Глава 30

Понимаю, что уже утро и промаргиваюсь, иду в ванную комнату, я уснула в платье, так и не раздевшись, принимаю душ, выхожу и понимаю, что больше в моей комнате нет пакетов с подарками, прищуриваюсь и иду в сторону секретного шкафа, механизм открывания которого показала мне Зухра.

Надавливаю и стенка отъезжает, а я заглядываю внутрь, замечая, как красиво и грамотно по цветам и фасонам развешаны вещи, тяну ящички и нахожу белье, выбираю самое простое, хотя здесь кажется, что все подобранно на грани провокации.

Надеваю бретели лифа, тяну тонкие трусики по ногам, как слышу, что дверь в мою комнату открылась. Без стука. Замираю и смотрю в проем, который внезапно преграждает мощная фигура.

Секунда оцепенения и карие глаза скользят по моей замершей фигурке, рассматривают мою провокационную обнаженность, скрытую под тонкой паутинкой белья.

Когда Шах смотрит мне прямо в глаза, что-то там вспыхивает. Хватаю первую попавшуюся вещь с вешалки и прикрываю грудь, замираю на цыпочках.

Сон будто явью становится, только вместо льва передо мной Аслан. Силюсь справиться со смущением, улыбаюсь, пытаясь наладить контакт, который у нас вчера произошел.

— Доброе утро… Я не слышала, как ты стучал.

— Я не стучал, Полина. В моем доме для меня нет закрытых дверей. У тебя пять минут. Мы выезжаем в город. К врачу.

— Но.

— Без всяких но, малышка, — опять короткий взгляд на меня и легкая улыбка на строгих губах, — оденься в удобную одежду, потом погуляем по городу.

— По городу? — спрашиваю, сразу же встрепенувшись, настроение поднимается, мне казалось, эта крепость станет местом моего заточения, но Шахов опять ломает все мои представления.

Пожимает плечами и присматривается к моему явно шокированному лицу.

— Я не собираюсь запирать тебя, Журавлик.

Не удерживаю счастливого писка и иду навстречу мужчине, сама от себя не ожидаю, но чувства затапливают, а я просто обнимаю Шаха за крепкую шею и висну, выражая свою бескрайнюю радость.

— Спасибо… — шепчу, закрыв глаза и вдыхая терпкий аромат мужчины, такой знакомый, который становится практически родным…

Ощущаю, как мышцы под моими руками каменеют, Аслан не отвечает на объятие, и я смущаюсь, вспоминаю, что жмусь к нему практически нагая, одергиваю себя, я начинаю отстраняться, но внезапно каменная глыба оживает, сильные пальцы одной руки впиваются в мою голую спину, а вторая ладонь наматывает мои волосы, заставляя изогнуться.

Аслан заставляет меня прогнуться в спине, упереться грудью в его могучий торс, а сам заглядывает мне в лицо, рассматривает мои изумленные глаза.

А я понимаю, что ткань его сорочки царапает мою нежную кожу даже сквозь лиф, это прикосновение опаляет, заставляет покрыться мурашками и почувствовать жар в самом низу живота.

Прикусываю губу, отвожу взгляд, краснею от смущения. Дуреха. Не умею себя вести. Его близость дурманит. Я теряюсь под обжигающим взглядом, он не отпускает. Словно замер вместе со мной.

Моргаю. Прогоняю морок. Секунда и хватка ослабевает, а на строгих губах Шахова рождается теплая улыбка, которая затрагивает карие глаза.

— Такой открытый Журавлик…

— Прости, я слишком бурно отреагировала, не умею держать себя в руках. То слезы, то крик, то радость. Может, виною гормоны?

Вскидывает бровь и забирает из моих рук вещицу, которую я схватила с вешалки, рассматривает свой трофей и надевает на меня белоснежный хлопковый сарафан, который льнет к телу, приятно охлаждая разгоряченную кожу.

Материя подола свободно падает до самых ступней, а Шах смотрит на пару пуговиц на моей груди, которые расстегнуты, смуглые пальцы накрывают маленькие перламутры и ловко застегивают, проводит по кромке, едва касаясь моей кожи, и затем вверх, ловит мой подбородок, заставляет смотреть в глаза.

— Если хочешь, можем пойти на пляж.

— На пляж? — повторяю его слова почему-то тихо-тихо.

Кивает и я киваю в ответ, счастливо улыбаясь.

— Я никогда не была на море, — выдаю свое признание, и Аслан засматривается на мои губы.

— Возьми с собой сумку с вещами, несколько купальников захвати. Жду в машине. У тебя пять минут.

Отходит от меня, разворачивается на каблуках и уходит, а я смотрю вслед мужчине и не могу сдержать бешено бьющегося сердца в груди, кажется, что оно сейчас выпрыгнет.

Стоит Шаху захлопнуть за собой дверь в мою комнату, как я взвизгиваю, подрываюсь и начинаю бегать по комнате как сумасшедшая, нахожу соломенную широкую сумку и бросаю туда пару купальников, не глядя даже. Пять минут все же даны не просто так, а Аслан слов на ветер не бросает, уже знаю.

Нахожу соломенную шляпку с полями и решаю прихватить и ее, в одном из стеклянных ящичков нахожу солнцезащитные очки и также бросаю их в сумку.

Надеваю босоножки на плоской подошве и выбегаю из комнаты, еще раз поражаясь, что в моей гардеробной есть абсолютно все, что необходимо для длительного проживания. Все мелочи учтены…

Выхожу на улицу и замираю, заприметив тонированный представительский автомобиль, водитель сразу же открывает передо мной дверь, и я проскальзываю в салон, сажусь рядом с Шахом, который усердно работает на ноутбуке, не замечая меня.

Этот мужчина умеет разделять свое время. Сейчас холодный и отстраненный, словно не он был со мной в комнате, не он прижимал и ласкал.

Но долго дуться я не могу, начинаю смотреть в окно и погружаюсь в рассматривание мира, в котором я гостья.

Спустя не слишком долгую езду автомобиль останавливается у многоэтажного здания в самом центре города, а я рассматриваю клинику почти с открытым ртом. После нашей поликлиники здание с огромными зеркальными окнами вызывает шок и трепет. Не могу поверить, что вот сие чудо может хоть каким-то боком относиться к медицине.

Шах откладывает свой ноут и выходит из машины, затем дверь распахивается передо мной. К моему удивлению, мужчина идет со мной, его приветствуют на незнакомом языке и он отвечает девушке на ресепшен, которая лучится счастьем при виде Аслана.

Ее темные глаза скользят по мне с явной завистью, оценивая брендовую одежду и распущенные длинные локоны, и с примесью восхищения. Этой молодой женщине кажется, что я избранница Аслана, так как я не чувствую негатива, лишь какое трепетное подобострастие.

На ресепшне мы проводим рекордно короткие сроки. Минуту, может, не более, а затем Аслан берет меня под руку и ведет к лифту, который тоже мало чем напоминает мне привычный.

Здесь все выглядит каким-то продвинутым, новым, глянцевым.

Створки раскрываются, и мы с Шахом окунаемся в приторно-розовое фойе, а навстречу к нам спешит невысокая миловидная женщина в очках.

— Господин Шахов, — выговаривает она на русском и останавливается в шаге от нас.

Аслан кивает и слегка направляет меня вперед.

— Ясмин Аваровна, Полина Журавлева.

Информирует и знакомит без лишних слов. Женщина смотрит на меня очень дружелюбно, светлые глаза лучатся смешинками.

— Я рада видеть вас, госпожа Журавлева, прошу, пройдемте. Господин Шахов, я вас позову, как только мы завершим первую часть осмотра, — расплывается в улыбке женщина, а я подмечаю, что ей весьма идет стрижка каре.

Врач семенит в сторону, а я кошусь на Шаха, который кивком головы посылает меня в кабинет, сам же садится, и услужливая сотрудница подходит уже с подносом и предлагает мужчине, судя по всему, крепкий кофе по-турецки.

— Прошу вас, — как только захожу в просторный светлый кабинет, где все стены усыпаны детскими фотографиями, я вдруг как-то расслабляюсь.

— Это малыши, которых я наблюдала, — поясняет женщина, — так забавно наблюдать за крошечной точкой на мониторе, а спустя месяцы быть свидетелем появления на свет маленького крошки.

Ясмин сразу же располагает к себе, подходит к столу и начинает со мной легкую беседу. Этот формат совсем иной. Она общается совершенно не так, как врач, у которого я наблюдалась в поликлинике.

Но вопросы задает те же. Скупо интересуется всем и ведет запись.

— Вы пришли натощак, верно?

— Да.

— Замечательно. Сейчас сделаем несколько анализов, чтобы понять общую картину. Есть какие-нибудь жалобы по состоянию здоровья?

— Тошнота была, но сейчас нет, правда, иногда ощущение, что в обморок падаю, слабость накатывает.

Смотрит на меня поверх очков.

— Такое бывает на раннем сроке, но мы все же сделаем пару дополнительных анализов, — опять улыбается.

Затем с помощью медсестры у меня берут анализы, женщина отправляет меня в соседний кабинет, где расположен аппарат УЗИ.

Пока раздеваюсь, оставаясь в белье, и ложусь, доктор возвращается и с улыбкой проходит к аппарату, а я чувствую, как в кабинете меняется энергетика, становится более тяжелой, а затем в маленькую темную комнату проходит Шах.

Он бросает на меня взгляд и пригвождает к месту, смотрит мне в глаза, и я не могу понять, что именно сейчас испытываю.

— А вот эта точка и есть ваш будущий малыш, — нарушает повисшее молчание врач, Аслан устремляет взгляд к монитору, и я не могу понять, что именно вижу в его лице.

Что-то странное проскальзывает и исчезает.

— Все показатели в норме и соответствуют сроку, — опять лепечет врач и выходит, как, впрочем, и Аслан, а я остаюсь, натягиваю на себя одежду, прислушиваясь к разговору, который заходит о моем состоянии.

— Ответы по анализам придут быстро, я скину на вашу почту свое назначение. Думаю, обойдемся витаминами. Госпоже Журавлевой положен отдых, витамины и солнце. Особых нареканий у меня нет. Беременность протекает вполне благополучно.

Повисает молчание, а затем я чуть не вскрикиваю, когда врач продолжает:

— Что касается половой жизни, можете спокойно жить со своей избранницей. Тонус в норме. Единственное, что организм в первом триместре лучше не перегружать и слушать, что диктует женское либидо, оно, кстати, повышается из-за гормонов, — легкий звонкий смех и я, наконец, выхожу, встретившись с теплым взглядом врача.

Всем своим отношением женщина показывает, что воспринимает нас с Шахом парой.

Мы выходим на улицу и садимся в ожидающий автомобиль. Не знаю, куда себя деть. Особенно после услышанного, когда врач в принципе развязал руки Шаху. Смотрю на проскальзывающий за окном город, сжимаю пальцы и тереблю подол платья.

Становится как-то странно на душе. Словно ничего не происходит, но сердце замерло в преддверии бури.

— Останови здесь, — неожиданно Шах командует водителю и тот подчиняется. Аслан выходит из автомобиля, и дверца с моей стороны открывается, а я с интересом смотрю на мужчину, который протягивает мне руку и приглашает выйти.

Аккуратно вкладываю свои холодные пальчики в огненную ладонь, выскальзываю из машины на раскаленный от солнца асфальт.

Мужчина осматривает меня и произносит вопросительно:

— Погуляем?

Кровь приливает к щекам, он не забыл про свое обещание. Киваю. Не знаю, как себя вести и чего ждать. Аслан раз за разом совершает поступки, которых не жду, он берет меня за руку, и мы гуляем по аллее.

Здесь мир стальных высоток сталкивается с безбрежной синевой, а я рассматриваю красоты, которые существуют вокруг меня, необычное и очень интересное сочетание железа, стекла и воды.

Мимо спешат люди, а я, как ребенок на ярмарке, тянусь ко всему новому. Навстречу идет пожилая женщина, смуглая и морщинистая, держит в руках множество шелковых платков. Замираю на секундочку, рассматриваю необыкновенно красивые кусочки материи, которые, кажется, пускают волны, подхваченные ветром.

Поднимаю руку, касаюсь одного. Белоснежный шелк приятно заигрывает с кончиками моих пальцев.

Улыбаюсь, бросаю взгляд через плечо. Шах молча следует за мной, все время чувствую его взгляд, наконец, мы выходим на набережную, и я буквально застываю в шоке, рассматривая неописуемую бескрайнюю лазурную красоту, замечаю пришвартованные у пирса яхты.

Среди них мельком отмечаю одну махину в несколько этажей, если так, конечно, можно выразиться.

Раньше я такое только в фильмах видела, а сейчас меня буквально поглощают эмоции.

Двигаюсь на инстинктах, скидываю свои босоножки, цепляю их и выхожу с дороги прямо в песок, ныряю в горячее золото, зарываюсь пальчиками и прикрываю глаза, прислушиваясь к шуму, ощущаю соленый ветер на губах.

Застываю так, чувствуя, как ветерок борется с материей моего сарафана, который облепляет ноги, а я раскрываю ладони навстречу буйству природы и мне кажется, что я лечу.

— Неописуемое ощущение… — выдаю тихо и вздрагиваю, когда крепкие пальцы оплетают меня, притягивают к литой груди, и колючий подбородок опускается мне на плечо.

Распахиваю глаза, чуть отклоняюсь, смотрю на Шаха. И почему-то он обжигает меня каким-то предостерегающим взглядом, глаза у него темнеют и только крапинки, словно чаинки, вспыхивают. Невозможно устоять под таким напором.

Кажется, что я падаю — парю — лечу. Уши закладывает даже. Сейчас Шах без пиджака, предусмотрительно оставил его в машине, с закатанными рукавами рубашки, сшитой явно по индивидуальным меркам, его темные волосы подхватывает ветер, ерошит, а солнце заставляет его глаза приобрести чайный оттенок. Под палящими лучами его скулы кажутся настолько острыми, что можно порезаться, трехдневная щетина очерчивает резкий рот с белоснежной каймой по контуру. Все в Аслане кричит об уверенности и силе самца, обремененного властью.

— Да, странное ощущение, — отвечает на мою фразу, разворачивает к себе, припечатывает к крепкому телу. Вдруг тот самый белоснежный шелковый платок, который мне понравился, покрывает мою голову, а затем соскальзывает на плечи.

Аслан сжимает руки на моих ребрах. Чувствую себя в капкане, волосы ударяют в глаза, Шах без единого слова приближает свое лицо и накрывает мои губы.

Обрушивается поцелуем, пьет мои стоны и мне ничего не остается, кроме как вцепиться в широкие плечи и держаться, чтобы не упасть от такого голодного напора.

Отпускает меня так же быстро и смотрит в глаза, затуманенные страстью.

— Что же мне с тобой делать, Аийша? — задает вопрос совершенно хриплым голосом, а я запрокидываю голову, чтобы любоваться лицом своего мужчины.

Шах не ждет моего ответа. Я это понимаю. Мысли вслух. Я в его полной власти. Но мои пальцы сами тянутся к непокорным смоляным прядям и убирают их с высокого лба, смотрю в мужские глаза и почему-то улыбаюсь.

Молчу и кусаю губы. Я в него влюбляюсь… и как бы ни кричал разум, я ничего с этим поделать не могу.

Между нами что-то происходит. Нечто непонятное, странное. Шахов, несмотря на весь свой жестокий нрав, который я в нем улавливаю, необыкновенно нежен со мной.

Даже сейчас руки обнимают, прожигают сквозь материю, но все же не причиняют вреда…

— Я хочу показать тебе залив, — выдает как-то жарко, а я лишь удивленно пищу, когда мир переворачивается и Шах берет меня на руки, идет в сторону пирса к той самой огромной яхте, которая бросилась мне в глаза…