Глава 18
Заур
— Ситуация выходит из-под контроля.
Заявляет мой поверенный. И удрученно смотрит в документы.
— У нас диверсия за диверсией. Если так пойдет, через месяц убыток будет в несколько миллиардов…
Выдает жестко и снимает очки, бросает на мой стол, а я упираю взгляд в Хабиб.
Молчу и ударяю ручкой по столу. Отсчитываю секунды.
— Как мой аналитик, что ты мне предлагаешь? Есть решение?
Прищуривается и сжимает губы. Впирает в меня свои острые мелкие глаза.
— Тебе честно, Заур Бей?
Спрашивает и выдыхает.
— Вроде бы мы с тобой не первый год в деле и ты должен был знать, что я отдаю приоритет честности.
Кивает, опускает взгляд и подхватывает свои очки, вертит их в руках и кивает.
— Сдайся. Заур. Просто прими предложение Фарудж Бея и… увеличь свое состояние. Ты… действуешь не логично… ты теряешь там, где должен приобрести…
— То есть, ты советуешь мне соединить капиталы и уступить?
Спрашиваю равнодушно, а в душе огонь. Меня кипятком шпарит. Как там в одной старой мудрости говорят. Друг познается в беде?
Чертовски верно. И вот теперь, когда земля горит под ногами, я понимаю, что многие из тех, кто должны играть на моей стороне — куплены.
Отец…
Никогда не списывал со счетов его коварство…
Умение оставаться на плаву, но тут…
Что же… Надо отдать должное Фарудж Бею. Умеет папаша обложить со всех сторон, но… как говориться кровь не водица и я так же веду свою игру.
— Я тебя понял, Хабиб. Благодарю за совет. Сейчас свободен. Не нужно подумать.
Кивает и поднимается. Собирает свои папки, бумаги, сметы.
Стоит двери закрыться, как я ломаю ручку. Она с треском падает на стол, а я сжимаю руку в кулаки…
Выдыхаю через нос. И хлопаю по клавиатуре. Включаю видео, которое послали мне мои безопасники, а там…
Там именно те кадры, которые заставляют меня успокоится…
Там Даша сидит на лавочке вместе с белобрысым мальцом и лопает мороженное. Улыбается и что-то рассказывает малышу…
Сердце сразу же оттаивает… Останавливаю кадр и рассматриваю девушку. Ее длинные волосы рассыпаны по плечам, мягкая улыбка на пухлых губах, теплый бирюзовый взгляд и малыш рядом с ней весь светится.
Опять пускаю кадры и рассматриваю свою женщину, любуюсь ею, и даже сам немного улыбаюсь.
Добрая девочка. Любящая… Матвей рядом с ней другой…
Я читал его личное дело и то, что вижу разительно отличается…
Эта девушка чем-то напоминает солнышко, которое освещает все вокруг. Гордая. Ранимая. Необыкновенно красивая и упертая настолько, что хочется надавать бы по тугой попке. Она не взяла мои деньги. Ничего не сняла со счета. Продолжает жить, как жила, без оглядки на крупную сумму, которую ей перевел.
Помню, как психанул, когда девочка не ответила на мое сообщение.
Была ли это слабость с моей стороны написать ей?!
Нет. Просто тоскую по ней… Хотел перевести ей денег, чтобы жила, не ужимая себя и брата ни в чем, а она… она не ответила… и денег не тронула…
Телефонный звонок и я отвечаю.
— Заур Бей. У нас ЧП, — голос одного из охранников Дарьи напряжен.
— Сразу и по существу. Не тяни кота за яйца.
— Девушка на свиданье пошла вроде. С ней пацан — сокурсник. Какие будут распоряжения? Как трубка не ломается в моей руке?
Хороший вопрос.
— Что прикажете, хозяин?!
Сцепляю зубы. Приказ один вертится на языке. Урыть сосунка и Дашу… Дашу вернуть немедленно ко мне. Разговор у нас с ней будет короткий и прямо в постели. А может, и не доходя до нее…
Прикрываю веки. Гашу свой буйный нрав и выговариваю четко:
— Наблюдать. Ни во что не вмешиваться. Отчитываться мне каждые пол часа. Видео скинь. Хочу видеть все, — пауза, — и слышать. Я хочу знать, о чем болтают.
— Да, босс. Все сделаем. Наблюдаем и не вмешиваемся. Вдруг что-то пойдет не так — организуем защиту, но если по обоюдному? То…
Замолкает. Боится мой подчиненный договорить, но я понимаю к чему он клонит.
— Вмешиваетесь только в крайнем случае. но если что-то пойдет в иное русло — я должен знать.
— Будет исполнено.
Спустя минуты, я уже вижу иное видео… Слащавый хлюпик во всю заставляет мою Дашу улыбаться…
И ярость с каждой секундой клокочет внутри все с новой силой…
Потому что я ревную. Я с каждым мгновением пробываю все в более лютом бешенстве…
Но… я как последний мазохист хочу понять на что способна моя женщина. И где-то тараканы в моей башке задают резонный вопрос — а считает ли она тебя своим? Понимает ли, что со всеми потрохами уже принадлежит мне?! Осознает ли, что я просто дал ей шанс уйти, чтобы вывести из-под удара и замеса, в котором я сейчас?!
Конечно же нет. Не должна знать. Не должна понимать.
На кону слишком многое.
Она сама на кону!
Но! Мать его. Если Даша способна подпустить к себе кого-то, то…
Прикрываю веки.
Я могу быть зверем. Нет. Не так. Я и есть лютый зверь. Только вот девушка с небесными глазами и золотом в волосах своей нежностью смягчила кусок бетона в моей грудной клетке…
Но если… если я ошибся… в ней…
Тогда…
Торможу свои мысли. Усмиряю своих демонов. Многое может случится…
Наливаю себе выпить. Хочется накидаться вдрызг, но…
Я никогда не теряю контроль. Так и отслеживаю записи, где Даша сидит со своим задохликом в кафе и весело смеется байке из жизни студентов.
Зажимается. На контакт особо не идет. Ее малец уламывает. При этом не прет на рожон.
Прищуриваюсь. Когда парочка не прощается, а решает еще и в кино сгонять…
Телефоны звонят. Не отвечаю.
Смотрю…
Изучаю…
А когда…
Когда мне охранник Даши набирает прежде, чем еще одно видео послать…
Я понимаю, что моей выдержке может прийти конец…
Когда охранник докладывает, что именно произошло…
Кровь застилает взгляд, все багровым становится, а я вслушиваюсь в скупые слова, а затем мне посылают видео и я смотрю…
Рассматриваю все в мельчайших деталях. Вижу, как Даша пытается тактично уйти от придурка, который к ней лезет, а потом…
Она сопротивляется подобно дикой кошке, и мои парни не успевают буквально на секунду, вижу, как толстая соседка начинает кричать почем свет стоит и обкладывает ублюдка матом…
Сжимаю челюсти.
— Он у нас, босс, — сухой голос Шамиля, и я растягиваю губы в кровожадной улыбке, — что прикажете делать?
Клацаю по клавиатуре и кадр застывает, увеличиваю разрешение и вглядываюсь в глаза Дарьи, читаю отчаяние и страх, отвращение и боль…
— Надо бы пацану на пальцах объяснить, как именно нельзя вести себя с девушками, — отвечаю ледяным голосом, а сам уже не просто рвусь, я готов положить всех, кто встанет на моем пути.
— Будут особые распоряжения? — опять индифферентный голос, желающий получить указания.
— Пока Ничего. Придержите до моего приезда. Я вылетаю.
Отключаюсь и отбрасываю телефон.
Прикрываю веки. Выдержка, заур. Во всем нужна выдержка. Особенно в мести…
Разум должен быть холоден и расчетлив. Напоминаю себе истины, а сам понимаю, что впервые за очень много лет эта истина дается слишком тяжело.
Неожиданно слышу шум за дверью.
— Туда нельзя! К боссу нельзя! — крик слышу, а затем дверь резко распахивается и передо мной возникает человек, одно присутствие которого становится последней каплей.
— Ты. Что. Здесь. Делаешь?!
Рычу зверем и поднимаюсь с места. Градус адреналина в крови сразу же дает скачок, а я в раскосые глаза смотрю. Такие похожие на мои и такие различные.
— поговорить пришел, брат.
Одно обращение и я сплюнуть готов.
— Здесь брата тебе нет, — рычанием и вижу охранников, которые застывают, будто боясь помешать нашей перепалке.
— я пришел говорить, Заур.
— Проваливай, Саид. Или челюсть уже вправили, пришел еще получить?!
Рычу и в глаза смотрю человека, который очень давно родным был, а стал врагом.
— Хочешь избить — бей. Но поговорить нам надо, брат. Поговорить и простить…
Прикрываю веки.
— Не стоит своим ребятам давать команду «фас» брат. Мои люди будут защищать меня, и мы просто положим несколько человек. Хватит. Заур. Обещаю, если мы пообщаемся, если дашь мне шанс сказать, я уйду из твоей жизни и больше никогда не появлюсь…
Опять смотрю в лицо Саида. Отмечаю губы, которые сейчас сжаты в линию, упрямый подбородок, который вздернут и взгляд синих глаз из-под насупленных смоляных бровей.
Брат… родная кровь… свой — чужой… такой знакомый незнакомец…
Сердце в грудти сжимается.
— Выслушай меня. Это в твоих интересах.
Рослый, спортивного телосложения, жилистый и сильный. Я бы мог гордится тем, кем стал Саид. Тем, как жестко ведет свой бизнес, как строит свою империю, как когда-то ушел в большой спорт и стал бойцом, который брал чемпионские пояса на ринге…
Я мог бы гордится им…
Мог… бы… если бы…
— Заур. Дай мне пятнадцать минут, и я исчезну…
— Пятнадцать минут, — отвечаю твердо, и брат будто выдыхает, захлопывает дверь кабинета, отсекая нас от опустивших взгляды охранников и перепуганной секретарши.
Саид проходит спокойной ровной поступью.
Смотрит безотрывно в мои глаза. Мы как два диких зверя, оказавшиеся на одной территории.
Проходит и становится. Протяни руку и могу опустить ладонь на широкое плечо и сжать в дружеском приветствии.
Как когда — то очень давно…
В прошлой жизни.
До трагедии, которая сделала нас чужими, разделила и разбила жизнь на «до» и «после».
— Я слушаю тебя, Саид. Твои пятнадцать минут начались, — выговариваю четко, сталкиваясь взглядом с синевой диких глаз.
— Я хочу, чтобы ты знал, брат. Я пришел из-за тебя и за тебя… Пришел, чтобы положить конец нашей вражде.
Ухмыляюсь горько. До сих пор больно.
— Нашу вражду не искоренить, Саид. Мы те, кто мы есть. Не умеем прощать. Ты знаешь эту простую истину, потому что сам такой…
— Знаю брат. Но я хочу искупить. Ты летишь в бездну, старший брат. Из-за непоколебимости своего нрава, из-за характера, из-за упертости… ты подписываешь смертный приговор и себе и…
Короткая пауза, затем будто выстрел в упор:
— И девушке, которую любишь…
Стул летит в сторону, а я перемахиваю через стол и ловлю Саида за ворот пиджака, приближаю лицо к лицу и рычу зверем:
— Повтори угрозу свою… повтори… и я прямо здесь и сейчас…
— Я не угрожаю, Заур. Я говорю, и ты должен меня услышать. Я — решение всех твоих проблем.
Приподнимаю бровь и смотр в глаза брата.
— Ты?! Ты решение?! Уходи, Саид… Уходи и не доводи до греха. Просто уйди…
— Нет.
Качает головой, показывая свою упертость.
— Я решение всех проблем. И я пришел сюда, чтобы сказать тебе, брат, я готов отдать тебе долг, смыть позор и попытаться загладить вину… Ты думаешь, что ты покарал меня?! Хочешь правду?! Я сам виню себя каждый день. Это мой грех. И я… Я с ним живу… Каждый день… Нет дня, чтобы я не вспомнил ее…
— Замолчи! — рявкаю так, что стекла дребезжат, — не смей вспоминать! Саид! Не смей!
— Буду. Заур. Я помню. Я не забываю… я живу с этой раной в сердце… вернее не живу, а пытаюсь не подохнуть… я помню… что совершил…
— Не продолжай! Саид! Хватит!
Рычу практически, но брат лишь качает головой.
— Столько лет прошло… а рана все еще свежа и если тебе кажется, что это ты наказываешь меня, Заур, то ошибаешься, брат, худшего палача чем я сам придумать нельзя…
— Уходи, Саид. Не доводи до греха.
— Она погибла из-за меня. Я знаю, что виноват. Виноват я!
Кричит и я бью кулаком, но брат ставит блок не позволяет свалить себя.
— Я был ребенком, Заур, — кричит в ответ, — я был почти ребенком… я не знал, что так случится… не знал! Неужели думаешь, что если бы хоть на секунду задумался, что могло так случится…
Бью в ответ. С размаха. Не глядя. Хочу достать противника и ударяю в челюсть, но брат опять приходит в движение.
Саид хороший боец. Всегда им был и сейчас он отвечает. МЫ буквально выплескиваем взаимную ярость.
Кровь в венах бурлит, и наша схватка становится настоящей, он бьет я блокирую, сложно достать, но по челюсти получаю, ровно так же, как и даю в ответ.
Сколько мы так махаемся безмолвно я теряю счет времени. Только удары. Только удары и кадры…
Кадры… я их загнал так глубоко в душу, так глубоко, казалось, что и не вспомнить, но вот они будто вновь оживают на моих глазах.
Кровь… белоснежное платье… рука, безвольно лежащая на асфальте… длинные черные волосы… и взгляд… остекленелый взгляд нашей сестры…
Девочки, чей смех мы больше никогда не услышим…
Удар. Еще удар. Я бью. Бью и получаю в ответ, а сам будто там нахожусь… на дороге… среди битого стекла…
Я рычу раненным зверем, держа на руках почти невесомое девичье тело…
А затем вижу его…
Вижу Саида, как идет, покачиваясь будто пьяный, как замирает, видя на моих руках ту, которая была светом нашего дома…
— Это ты виноват, — рычит зверем парень из моих воспоминаний… рычит, потому что не человек более… потому что все, что было от человека в нем уничтожалось, отнималось… и последней каплей стала Шамиля…
— Нет… — отвечает Саид…
— Ты… не уследил… ты… виноват…
— Нет, брат…
Качает головой, а сам на руки свои смотрит, они в крови… в ее крови…
— Это несчастный случай… я… не знал… не думал…
Воспоминания оглушают. Они приносят боль. Раны, которые зарубцевались, оказались совсем свежими.
Кричу в отчаянии и продолжаю бить, а затем силы покидают, и я заваливаюсь на Саида, который ловит меня и смотрит в мои глаза и я вижу в его ярких глазах всю ту же звериную затравленность, боль…
Эта боль… она навсегда останется частью нас… тем червем, который сжимает все изнутри и отравляет ядом сомнения…
— Если бы… если бы мы могли только повернуть время вспять… Если бы… брат… я бы принял ту пулю, я бы закрыл собой… я бы…
Замолкает.
А я в лицо Саида смотрю и вижу того растерянного пацана, который не верил в то, что случилось… не осознавал, что произошло самое страшное, что только может случится…
Свет нашего дома погас…
Вслед за моей матерью ушел последний лучик доброты и тепла…
— Мы не властны над временем, не можем вернуть ушедших…
Наконец выдыхаю и вытираю кровь с губ тыльной стороной ладони.
— Уходи, Саид… — повторяю и отстраняюсь.
— Не уйду, — вновь повторяет уперто, — я сожалею, что не смог ничего изменить, сожалею, что вывел сестру и поставил нас под удар… сожалею…
— Поздно.
— Знаю… ее я спасти не смог и не смогу уже, но я знаю, что я могу помочь тебе, брат. Искупить свою вину…
— Саид… — выговариваю, слегка ухмыляясь и чувств разбитых губах.
— Заур. Хочешь правду? Мне не нужно твое прощение, мне бы самому суметь простить себя. Но я не смогу… Мне с этим жить и моя боль, Заур, она глубже… она больнее, потому что я виновен и нет мне оправданий нет шанса на то, что можно все исправить. Я потерял ее… Она доверяла мне, она захотела пойти со мной, сбежать из-под гнета отца и я глупый осел повелся, привык сам нарушать и ее с собой потащил, потому что она меня попросила… а я не смог ей отказать, когда улыбнулась… я виноват! Виноват в том, что был глупым мальчишкой, Заур!
Отхожу от брата и иду к бару, без бокала забираю бутылку и прикладываюсь.
Опять острая боль и жжет в ранах, а я… я уже не знаю, что испытываю к Саиду…
Смотрю на этого рослого мужика, который отдельно от семьи выстроил свой бизнес, противоречивый он, яростный, жестокий…
А я понимаю, чего ему простить не могу…
Я помню облегчение в глазах Фарудж бея, когда он узнал, что его младший сын отделалась лишь царапинами…
Отцу всегда было плевать на женщин… будь то жены, моя мать, или Саида, будь то наша сестра…
— Хватит распрей и ссор, брат, — внезапно говорит Саид, — ты можешь продолжать ненавидеть меня, но я… я хочу кое-что исправить, я могу помочь тебе…
Ухмыляюсь, делаю еще один глоток.
— Ты. Помочь. Мне?!
— У всесильного Заура Исаева серьезные проблемы в бизнесе, брат, — выговаривает Саид и идет в сторону бара, без спроса забирает себе одну из бутылок и так же, как и я делает глоток из горла.
Наглец. Всегда таким был.
— Я как-то в курсе, Саид.
Рассказывать брату о своих многоходовках я не намерен.
— Хорошо. Тогда ты в курсе, что нужен брак. Договорной брак между семьями.
Еще один глоток, мы как-то не сговариваясь усаживаемся на диванчике в моем кабинете и пьем.
— Просветил. Скажешь Фаруджу, что я не женюсь, пускай старается утопить мен дальше и будет готов к тому, что я раздербаню его империю.
Саид молча кивает, прикладывается к бутылке.
— Пока львы дерут друг другу глотки, шакалы объединяются в стаи и нападают со спины…
— Притчами заговорил? — приподнимаю бровь.
— Нет. Просто говорю, как будет. Сильный хищник легкая добыча, когда он изранен и едва жив после схватки, тогда его можно добить толпой шакалов…
Наклоняю голову к плечу и смотрю в глаза брата.
— Хорошая попытка, Саид. Но мой ответ нет. Я не женюсь. Не объединю кланы.
— Тебе и не нужно, — отвечает резко, и я прищуриваюсь.
— Не понял.
— Я ведь Исаев, брат. Сын Фарудж бея.
— И?
Подается вперед и зыркает на меня исподлобья, а потом оглушает ответом:
— Я женюсь на дочери семейства Абдулаевых… Я возьму Фахрияр в жены…
Слова брата настолько непонятны, что я вскидываю брови.
— Ты?! — переспрашиваю и Саид кивает.
— Да.
— Бред.
— Не бред, брат, а единственно правильный выход в сложившейся ситуации.
Откидываю голову и начинаю хохотать. Дожили.
— То есть ты готов на жертву пойти ради меня? — спрашиваю, отсмеявшись и продолжаю, — не стоит, Саид. У меня все схвачено, и я свою игру веду.
Кивает.
— Разумеется, брат, я знаю, что ты игрок, знаю, что дойдешь до нужного предела, чтобы потом рывком победить, нанести решающий удар и свалить противника в нокаут. Я помню, как ты ведешь бой на ринге, брат, помню…
Ухмыляюсь. Столько лет мы избегали друг друга, а сейчас сидим и говорим за выпивкой и будто лет этих не было. Мой младший брат. Родная кровь. Но рана в наших сердцах из незаживающих и сейчас… не знаю, что это… налаживание мостов, или же нечто другое?
Но. Саид. Не. Враг. Мне.
Никогда им не был.
Боль была. Лютая. Дикая. Бешенная. Всепоглощающая. Зияющая рана. Пустота после утрата близкого…
Я переживал горе по-своему. Саид по-своему. Так уж случилось. И умом я это все понимаю сейчас, да и тогда понимал, но…
Не будоражу мысли. Не хочу открывать ту дверь и вновь погружаться в горе, которое никуда не ушло. Оно живет во мне. Просто психика так устроена, что можно закрыть все на чердаке, запереть дверь и постараться жить дальше…
— Мне не нужны жертвы. Под отца я не прогнусь и спасть мою шкуру не стоит. Игра все еще ведется и не ясно кто одержит верх.
Отвечаю, не особо вдаваясь в подробности. Ибо у меня своя игра и я подогну все и всех под себя. Я знаю. По-другому не будет.
— Сам бы так ответил, Заур. Но. Ты не учел одного фактора. Дарья. Твоя. Женщина.
Словно пуля в меня сейчас попадает, когда имя слышу.
— Не кипятись, — поднимает руку в предостерегающем жесте, — не стоит. Я тебе кое-что скажу сейчас, а ты складывай пазл.
Упираю в брата взгляд, готовый в любой момент сорваться и начать убивать.
— Отец отпустил ее. Я не дурак. Понял, что ты дал ему шанс пообщаться и выел девчонку из-под удара. Как бы мы не относились к нашему отцу… он все же не тронул бы женщину, которую ты приблизил. И я знаю, что твоя Даша не продалась, но у каждого есть свои болевые точки. В ее случае это брат.
— Саид, — выдаю с нажимом, и брат поднимает указательный палец вверх, — я сейчас не про Фахру Бея втираю, а про Абдулаева.
— Не понял?! Я про отца Шахрияр сейчас говорю. Ты отверг его дочь. Ты их опозорил.
— К чему ведешь?!
— К тому, брат, что нам не нужна кровная война. И пусть ты приставил охрану к Дарье, — ухмыляется, показывая, что младший брат давно вырос и ведет собственный успешный бизнес, — но…
— Что «но»?!
— Я не хочу войны, брат. Не хочу бойни. Не хочу погрязнуть в кровной войне. Не хочу требовать жизнь за жизнь…
Выговаривает четко, давая понять куда могут завести нас эти игры.
— Я не хочу, чтобы ты терял любимую, и я не хочу, чтобы мстил, убивая невиновную. Ведь в этой игре пострадают женщины… Хватит нам, брат, хватит нам нашей Шамили…
Замолкает и в глаза мои смотрит, а у меня багровая пелена от понимания куда именно Саид клонит.
Я сделал все, чтобы думали, что Даша всего лишь инструмент…
Да. Причинить боль ей — смысл, если она ничего для меня не значит?!
Но. Если просто месть в качестве соучастницы?!
Месть той, которая стала просто инструментом в моих руках, чтобы расстроить свадьбу и отказаться от навязанной жены…
Бутылка летит в стену, когда понимаю, что вскоре может произойти. Поднимаюсь во весь рост и рычу, раненным зверем, который кровь почуял.
— Я уничтожу, Абдулаева. С землей весь его род сравняю…
Саид так же поднимается и кладет массивные ладони на мои плечи, сжимает и заглядывает в глаза.
— Остановись, брат. Бей по тормозам. Ничего еще не произошло. И вот он я. Ключ и решение. Я возьму Фахрияр в жены и тем самым мы спасем как минимум две ни в чем неповинные жизни девушек. Вспомни нашу сестру, брат. Вспомни Шаимлю и скажи мне в чем была виновата она?! — переходит на крик, — В ЧЕМ?!
Сглатываю ком и прикрываю веки.
— А я тебе скажу, Заур! Ни в чем! Наша сестра была невинной. А сейчас из-за ваших терок с отцом две такие же безвинные девушки станут жертвами. И ты будешь мстить, Заур. Будешь мстить, как отец, со временем превратишься в него…
Ком горле у меня и такое ощущение, что неизбежное уже случилось и боль…
Она в каждой клетке тела, потому что Даша… она стала тем болевым.
Как так произошло?!
Почему?!
Не знаю.
В тот самый момент, когда ее с земли поднял. Приговор себе подписал, когда в глаза ее заглянул.
Не с проста традиции вековые есть, всему свое объяснение, вот и я будто принял ее под свое крыло, а она в сердце пробралась.
Если бы была никем, кольцо матери бы ей не преподнес, проверяя судьбу, а она… она меня обыграла открыв коробочку с секретом.
— Однажды сынок, ты вырастишь, станешь мужчиной… и встретишь свою судьбу… девушку, которая станет дороже жизни, дороже крови… тогда ты отдашь ей вот эту коробочку с моим кольцом и если она та самая… то ее сердце подскажет, как открыть ларец…
Вспоминаю маму как играет с моими волосами, рассказывая сказку на ночь и показывает коробочку, являющуюся семейной реликвией…
— В жизни нет места сказкам, мам, и чудес не бывает. Ты же знаешь, что брак будет договорным…
Мать улыбается грустно и отвечает тихонечко:
— Я буду молиться, Заур, молится… однажды ты отдашь эту коробочку той, которая ее откроет и знай сынок, что в этот момент ты получил мое благословение…
Воспоминания меркнут, а брат выговаривает четко:
— Хватит войн, брат. Хватит распрей. Отец не враг тебе. Но пока вы кромсаете друг друга, ваши общие враги объединятся и нанесут удар.
— Саид… — хочу ответить, но брат качает головой.
— Хватит. Заур. Чтобы не было между вами. Как бы ни было. Мы все семья. Ты помиришься с отцом, а он примет твой выбор.
Ухмыляюсь и брат уверенно кивает:
— Он примет твой выбор, Заур, как и Абдулаев, потому что я женюсь на Фахриар!