ведь в аварии нет вины водителя. Наоборот, он сделал практически все, чтобы выйти с наименьшими потерями. От клиники до ресторана они ехали долго, этого времени Соне хватило, чтобы мысленно подготовиться к будущему разговору со Славой. Как бы там ни было, она понимала, что может прождать бывшего жениха целый день. Или даже не дождаться. После встречи с родственницей Охотина Соня уже ко всему была готова. Ей повезло – войдя, заметила Славу за дальним столиком и намеренно пошла к нему. Уселась без приглашения. Бывший ел и чуть не подавился, закашлялся. – С-с-оня? – Слава вытер рот салфеткой и небрежно швырнул ее на стол, отставил от себя подальше тарелку. – Тоже пришла перекусить? Его невозмутимость поражала. Соня прислушалась к себе, но внутри все молчало. Наоборот, она вся натянулась, как струна, и с отвращением ждала объяснений. Мазнула заинтересованным взглядом по лицу бывшего возлюбленного и… Ничего. Даже когда он тепло улыбнулся, ничего не екнуло. Не поет больше сердце для него в груди певчей птичкой. – Пришла посмотреть тебе в глаза. – Славка напрягся, но лишь на секунду. – Думаешь, я не знаю, чей это ресторан? После ее слов он тут же подозвал официантку и жестом руки приказал унести тарелку с недоеденной рыбой. – Если что-то хочешь, можешь заказать за счет заведения. – Любезность из тебя так и прет. Спасибо, я не голодна. – Иди. Официантка быстро забрала тарелку и скрылась. Неловкость возросла за столиком, будто они – незнакомцы, которым нечего сказать друг другу. Бессонова буравила Славку тяжелым взглядом, в какой-то момент он не выдержал накала: – Сонь, я… – замялся, но так и не продолжил. Резким движением схватил бокал с водой и жадно выпил. Со стуком поставил на стол. Занервничал. Она хорошо помнила его привычки и поведение, хотя лучше бы забыла. – Я слышал, ты попала в аварию? Все в порядке? Тупо решил сменить тему, как удобно! – А разве не видно? – Соня с ехидством выгнула бровь и развела руками. – Слав, неужели это все, что ты можешь сказать мне? – Я поинтересовался твоим здоровьем, – от явного возмущения в голосе она скривилась, – я переживал! – И поэтому внес меня в ЧС?! – вскричала она, подскакивая со стула. На них стали коситься посетители, Соне пришлось поумерить свой пыл и усесться обратно. Ее трясло от негодования, как стиральную машинку на выжиме, нереально успокоиться по щелку пальцев. Как и замолчать: – Ты взял деньги у Охотина, ты предал меня, избавился так легко, будто не было между нами никаких чувств. Как же так?! – Знаешь, Соня, – Славка чуть выгнулся вперед и ткнул в нее пальцем в воздухе, – можно подумать, ты не предала меня. Мы оба хороши, но у меня хотя бы была веская причина, а ты? Вот, чего я понять никак не могу. Вышла замуж ради денег и еще меня обвиняешь в чем-то. – Что, прости? – она даже слюной подавилась от шока. – То есть это я виновата, что взяла деньги за отказ от свадьбы и открыла элитный ресторан в центре города? – Не надо перекручивать! – Славка возмутился ее словами, быстро начал оправдываться: – Да, я взял деньги, но какой у меня был выбор? К тому же, я сделал это ради нас, ради нашего будущего. Я думал, ты пошлешь Охотина перед алтарем. Не знаю, там… Ударишь его между ног и с гордо поднятой головой уйдешь. А что я вижу по итогу? Вы поженились! Знаешь, это обидно. Соня опешила, застыла статуей и с недоумением хлопала ресницами. У нее не было слов, они все прочно застряли комом поперек горла и душили удавкой. Она бы, наверное, еще долго пребывала в трансе на потеху бывшему жениху. – Дорогая, – голос Ярослава вывел ее из нервного потрясения. Яр уселся рядом на стул и показательно поцеловал ее в губы, Соня ответила на автомате. Даже потянулась в какой-то момент за сладостным мигом, но он быстро развеялся, Охотин отстранился. – Ты выбрала для нашего обеда откровенно отвратительное место. Соня заметила, как скривился Слава, будто только что задели его гордость. Девушка вынырнула из оцепенения и сосредоточилась на разговоре. Как здесь оказался Охотник? Ее нагло слил водитель? Другого объяснения нет. – Поговаривают, хозяин этой забегаловки пренебрегает качеством продуктов, а цены ломит такие, что… – Да как ты смеешь?! – Славка встал в позу, что аж крылья носа раздулись из-за вспыхнувшего в нем гнева. – Мой ресторан… – Купленный на мои деньги. Да-да, продолжай, моей жене будет любопытно послушать. Соне не было интересно. Она с удовольствием ушла бы, лишь бы не видеть, как два наглых петуха меряются силой и властью. – Хватит цирк устраивать, – Бессонова тяжело вздохнула. – Слав, я просто хотела понять, за что ты предал меня. За бизнес? Тогда желаю тебе процветания, чтобы старания не прошли даром. Всего хорошего. Охотин встал первый и галантно подал Соне руку. Ей уже было все равно, кто и что подумает. Слова Славки все еще звенели противной трелью в ушах. Взял деньги ради нее! В голове не укладывалось. Схватившись за ладонь, как за прочную опору, Бессонова встала и тут же оказалась в объятиях Яра. В теплых и надежных, из которых не хотелось бежать сломя голову. Наоборот – прильнуть и забыться, укрыться в них от порыва ветра и невзгод. А ведь раньше ее надежной стеной и опорой был Слава. Даже мысль теперь казалась абсурдной. Человек изменился буквально на глазах, цинично и мерзко. – Поехали домой, – выдохнула она в грудь Яру, не желая больше оставаться в ресторане ни минуты. День неприятных открытий, не иначе. Охотин вывел жену из удушающей атмосферы и усадил к себе в машину на переднее сидение. – Соня… – начал он, но ей пришлось перебить: – Я знаю все, что ты хочешь мне сказать, но давай не сейчас, – она устало прикрыла глаза, – нет сил скандалить с тобой. Ярослав завел двигатель и плавно тронулся с места. Мужчина молчал, за что Бессонова была ему благодарна. Ей просто хотелось получить ответы, разве это запрещено? Она не сделала ничего предосудительного. – Юра сказал, что в клинике были мои родственники, – заговорил спустя некоторое время. – Да, модная бабуля и с ней была высокая темноволосая женщина, – даже говорить не осталось сил, Соня с трудом выдавила из себя и мгновенно умолкла. – Моя бабка и жена папиного младшего брата. Она что-то успела тебе сделать или сказать? – Кое-что… – лениво протянула Бессонова. – Деньги, наследство, ничего нового я не услышала в свой адрес. Заметила краем глаза, как Охотин поджал губы, и хмыкнула. Жена дяди, значит. Уже страшно представить реакцию на нее от отца и матери. – Почему, блин, все вокруг считают, что я вышла за тебя ради денег? – она не возмущалась, это был риторический вопрос. – Моя семейка… – Яр мотнул головой, будто пытался избавиться от напряжения в шее. – Каждый из них, как больная мозоль. Наступи на любой из них – будет адская боль. Я бы предпочел, чтобы вы и дальше держались друг от друга на расстоянии. Особенно от Лады – это жена дяди. У меня нет пока доказательств, но она, в силу обстоятельств, спит и видит, как бы стать хозяйкой всего наследства. Мои дед с бабкой в день рождения Златы составили завещание. Возможно, они оставили свои акции правнучке, а это, если сложить вместе, контрольный пакет… Он замолчал, но Соня продолжила: – Который, в случае их смерти, твой. – Да. Я уже гендиректор, но меня решающим голосом десять лет назад поставили дед и отец. Сейчас на моих руках семь процентов акций, а у дяди – четыре. Остальная часть у бабки с дедом и малая часть распределена между семью акционерами. Соня нахмурилась, понимая, что в рассказе есть белые пятна. Ей бы замолчать, но язык сам начал болтать: – А у отца разве нет акций? – Отца нет в живых, они с матерью погибли, незадолго до рождения Златы.