37. Виктория

Комната оказалась незнакомой. Вполне себе приличной, даже, пожалуй, шикарной, но незнакомой. Попробовала сесть, как тут же схватилась за голову — в висках ломило так, что в глазах потемнело.

— Ох… — вырвалось у меня помимо воли.

— Очнулась, — раздался рядом голос. Голос Клима.

С трудом сфокусировала на нем взгляд.

— Что… со мной?

— Побочка после лекарства, — равнодушно ответил тот.

— Какого… лекарства?

Во рту было так сухо, что казалось, сейчас я могла выпить несколько стаканов воды.

— Необходимого, чтобы ты отключилась. Неприятно, но ты сама вынудила меня.

Обвела комнату мутным взглядом, пытаясь сообразить, о чем шла речь. Какая-то мысль настойчиво крутилась в голове, но я никак не могла за нее ухватиться — боль была слишком сильна.

— Пытаешься понять, где ты? — насмешливо спросил мужчина. Я невольно поморщилась от слишком громкого голоса и кивнула. — Не трудись — место незнакомое.

— Я хочу домой…

— Хоти, Тори. Но твои желания больше не играют никакой роли.

Меня насторожили даже не сами слова, а тон, в котором Савельев разговаривал со мной. Будто абсолютно чужой человек. Неужели его настолько задел мой отказ?

— Клим, это все из-за моего решения? Ты пойми, я не могу по-другому — Богдан и его благополучие для меня в приоритете, и мне жаль, если я причинила тебе боль… — я искренне извинялась, надеялась достучаться до него. Вот только мужчина неожиданно рассмеялся мне в лицо. Холодно. Равнодушно.

— Да плевать на твоё решение. Как и на твоё чувство вины. Дело не в этом.

— Тогда в чем? — растерянно спросила я.

— За то, что ты здесь, можешь благодарить своего папочку.

Я изумленно уставилась на Клима. Но он продолжал смотреть так же спокойно и безразлично. Будто и правда передо мной был совершенно чужой человек.

— Я не понимаю, — покачала головой, после чего тут же поморщилась от очередного витка боли. — Если ты связан как-то с партнёрами моего отца, то должен знать, что у меня ничего нет — ни денег, ни бизнеса. Ничего, Клим.

— Это ты так думаешь.

Ещё один загадочный ответ, который больше путал, чем помогал понять хоть что-то.

— Я не понимаю. О чем ты? Думаешь, где-то припрятано наследство, о котором я не знаю? Серьезно? Да я чудом сбежала семь лет назад и не стала разменной монетой в играх отца! Отпусти меня, Клим. Это все какой-то абсурд.

— Ну, положим, сбежала ты не чудом, а тебе помогли, — лениво возразил он. А у меня в груди похолодело — неужели он знал про Матвея и его звонок? Получается, все

это время Савельев просто играл со мной и ждал удобного случая? Но для чего??

— Расслабься, Тори. Не пытайся меня обмануть или сделать вид, что ни при чем.

— Да я просто не понимаю, о чем речь! — отчаянно заговорила я. — Чего ты хочешь? Денег? Это все из-за них?

— Не совсем. Хотя финансовый интерес у моих нанимателей безусловно, присутствует.

— Нанимателей? — как кукла повторила за ним. Леденящий ужас сковал все внутри. Романов. Вот о ком я подумала… Все-таки нашёл…

— Именно. И им очень не понравилось, как твой папаша кинул их не только на бабки, но и подставил знатно.

— И чего они хотят? Эти твои наниматели.

— Встретиться и решить ряд вопросов, — усмехнулся Клим. Так многозначительно, что я четко поняла — хорошего от этой встречи мне ждать не стоит. То, от чего я бежала и пыталась спасти сына, настигло меня.

— Где Богдан? — Тут мой тюремщик скривился и недовольно поджал губы.

— Пока у твоей подруги.

— Пока?! Да как ты можешь! Он же совсем ребёнок! Не втягивай его в это! — потребовала я.

— Это зависит не от меня, — равнодушно пожал он плечами.

— А от кого?

— От сговорчивости твоего отца?

Мне казалось, я ослышалась — даже мотнула головой.

— Нет, это не…

— Твой отец жив, Тори, — резко перебил меня Клим. — И отлично прожил эти годы за границей под новым именем.

В этот момент я была невероятно близка к тому, чтобы снова потерять сознание…

— Ты лжёшь, — это все, на что меня хватило в тот момент.

— Зачем мне это?

— Я не знаю, — в отчаянии произнесла, пытаясь как-то примириться с происходящим.

Савельев достал из кармана пиджака какой-то конверт и бросил мне на кровать.

— Ознакомься.

Дрожащими руками взяла тот и попыталась достать содержимое, но получилось все криво, и в результате несколько фото попросту выпали, рассыпавшись. Я застыла, глядя на первое из них. Потому что на нем и правда был отец. Сомнений в этом не было. Да, с другой прической, одетый не в привычный костюм, но это был он. В волосах появилось больше седины, но его взгляд… был все тем же. Он стоял рядом с симпатичной женщиной средних лет и поддерживал ту за локоть. Будь это кто-то другой, можно было бы посчитать их парой. Но ведь это был мой папа. Человек, который никогда не заводил долгих интрижек. По крайней мере, раньше. На заднем плане был огромный биллборд, на котором шла бегущая строка с каким-то объявлением и датой.

Судя по всему, фото были сделаны всего пару недель назад…

Я подняла ошарашенный взгляд на Клима и не знала, что сказать.

— Убедилась?

— Но как?

— Разве ты видела его труп?

— Конечно, нет. Но мне сообщил доверенный человек… — Тот лишь криво ухмыльнулся, явно намекая на то, какая я недалекая. — Ладно, допустим, это все правда. Что теперь? Если отец столько времени не давал о себе знать, с чего твои наниматели решили, что сейчас он отреагирует и появится?

Мне было очень непросто задавать этот вопрос. Ведь, по сути, выходило, что отец — единственный близкий мне человек — предал меня, бросил, оставив одну. Конечно, я допускала, что могла сложиться такая ситуация, что папа должен был создать видимость, скрыться на время. Но не на семь же лет!!!

— Надеешься соскочить? — понимающе спросил Клим. — Не выйдет, Тори.

— Но почему именно сейчас? Почему спустя год?

— Потому что твой папаша слишком хитер — найти его было непросто. Да и вообще он хорошо все обставил — довольно долгое время все думали, что он и правда сыграл в ящик. Пока случайно его не засекли. И то понадобилось время, чтобы подобраться достаточно близко — он ведь каждый раз словно чувствовал и снова исчезал с радаров.

— То есть ты целый год был рядом, потому что мой отец был слишком неуловимым? — озвучила то, что никак не укладывалось в голове.

— Именно.

Странная горечь разъедала в груди. Вот вроде бы я изначально не испытывала к Климу каких-то романтических чувств, но все равно сейчас мне было очень больно осознавать, что все это время он попросту притворялся, играл в свою игру, чтобы выполнить что там — задание, контракт, или как это называлось.

— Он ведь и в этот раз может сбежать, — отстранённо заметила я, все ещё переваривая новости, свалившиеся на меня.

— Только если ему совсем на тебя плевать.

И тут я не выдержала — расхохоталась. Нервно, до колик. Не плевать?! Да похоже, в этой жизни всем было на меня плевать, для всех я была лишь удобной монетой для размена. Если уж собственный отец за все это время не дал никакой возможности узнать о том, что он жив, не озадачился тем, чтобы хоть как-то помочь дочери или внуку… Ладно, я. Но мой сын! Ведь Богдан мог и не выкарабкаться тогда, хотя у его деда были возможности позаботиться о нем лучше, чем мать-одиночка, которая вынуждена была экономить деньги и фактически жить на пособие.

— Боюсь, ваш план уже прогорел — если бы ему не было плевать, он бы помог, появился. А так…

— Скоро узнаём, — флегматично ответил Клим. — Первую весточку он уже получил и, судя по всему, резко сваливать куда-то на новое место не стал. Значит, самое время донести до него серьёзность наших намерений.

— Что имеешь в виду?

— Скоро узнаешь.

Мне и так-то было не по себе от происходящего, но тут его тон стал и вовсе каким-то холодно-насмешливым. А затем до меня дошла одна нехорошая мысль…

— Почему ты все это мне рассказал? Ну, про ваши планы.

— Ты всегда была достаточно умной, Тори, — ответил он с холодной улыбкой на лице. — Если дело не касалось личного. Сложи два и два, — посоветовал он. И это стало последней каплей — дикая волна паники накрыла меня с головой.

— Ты же не серьезно? — нервно спросила я. — У меня сын. На кого он останется?

— Меня это не касается. А сейчас — пора передать привет твоему папочке, чтобы он, наконец, пошевелился. — Клим поднялся на ноги и направился ко мне. Интуитивно я поняла, что хорошего ждать не стоит, и попыталась отползти подальше, но в моем состоянии выходило мало что толковое. В итоге Савельев фактически силой вытащил меня из постели и поволок за собой.

— Клим! Пожалуйста! — пыталась я до него достучаться. — Отпусти, мне плохо и больно!

— Это очень хорошо, — равнодушно обронил тот, прежде чем завести меня в какую-то комнату. Я не успела даже как-то оглядеться, как оказалась связанной и сидящей на стуле, а вот рту оказался кляп. Мужчина между тем довольно хладнокровно продолжал свои приготовления, пока я безуспешно пыталась освободиться.

Напряжение достигло такого пика, что когда Клим положил мне на колени сегодняшнюю газету, я взбрыкнула. Попыталась ударить его побольнее. И я совершенно точно не подумала о том, что это было опрометчиво и глупо. Зато смогла ощутить злость и раздражение мужчины, который не погнушался тем, чтобы от души врезать мне.

— Ещё хочешь? — поинтересовался он. — В принципе так даже лучше будет — глядишь, так твой папаша быстрее отреагирует. А если нет… Можно ещё твоим щенком воспользоваться. Проверим, насколько крепкие у него нервы станут после видео с покалеченным внуком.

Слёзы душили меня — мне хотелось наброситься на эту мразь и придушить своими руками за таким угрозы Богдану. Но я ничего не могла сделать. Только сидеть и рыдать. Даже ругаться возможность у меня отняли.

Савельев, наконец, установил камеру и улыбнулся мне той самой улыбкой, которой я когда-то поверила, дура.

— Готова, Тори? — спросил он как ни в чем не бывало. — Сейчас ты станешь главной героиней фильма…