Глава 10
Молчание после этой фразы повисает просто гробовое. Наконец, отец разворачивается к сыну и столбенеет. На его морщинистом лице на мгновение проскальзывает выражение чистейшего шока, а затем черные глаза, кажется, вспыхивают, когда мужчина замечает меня.
Я же стою ни жива ни мертва. Перевожу взгляд с мужчины в летах на девушку с тонкими чертами, ее темные глаза останавливаются на мне и в них сначала проскальзывает чистейший ужас, а затем эти глаза становятся какими-то дикими, колючими.
Мне вдруг кажется, что если бы здесь не было столько народа и мы оказались бы наедине, то девушка буквально вцепилась бы в меня и вырвала мне все волосы.
— Что. Это. Значит?! — выдает отец Заура, будто приходя в себя и беря все свои эмоции под контроль.
— Я пришел, отец, как ты и сказал, и со мной моя невеста.
Совершенно равнодушный голос Исаева, а у меня словно лед в груди цветет от того, в какую тишину погружается зал и все глаза скрещиваются на мне.
— Что ты такое говоришь?! — прищуривает глаза Фарудж Бей и скользит по мне взглядом. — С каких пор твои белобрысые подстилки претендуют на звание невесты?!
Оскорбление летит в меня подобно автоматной очереди. На глазах сразу же вспыхивают слезы, а я… я хочу выдернуть руку из руки мужчины, который сжимает пальцы сильнее.
— Ты с ума сошел?! Как посмел привезти в мой дом эту…
— Еще одно слово, отец, и я заставлю кровью отвечать за оскорбления, нанесенные носительнице родового кольца нашего дома!
Фраза Заура подобна кнуту. Его отец резко обращает взгляд на мою руку с кольцом, которая безвольно лежит на бедре.
— С каких пор ты настолько обесценил кольцо своей матери?! — рявкает мужчина и я вижу, как его смуглая кожа багровеет.
— Не обесценивал, — выдает с нажимом Заур, — я надел на палец моей невесты родовое кольцо и выбирай выражения при упоминании Дарьи!
— Дарьи?! — переспрашивает Фарудж. — То есть даже имени не сменил?!
Мужчина делает шаг в мою сторону. Темные глаза горят злобой и яростью, а вот Заур неожиданно заслоняет меня, закрывает спиной.
— Даша. Моя невеста. Моя нареченная. Прикоснешься к ней — считай, мы враги.
Слова летят подобно пулям. А я чувствую, что становлюсь чем-то сродни яблоку раздора на поле боя.
— Фахрияр! — грозный окрик еще одного мужчины. Лысоватого и приземистого. Он подходит к девушке, которая была сосватана Зауру, и бросает испепеляющий взгляд на Исаева. — Твой сын оскорбил честь моей семьи. Отверг драгоценность моей семьи и предпочел какую-то светловолосую девку, на которой пробы негде ставить! Хотя… яблоко от яблони…
— Не заговаривайся, Абдулаев! — на этот раз рявкает отец Заура и упирает злой взгляд в мужчину, с которым только что хотел породниться.
— Пошли, дочь! Нам здесь больше нечего делать! — шипит несостоявшийся родственник Заура и протягивает руку своей дочери, которая продолжает сверлить меня взглядом и мне отчего-то кажется, что будь у нее нож в руке, она бы напала.
И то, какой взгляд она бросает на Заура, говорит мне о многом… Чисто по-женски я понимаю, что если для Заура свадьба была нежелательной, то вот для этой вот девушки она была более чем желанной, и, как это ни странно, именно меня она воспринимает воровкой, которая отняла у нее мужчину.
— Эта девка… отец… сделай что-нибудь! — вдруг подает голос девушка и шипит не хуже ядовитой змеи.
— Они не достойны тебя, дочь! Мы этого так не оставим! Не беспокойся, моя Фахрия! — высокопарно заявляет Абдулаев и чуть ли не силой тянет дочь прочь, а она взглядом меня прожигает настолько яростным, что у меня дыхание в груди замирает.
Наконец, Абдулаев утаскивает дочь, они теряются в толпе приглашенных и молчание становится гнетущим. Тем неожиданней становится крик:
— Все вон! — вдруг рявкает отец Заура. — Вон!
Его крик оглушает и мне первой хочется убраться отсюда, убежать, но Заур продолжает держать мою руку так крепко, что не вырваться, а еще… как это ни странно, я чувствую, что этот мужчина не даст меня в обиду.
Он, будто скала, заслоняет меня ото всех и больше никто не решается слова поперек сказать. Зал пустеет. Стремительно.
Все будто бегут, не желая попасть под лапы сильных хищников, а я понимаю, что битва на этом не закончилась. Она только началась.
Последними зал покидают музыканты и неожиданно я слышу хлопки. Будто кто-то сбоку аплодирует. Поворачиваю голову и замечаю, как из тени колонны выходит мужчина.
Высокий. Крепкий в плечах. Похожий на Заура и в то же время другой, светлые глаза ярчайшим контрастом светят на смуглой коже.
— Вот это, братик, ты отжег, — выдает, сверкая белозубой улыбкой, а я замечаю, что этот молодой мужчина одет весьма фривольно, да и пиджак потертый какой-то, будто он просто напялил его, особо не заморачиваясь, хотя, судя по всему, младший брат Заура должен был выглядеть иначе.
Весь его вид выказывает какой-то протест.
— Не лезь в это, Саид, — резко одергивает Исаев и смотрит отцу в глаза.
— Ты отдал ей кольцо… — выдает с нажимом Фарудж Бей.
— Она сама его взяла. Ты знаешь правила.
— Правила?! — ревет отец Заура. — О каких правилах речь, когда ты посрамил все, что можно, сегодня?! Сними с пальца этой девки кольцо Зумаи!
Мужчина дергается ко мне, вижу его тяжелую руку, направленную на меня, но Заур ловит отца за запястье, сжимает и я понимаю, что грузный мужчина в возрасте и на долю не обладает силой молодого льва.
— Не. Смей. Касаться. Ее.
Пауза. Молчание. Гнетущая тишина. Взгляды мужчин, схлестнувшиеся в безмолвной схватке.
Мое дыхание, застывшее на губах.
— Сегодня ты сделал не тот выбор. Сын, — с нажимом и я понимаю, что искры летят между отцом и сыном, будто они бойцы на ринге, непримиримые просто.
— Забавно, — отвечает мой жених и я слышу в его голосе нотки, которым определения не нахожу, скорее всего, там боль чувствуется и что-то еще… опасное, угрожающее, — как я и сказал тебе, отец, никогда я не прогнусь и не стану инструментом в достижении твоих целей.
Режет словами, будто скальпелем, Исаев и такой он пугает до чертиков, а я… я понимаю, что потерялась в смятении и непонимании.
— Я твой отец и у меня есть права и…
Рычит Фарудж Бей, а Заур ухмыляется жестко и перебивает резко:
— Ты потерял все права на меня, когда не сберег мать!
Кажется, что эта фраза имеет какой-то сакральный смысл. Отец Заура будто воздухом давится.
— Ты не посмеешь… — опять рычит зло.
— Уже посмел, — отвечает Исаев спокойно.
— Ты притащил какую-то девку и напялил ей на палец кольцо.
— Бессмысленный разговор. Просто на будущее не советую лезть со своими указаниями в мою жизнь.
Исаев же разворачивается и тянет меня на выход.
— Вернись! Вернись, Заур, мы не закончили! — летит нам в спину, но Исаев не оборачивается.
Ставит точку в общении с отцом и стремительно уходит. А я семеню следом, у меня внутри закипают слезы.
Оказываемся на улице и теплый ветерок ударяет мне в лицо. Дверь автомобиля Заура распахивается, и я ныряю внутрь, словно спасаюсь бегством. Все тело колотит. Я раскачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь успокоить свои чувства, которые меня захлестнули просто.
Спустя мгновения промедления Исаев садится рядом и автомобиль трогается, я же разворачиваюсь к окну. Не хочу смотреть на него, не хочу видеть.
Внутри меня кипит лава негодования. Заур же в свою очередь не спешит со мной общаться.
Дорога до дома проходит как в тумане. Я чувствую напряжение мужчины, чувствую, что он в шаге от того, чтобы взорваться.
Накаленный до предела, а я просто не хочу смотреть на него, не хочу ничего чувствовать. Меня будто ударили. Нанесли оскорбление и пощечину одновременно.
И отчего-то сильно болит сердце. Глупая наивная дурочка успела себе навоображать многое, а сейчас сказка рушится, как карточный домик.
За мыслями не замечаю, как машина подъезжает к дому Заура, останавливается, и я быстро открываю дверь, чтобы выбраться из салона, но стоит ступить наружу, как до моего слуха доходит скрежет.
Мотоцикл. Он влетает вслед за нами и в лице гонщика я узнаю того самого брата Заура. За ним мчат охранники.
Из автомобиля выходит Заур. Наблюдаю за всем, как в замедленной съемке. Молодой мужчина тормозит по гравию и спрыгивает с большого и опасного зверя, а Исаев дает отмашку своей охране, чтобы отошли, и мужчины как по команде делают шаг назад.
Я как-то интуитивно понимаю, что если бы они не признали в гонщике брата Заура, то вряд ли бы позволили ему настолько приблизиться и влететь на территорию.
— Заур! — рявкает Саид и я вижу, как молодой мужчина сжимает кулаки.
Исаев же бросает на меня косой взгляд и будто хлыстом ударяет.
— Иди. В. Дом. Даша, — с нажимом говорит и разворачивается ко мне спиной, которую обтянул пиджак на вздувшихся мышцах, мне бы бежать без оглядки, прятаться в доме, но я не могу!
Как завороженная, смотрю на двух мужчин. Настолько похожих и абсолютно разных. Сердце тарабанит в груди и мне кажется, что два хищника будто сходятся, решая, кто более сильный.
Двое мужчин становятся друг напротив друга. Они практически не уступают друг другу в росте, но Заур все равно выглядит мощнее, опытнее и от него такая энергетика идет, что хочется отступить, спрятаться, выполнить его приказ и скрыться с глаз, но у меня не получается.
Я наблюдаю за тем, что происходит. Нервы натягиваются до предела. Речь на незнакомом языке. Несколько фраз, сказанных Саидом, и ответ Заура жесткий. Хлесткий.
И ощущение такое, что Саид будто на рожон лезет. Нападает хоть и словесно, но все же я вижу, как мужчины подобрались, как агрессивно сверкают глаза у брата Заура.
Наконец, Саид делает непозволительный выпад, он толкает Заура в грудь, а дальше… дальше я просто прикладываю ладошку ко рту, чтобы не заорать, цепенею, наблюдая, как в замедленной съемке, как Заур поднимает руку и ударяет Саида, настолько мощный удар чуть не сносит его брата на землю, но мужчина удерживается на своих двоих и выпрямляется.
— Еще.
Опять цедит слово с таким видом, что я отчего-то понимаю, что эти двое не собираются сдаваться и уступать, следующий удар Заура еще мощнее и сильнее, и я замечаю, что Саид не пытается уйти от сокрушительного по силе удара. Он почти заваливается, но вновь удерживается на ногах, а я обращаю затравленный взгляд на охрану, которая стоит шеренгой и не рискует вмешиваться.
Наконец, брат Исаева словно оживает и ударяет в ответ, Заур блокирует и вновь кулак летит в челюсть Саиду. И я понимаю, что он раззадоривает и смиренно получает удары, словно виноват…
Словно жаждет вывести старшего брата на эмоции. Очередь из ударов летит по корпусу Саида, и я вижу, что Заур работает профессионально, словно перед ним не человек, а боксерская груша.
— Прекратите… — срывается всхлипом с моих губ, когда очередной удар вспарывает губу Саида и кровь брызгает на лицо.
Страшные воспоминания накрывают меня. И я будто оказываюсь в прошлом, не особо понимаю, что именно творю, хотя в голове мерцала мысль, что я ничего не знаю об этой семье, где полный шкаф скелетов, но все же…
Все же я не могу наблюдать, как брат Заура словно отдает себя на добровольное избиение, я вижу, что этот мужчина мог бы хотя бы сопротивляться, выставлять блоки, но он этого не делает… раз за разом принимая сокрушительные удары и оставаясь на ногах… будто провоцируя Заура на агрессию.
Где-то я уверена, что если бы он рухнул на землю, то Исаев бы его не добивал, такие, как Заур, лежачих не бьют, но вот тех, кто идет на рожон и нарывается по какой-то странной причине — однозначно может покалечить…
Вглядываюсь в лицо брата Заура и вижу отчетливые следы ударов, хорошо, если не переломов. Я даже не понимаю, как он вообще на ногах стоит.
— Хватит… — вновь срывается шепотом, но меня не слышат. Мужчины слишком разъярены. Причем оба.
И мне бы вспомнить приказ Заура и убежать, закрыться в комнате и притвориться, что ничего не было, но… я не могу… Страх сковывает, бурлит в венах горечей магмой и леденит душу, а я…
Я понимаю, что не могу наблюдать за всем этим. Заур вновь замахивается, ровный, как струна, мощные ноги на ширине плеч, упор в ступни… замах… а я вижу, как Саида уже ведет, хоть он и продолжает стоять, и мне отчего-то кажется, что подобный удар может быть смертельным…
Я действую на эмоциях, будто в прошлом оказываюсь, в своих воспоминаниях, перед глазами кадры, воспоминания и реальность, все смешивается и я кричу:
— Хватит! Не надо! — возможно, срабатывает фактор неожиданности, когда никто не ждет вмешательства, но я выбегаю вперед и буквально вклиниваюсь между двумя разъяренными братьями, кажется, глаза сталкиваются с яростным взглядом Заура, все как в замедленной съемке, я буквально на коже ощущаю сокрушительные эмоции обоих мужчин и меня будто кипятком шпарит, и уже в следующее мгновение я понимаю, что сейчас получу удар, который должен был прийтись в Саида…
И чем может грозить для меня подобное, я даже не берусь представить…
В глазах вспыхивают слезы, которые срываются с ресниц, но в последнюю секунду Исаев будто в себя приходит, впивается в меня взглядом и меняет траекторию, но не совсем получается, скорость велика, поэтому он все же толкает меня в сторону, сам спотыкаясь и лишь касаясь меня плечом, но и этого достаточно, чтобы меня отбросило, я падаю на землю, охаю, так как локти обжигает, и платье задирается до трусиков, оголяя ноги и заставляя взгляд Заура скользнуть именно к развилке между бедер…
Хлесткий взгляд, бешенный просто, дышать забываю как. Исаев сразу же разворачивается так, что закрывает меня от взгляда Саида, а я запоздало прикрываю бедра.
Исаев молниеносно реагирует. Умеет держать ситуацию под контролем. Даже этот беспредел, который происходит здесь и сейчас.
Холодный пот струится по спине только от одной мысли, что только что я могла попасть под горячую руку, и подобный удар, нанесенный четко и прямо по цели, я бы просто не перенесла, но все равно смотреть на то, что происходило, и не вмешиваться, я не могла…
Неожиданно чувствую на себе взгляд и поднимаю веки, чтобы столкнуться с наглым и абсолютно темным взглядом брата Заура.
Саид смотрит прямо на меня. Его светлые глаза сейчас кажутся совсем темными. Красивый он, даже с разбитыми губами и в окровавленной сорочке. Опасный. Жесткий. То, что они с Зауром одной крови, сомнений не вызывает.
— Отчаянная у тебя невеста, Заур, — кривит разбитые губы в ухмылке и обращает взгляд на брата, — редкая…
— Даша, — почти рыком, — уходи отсюда.
Приказывает мне Заур, даже не оборачиваясь.
— В дом. Быстро!
— Боишься, что украду?!
Нагло продолжает Саид, явно провоцируя Заура и напрашиваясь на новую очередь мощнейших ударов, только Исаев лишь поправляет лацканы своего пиджака.
— Разворот на сто восемьдесят, забирай свой мотоцикл и вали отсюда, Саид. Второго шанса не будет.
— То-то и оно, братец, у тебя не бывает вторых шансов, отсекаешь все на корню.
— Не продолжай, Саид. Не доводи.
Ухмыляется брат, и я замечаю, как струйка крови стекает по подбородку, он ее стирает, но улыбаться не перестает.
Оскал Джокера самый настоящий. Хоть и избитый, но все равно хищник, позволивший нанести себе вред.
Чем он провинился перед Зауром?
Ведь то, что я вижу, скорее, напоминает не драку, а добровольное принятие наказания…
Меня трясти начинает. Я даже подняться не могу, чтобы выполнить приказ Исаева, и убраться отсюда подобру-поздорову, всю трясет, потому что слишком свежи воспоминания.
И вновь Саид смотрит на меня. Светлые глаза скользят по коже и Заур ударяет брата в грудь, заставляет отшатнуться, и этот удар настолько сильный, что Саида чуть не сметает.
Он вновь вытирает губу и сплевывает кровь. Упирает злой и агрессивный взгляд в Заура.
— Хорошо. Убедил. Но это только потому, что твоя невеста сейчас от страха в обморок упадет. Мы не договорили.
То есть для этих безбашенных мужчин это избиение было сейчас разговором?!
— Вон пошел. Мне с тобой не о чем базарить.
Холодно произносит Заур и буквально режет интонациями. Я, наконец, прихожу в себя, как после обморока, пытаюсь собрать себя и подняться.
Единственное, о чем могу думать — так это только о том, чтобы спрятаться, убежать и попробовать пережить то, чему свидетелем я стала…
Исаев-младший отряхивается и идет к своему мотоциклу, поднимает его и садится, и вновь бросает взгляд на меня, а затем… он произносит что-то на чужом языке, нечто такое, что Заур чуть ли зверем не рычит, и Саида спасает только то, что он газует и срывается с места, поднимая клубы пыли.
Опять команда от Исаева на незнакомом языке и охрана, стоящая в шеренгу и не рискующая вмешаться в кровавые разборки двух братьев, резко разворачивается и медленно рассредотачивается, исчезая из поля моего зрения.
И вот эта вот ситуация действует на меня похлеще, чем пощечина, потому что я осознаю, что сейчас могу остаться с Зауром наедине. И такой Исаев пугает до икоты, потому что я… я не знаю, чего ожидать, и меня накрывает.
Как в замедленно съемке мой взгляд приклеивается к высокой фигуре мужчины, который, будто черный ворон, возвышается над всеми. Его плечи все так же напряжены и сейчас он кажется еще больше, массивнее, опаснее.
Он похож на скалу, с которой меня скинут в самую глубокую пропасть. Заур, будто на слоу-мо, медленно разворачивается.
А я… я смотрю в его лицо, подмечаю резкие, острые скулы, хищную линию челюсти, широкие брови и глаза… смотрящие из-под сдвинутых бровей.
Дикий. Агрессивный. С кровавыми следами на одежде…
Страшный… и невероятно сексуальный. Брутальный. Опасный. Жестокий и дерзкий. Заур пугает…
А я… я наконец-то перестаю путаться в собственных ногах и поднимаюсь. Интуитивно пячусь, хоть мужчина не произносит ни слова, но я… подобно лани в дикой фауне, понимаю опасность, чувствую, как матерый хищник фокусирует на мне свой цепкий взгляд и это… это не сулит мне ничего хорошего.
Здесь и сейчас нет того мужчины, с которым мы гуляли по парку, который надел на меня свою сорочку, чтобы я не мерзла.
Сейчас в нем тестостерон играет и адреналин. Глаза горят яростью, которая все еще плещется в бесконечной и беспробудной бездне.
Моргаю. Облизываю губы, запоздало понимая, что именно этот жест весьма и весьма двояко действует на Исаева, и получаю хлесткий взгляд.
— Ты… ослушалась меня… Более того… ты вмешалась. Встала между двумя мужчинами… ты хоть понимаешь, сколько правил моего народа умудрилась нарушить?!
Рычит и надвигается, во взгляде вдруг такой голод вспыхивает, когда опускает глаза на мою грудь, а я отслеживаю этот взгляд и запоздало понимаю, что плюс ко всему, пока поднималась на ноги, умудрилась порвать лямку платья и теперь Исаев смотрит на мою грудь, лишь слегка прикрытую тканью полупрозрачного лифчика.
Страх проскальзывает по спине настолько мощный, что откуда-то берутся силы, я резко разворачиваюсь и бегу от мужчины со всех ног…